Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""

— Вот ты и попалась, Плакса.
Инстинктивно отталкиваю его, но он перехватывает мои руки и фиксирует у меня над головой.
— Не надо, прошу тебя…
— Поздно! Игра в кошки-мышки закончена, и я собираюсь забрать свое.
Я знаю, что он сделает это. Потому что давно решил, что я принадлежу ему.

Десять лет он превращает мою жизнь в ад, заставляя жить в постоянном страхе. Сначала мы были детьми и я считала, что со временем он оставит меня в покое.
Но вот мы выросли и встретились вновь. Наша игра возобновилась, теперь по ожесточенным правилам.
Теперь главное — не сдаться, иначе он уничтожит меня. Но я попробую сломить ситуацию в свою сторону, отдавшись чувствам. Ведь даже самые отъявленные психи способны на любовь. Или есть исключения?

— Ты надежно спряталась, Плакса, — говорит он низко, так, чтобы слышала только я. — Но ты забыла, что я всегда нахожу тебя. Игра окончена, — заявляет твердо.



Десять лет он превращал мою жизнь в ад, заставляя жить в постоянном страхе. Сначала мы были детьми и я считала, что со временем он оставит меня в покое.
Мы выросли, и при новой встрече все возобновилось, уже по ожесточенным правилам. Наша больная игра переросла в чувство, похожее на любовь. Но из нас двоих любила только я, а он лишь играл, предав меня.
Я сбежала, сумев построить жизнь заново, и научилась быть счастливой. Но даже спустя долгие шесть лет мой Псих нашел меня, для продолжения игры. Теперь, когда в его руках власть, он уверен, что контролирует меня. Как далеко он зайдет на этот раз и чем обернется игра, ставшая жестче и изощреннее?

Я вернулась из отпуска беременной.
Отец ребёнка — один из моих боссов. Только я не знаю, который именно.
Максим встречает меня ледяным взглядом на совещаниях. Гриша продолжает улыбаться, словно наше безумное лето ничего для него не значило. А я скрываю, что беременна от одного из них…
Но они быстро поняли, что я что-то скрываю. И отпускать меня снова не собираются…
Но готова ли я доверить себя и будущего ребёнка сразу двум мужчинам?

— Сейчас же отдай письмо! — шиплю я на Ника, пытаясь вырваться.
— А знаешь, ты права. Отдам, — сводный склоняется к моему лицу с опасной ухмылочкой. — Твоей маме. Она с большим интересом почитает о том, как её невинная доченька планирует перестать быть невинной с каким-то тюбиком.
— Я тебя ночью подушкой придушу! — свирепо угрожаю я, а у самой сердце вылетает от одной мысли, что это письмо попадётся маме на глаза…
— М-м-м, нет. Ты будешь паинькой. И с сегодняшнего дня начнёшь выполнять любой мой каприз, — нараспев произносит Ник с торжествующим видом. — Если не хочешь, чтобы за тобой установили слежку до самого выпуска из универа. И Игорёк никогда не сделает с тобой все эти грязные вещи, которые ты так красочно описываешь.

Ник никогда не отзывается на “Николая” или “Колю”.
Ник – мажор и понторез.
Моя постоянная головная боль.
Мой сводный брат.
И ему в руки попал настоящий компромат, который положит конец моей спокойной жизни, если я не буду слушаться...

Мой нищий муж на последние гроши отправил меня в отпуск в Дубай. Я так думала.
Меня похитили и привезли на шикарную виллу. Вместо шейха меня там ждали братья мужа. Трое горячих, необузданных, бесстыжих. Они выкупили меня у мужа и сутки будут доказывать, что я выбрала не того.
Сегодня я познаю себя. И их.

— Какая ты слабая, ни на что не способная, бесполезная.
Через каждое слово мужчина вставлял какие-то заклинания не на русском, но нетрудно было догадаться, что это мат.
— Отпустите меня тогда, — просипела я.
— Ну уж нет, для одного дела ты сгодишься точно, — Мужчина отпустил мою руку и резко толкнул обратно на кровать.
— Для к-какого? — пропищала, заикаясь.
Хотя по ощупывающему моё тело взгляду кавказца уже поняла, что этот мужлан имеет в виду.
— Не притворяйся тупой! — прорычал он, вновь склоняясь надо мной, — хотя, даже если оно так, не страшно. Для постельных утех много ума не надо.

***
Я слышала, что на Кавказе до сих пор воруют невест. Но никогда не думала, что это коснётся меня…

— София! Ты совсем охренела?! — он рычит, пытаясь стереть сок с лица.
— Да! Когда поверила тебе!
— Ну и катись, вечная недотрога!
— Это я недотрога? — вспыхивает дикий эльфик.
Она, отступая, натыкается на меня. Ее спина касается моей груди. Девушка оборачивается. Ее взгляд, полный слез, стыда и безумной отваги, впивается в меня. Я вижу в нем отражение собственного одиночества, ту самую боль, которую я ношу в себе годами, но тщательно скрываю.
И я понимаю. Я уже не просто наблюдатель. Я — соучастник.
— Простите, дедушка, — ее голос дрожит, но в нем сталь. — Сыграйте в моего любовника? Пожалуйста?
И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она встает на цыпочки, хватает меня за плечи и целует.

— Ты никогда не станешь женой моему сыну, — говорит отец жениха.
И у меня внутри всё обрывается.
А в следующую секунду этот опасный и властный мужчина подходит ко мне, обнимает за талию, буквально вдавливает в себя.
— Сын не заслужил такой красоты, — шепчет мне на ухо отец моего жениха, — он найдёт себе новую невесту, а тебя я заберу себе.
Пытаюсь вырваться из его объятий, шепчу в ужасе:
— Прекратите… ваш сын в соседней комнате…
Мужчина лишь улыбается и… впивается мои губы.
Так сильно, так горячо, что у меня сводит живот.
— Какая нежная, — хрипло говорит отец жениха, скользит руками по моему телу, — придётся отбить тебя у сына...

— Пожалуйста, простите, — резко выдыхаю и отворачиваюсь, чувствуя, как щёки заливает мучительным жаром. — Я... Я не знала, что вы здесь...

Андрей Александрович стоит прямо за моей спиной, а перед глазами всё ещё образ его торса и стекающей по нему воды.

Сердце подскакивает почти к горлу.

— Всё в порядке, Катя. Я не злюсь, — его хриплый голос прокатывается по позвоночнику.

А затем я ощущаю, будто Андрей Александрович подходит ближе и наклоняется к моим волосам. Делает резкий вдох. И от этого меня почему-то начинает трясти как паралитика.


Отец моей подруги всегда странно на меня смотрел. Но я и понятия не имела, в чём заключается истинная причина его реакции.

— Вы что, совсем ненормальная?! — рявкнул он. — Неповоротливая идиотка! Вы хоть поняли, что наделали?!!

Я попятилась. Слова застряли в горле, мешая даже вздохнуть.

— Я... извините... я не хотела...

— Не хотела?! — Он шагнул к ко мне и я попятилась. — Вы вообще соображаете, что делаете?! Или у вас думать нечем?!