Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
Я уехала в деревню, чтобы хотя бы месяц не видеть своих боссов — двух братьев, рядом с которыми забываю обо всех правилах. Мой план на отпуск был прост: деревня, тишина и ни одного сообщения с работы.
Но вслед за мной в Сосновку приехали они — Максим и Гриша Дементьевы. Два брата. Два моих босса. Два мужчины, о которых я слишком часто думаю по ночам…
В городе между нами были должности и закрытые двери кабинетов. Здесь остались только жаркое лето, гроза, вишнёвый сад и желания, которые больше невозможно скрывать.
Теперь Максим смотрит на меня так, будто больше не считает простой подчинённой. Гриша открыто флиртует и обещает, что это лето я никогда не забуду. А я всё хуже понимаю, почему должна выбирать только одного…
Мы договорились, что это всего лишь отпуск. Но у этого лета оказались другие планы.
Но вслед за мной в Сосновку приехали они — Максим и Гриша Дементьевы. Два брата. Два моих босса. Два мужчины, о которых я слишком часто думаю по ночам…
В городе между нами были должности и закрытые двери кабинетов. Здесь остались только жаркое лето, гроза, вишнёвый сад и желания, которые больше невозможно скрывать.
Теперь Максим смотрит на меня так, будто больше не считает простой подчинённой. Гриша открыто флиртует и обещает, что это лето я никогда не забуду. А я всё хуже понимаю, почему должна выбирать только одного…
Мы договорились, что это всего лишь отпуск. Но у этого лета оказались другие планы.
— Ты вылетишь отсюда пробкой от шампанского, — Матвей говорит ровно и спокойно, и от этого ещё страшнее. — Тебе не место рядом с Кирой. Не место в этом доме. Тебе место на трассе или на кассе вонючей забегаловки!
— Не тебе решать, где моё место, понял? — я вся дрожу от злости.
Сейчас он снова получит по самодовольной богатенькой морде. В этот раз — кулаком.
— Мне решать, куколка, — зловеще произносит он. — И я решу это в ближайшее время, Верочка-целочка. Но сначала, я тебя поимею.
Я сглатываю, отлично понимая, что означает эта фраза и этот тон.
Матвей Блавацких, старший брат моей подруги, по совместительству сын одного из богатейших людей столицы, только что объявил мне войну.
— Не тебе решать, где моё место, понял? — я вся дрожу от злости.
Сейчас он снова получит по самодовольной богатенькой морде. В этот раз — кулаком.
— Мне решать, куколка, — зловеще произносит он. — И я решу это в ближайшее время, Верочка-целочка. Но сначала, я тебя поимею.
Я сглатываю, отлично понимая, что означает эта фраза и этот тон.
Матвей Блавацких, старший брат моей подруги, по совместительству сын одного из богатейших людей столицы, только что объявил мне войну.
Она рехнулась?
Поднять руку?
На меня?!
Ярость разливается внутри, как мазут. Вязкая, удушливая, замедляющая движения.
Я стискиваю зубы. Моя рука сама собой тянется к её шее и смыкает на ней пальцы.
А эта дрянь даже не отстраняется. Смотрит на меня с этим сводящим с ума вызовом, хотя слёзы уже прочертили дорожки на щеках.
– Действие, – рычу я. – Я выбрал за тебя. Хотя… это ты выбрала, когда посмела меня ударить.
В её взгляде на мгновение мелькает страх.
Мне нужно больше.
Нужно, чтобы её затопило страхом, стыдом, ненавистью. Нужно залезть ей под кожу, чтобы она никогда не смогла смыть с себя мои следы.
– Раздевайся, Любимцева.
Поднять руку?
На меня?!
Ярость разливается внутри, как мазут. Вязкая, удушливая, замедляющая движения.
Я стискиваю зубы. Моя рука сама собой тянется к её шее и смыкает на ней пальцы.
А эта дрянь даже не отстраняется. Смотрит на меня с этим сводящим с ума вызовом, хотя слёзы уже прочертили дорожки на щеках.
– Действие, – рычу я. – Я выбрал за тебя. Хотя… это ты выбрала, когда посмела меня ударить.
В её взгляде на мгновение мелькает страх.
Мне нужно больше.
Нужно, чтобы её затопило страхом, стыдом, ненавистью. Нужно залезть ей под кожу, чтобы она никогда не смогла смыть с себя мои следы.
– Раздевайся, Любимцева.
- Я буду твоим первым, - говорю, надвигаясь на нее.
- Но… я думала, что это будет не так..
- Ты же сама этого хотела. Так что теперь не плачь!
Она - сестра моего друга. Девочка которую я не воспринимал всерьез. Но сегодня она перешла черту. Я преподам ей урок. Тот, который она заслужила…
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#ЗАПРЕТНО И ГОРЯЧО
#Мат и будет откровенно) Строго 18+
- Но… я думала, что это будет не так..
- Ты же сама этого хотела. Так что теперь не плачь!
Она - сестра моего друга. Девочка которую я не воспринимал всерьез. Но сегодня она перешла черту. Я преподам ей урок. Тот, который она заслужила…
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#ЗАПРЕТНО И ГОРЯЧО
#Мат и будет откровенно) Строго 18+
Мия, обычная девушка из нашего мира, просыпается в каменном подвале чужого замка. Её похитили — двое эльфов-лордов, чья древняя раса угасает. Их цель: использовать человеческую женщину как сосуд для наследника. Но Мия не намерена сдаваться. Она притворяется покорной, чтобы выжить, и ищет путь домой. Однако магия, боль и запретные удовольствия постепенно стирают грань между ненавистью и любовью. Сможет ли она бежать, когда её сердце начинает сомневаться, хочет ли она свободы?
Я владелица брачного агентства и уже готова послать к черту самого невыносимого клиента. Богатый интроверт методично бракует всех невест, и я еду расторгнуть договор. Но в приступе сарказма предлагаю ему... себя. Просто чтобы увидеть, как вытянется его лицо. Кто же знал, что он возьмет — и согласится?
Волков. Мой босс. Моё наваждение...
Днём я — амбициозная стажёрка в IT-компании. Его подчинённая.
Ночью — называю его Господином и выполняю любые приказы.
Он — холодный, справедливый, идеальный начальник.
Весь офис дрожит от его взгляда.
А я — дрожу от его прикосновений.
Мы держим игру в секрете.
Но как долго можно разделять роли?
И что останется от нас, когда правила больше не работают?
Теперь он нарушает собственные правила и границы.
Я — теряю свои. Наша связь становится по-настоящему опасной.
И когда границы стираются — остаётся только вопрос: выживет ли она… или нас поглотит власть?
Днём я — амбициозная стажёрка в IT-компании. Его подчинённая.
Ночью — называю его Господином и выполняю любые приказы.
Он — холодный, справедливый, идеальный начальник.
Весь офис дрожит от его взгляда.
А я — дрожу от его прикосновений.
Мы держим игру в секрете.
Но как долго можно разделять роли?
И что останется от нас, когда правила больше не работают?
Теперь он нарушает собственные правила и границы.
Я — теряю свои. Наша связь становится по-настоящему опасной.
И когда границы стираются — остаётся только вопрос: выживет ли она… или нас поглотит власть?
— Расскажи, что беспокоит, — говорит он, откидываясь в кресле. Поза открытая, располагающая.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.
Я — Бессердечный. Так меня называют. Хирург, для которого эмоции — вирус, а пациенты — набор диагнозов. Мой мир стерилен, как операционная. В нём нет места теплу.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
Он сказал, что я красивая. Впервые за восемь месяцев. Не за фото в белье. Не за «похудей на десять кг». Просто взял и выбрал.
Меня. Полную. Разведённую. Сломленную бывшим, который назвал меня «бесформенной».
Адам Тагирович — властный, опасный, с татуировками на шее и холодными глазами. Он привык брать. Я привыкла отдавать. Он говорит: «Ты моя». Я молчу, потому что боюсь поверить.
Но он не отпускает. Даже когда я пытаюсь сбежать. Даже когда бывший возвращается и угрожает разрушить его бизнес.
Адам выбирает меня. Несмотря ни на что.
Вопрос только: хватит ли у меня смелости выбрать его?
Меня. Полную. Разведённую. Сломленную бывшим, который назвал меня «бесформенной».
Адам Тагирович — властный, опасный, с татуировками на шее и холодными глазами. Он привык брать. Я привыкла отдавать. Он говорит: «Ты моя». Я молчу, потому что боюсь поверить.
Но он не отпускает. Даже когда я пытаюсь сбежать. Даже когда бывший возвращается и угрожает разрушить его бизнес.
Адам выбирает меня. Несмотря ни на что.
Вопрос только: хватит ли у меня смелости выбрать его?
Выберите полку для книги