Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
Проводник вскинул руку с амулетом.
— Ольга, хватит пугать!
Туман рассеялся, обнажив стройную женщину в кожаном плаще. Её рыжие волосы сливались с мехом на плечах, а когтистые пальцы сжимали что-то тёмное и влажное.
— Она даже не знает, что носит? — Ольга облизнула губы, обнажая клыки. — Как забавно.
Марина инстинктивно схватилась за шею — за бабушкину серебряную подвеску.
— Это всего лишь…
— Ключ, — раздался новый голос.
Из темноты вышел Данил.
— Ольга, хватит пугать!
Туман рассеялся, обнажив стройную женщину в кожаном плаще. Её рыжие волосы сливались с мехом на плечах, а когтистые пальцы сжимали что-то тёмное и влажное.
— Она даже не знает, что носит? — Ольга облизнула губы, обнажая клыки. — Как забавно.
Марина инстинктивно схватилась за шею — за бабушкину серебряную подвеску.
— Это всего лишь…
— Ключ, — раздался новый голос.
Из темноты вышел Данил.
В постели с мужем стало скучно и не интересно. И я решила "прокачать" свою гибкость и подтянуть тело, отправившись в зал. И там я встречаю его... своего широкоплечего с фигурой Аполлона тренера по фитнесу. Его обжигающий сканирующий взгляд завораживает меня...
Я надела лучшее бельё и расставила свечи, надеясь спасти наш брак, но муж снова выбрал «танчики» и выставил меня за дверь. В свои двадцать три я чувствовала себя ненужной и униженной, пока не столкнулась на кухне с его отцом. Виктор — полная противоположность сына: властный, мощный, с телом греческого бога. Он единственный заметил мои слёзы и то, как мне идёт чёрное кружево. И когда он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, я поняла: кажется, настоящий мужчина в этом доме — совсем не мой муж.
Его пальцы были теплыми, крепкими. Он поднес ее руку к губам, и его горячее дыхание обожгло кожу.
— Ты прекрасна, как всегда.
Столик в углу зала был уединенным, освещенным лишь свечами.
Когда официант налил напиток, их пальцы случайно соприкоснулись. Искра пробежала между ними.
— Почему ты пригласил меня сегодня? — спросила Марина, делая глоток.
— Потому что я не мог больше терпеть. Видеть тебя в доме моего сына, знать, что ты рядом, но недоступна... Это было пыткой.
— Ты прекрасна, как всегда.
Столик в углу зала был уединенным, освещенным лишь свечами.
Когда официант налил напиток, их пальцы случайно соприкоснулись. Искра пробежала между ними.
— Почему ты пригласил меня сегодня? — спросила Марина, делая глоток.
— Потому что я не мог больше терпеть. Видеть тебя в доме моего сына, знать, что ты рядом, но недоступна... Это было пыткой.
Ей — 34, она — строгий профессор. Ему — 19, он — её студент, потерявший голову с первой пары.
Дерзкий второкурсник не боится ни отчисления, ни сплетен. Он преследует её, дышит в затылок, пишет дурацкие курсовые только ради лишней минуты наедине. Она сдаётся — сначала в пустой аудитории, потом в машине, потом везде, где застанет жадное «сейчас или никогда».
Это не романтика. Это голод. Секс вместо разговоров, укусы вместо признаний, и стены института, которые помнят слишком много.
Но когда за игрой «преподаватель-студент» проступает что-то настоящее — бежать уже поздно.
Дерзкий второкурсник не боится ни отчисления, ни сплетен. Он преследует её, дышит в затылок, пишет дурацкие курсовые только ради лишней минуты наедине. Она сдаётся — сначала в пустой аудитории, потом в машине, потом везде, где застанет жадное «сейчас или никогда».
Это не романтика. Это голод. Секс вместо разговоров, укусы вместо признаний, и стены института, которые помнят слишком много.
Но когда за игрой «преподаватель-студент» проступает что-то настоящее — бежать уже поздно.
Затопить соседку перед Новым годом — не лучший способ познакомиться. Особенно если ты — отец одиночка.
Вынужденный ремонт, общая кухня и шестилетняя дочь-сваха. Кажется, судьба подготовила нам проект посложнее, чем просто переклеить стены. Главное — не утонуть в чувствах.
Вынужденный ремонт, общая кухня и шестилетняя дочь-сваха. Кажется, судьба подготовила нам проект посложнее, чем просто переклеить стены. Главное — не утонуть в чувствах.
Судьба обрушила на Аню один удар за другим. Сначала, незадолго до свадьбы, погибает её жених, а в день похорон его старший брат Тимур заявляет на неё права — по закону гор. Теперь она пленница в чужой стране, где традиции сильнее чувств. Отец Ани в огромных долгах, а значит, она не сможет отказаться от брака, потому что должна спасти родителей. Но, чем глубже Аня погружается в мир Тимура, тем сложнее отличить жестокость от боли, властность от отчаяния, а ненависть — от любви…
Дальние космические полёты - давно уже рутина. Долгие годы люди на кораблях проводят в анабиозе. Но есть проблема: наука не в силах подавить первобытные инстинкты, которые набирают силу во время анабиоза и способны создать массу проблем. Решение оказалось простым: каждый член экипажа выводится из анабиоза и получает "технический перерыв" для удовлетворения своих желаний. Женя впервые выведена в технический перерыв, и она хочет получить от него всё, что только может...
Что может быть общего между избалованной городской студенткой и влиятельным бизнесменом, который предпочитает шумным вечеринкам тишину деревенских вечеров? Судьба решила сыграть с ними злую шутку, столкнув в месте, где время будто остановилось.
Она юная мечтательница, чей мир ограничен стенами университета и городской суеты. Деревенский быт для нее — что-то из области фантастики.
Он успешный предприниматель с репутацией жесткого бизнесмена, который заключает миллионные сделки, но несколько раз в год уединяется в деревенском доме, где находит истинное счастье.
Они такие, разные... Сумеют ли они найти точки соприкосновения или приключения на краю цивилизации так и останутся мимолетным увлечением?
Она юная мечтательница, чей мир ограничен стенами университета и городской суеты. Деревенский быт для нее — что-то из области фантастики.
Он успешный предприниматель с репутацией жесткого бизнесмена, который заключает миллионные сделки, но несколько раз в год уединяется в деревенском доме, где находит истинное счастье.
Они такие, разные... Сумеют ли они найти точки соприкосновения или приключения на краю цивилизации так и останутся мимолетным увлечением?
В первый же день в новой клинике я пошла против протокола самого Аслана Керимова — гениального хирурга и тирана, которого здесь все боятся. Я думала, он меня уволит. Вместо этого он начал войну. Ледяные придирки в операционной, его тяжёлый взгляд везде, куда бы я ни пошла... А потом ночью в тёмном коридоре на меня напали — и он появился из ниоткуда. Спас. Приказал идти домой. И с тех пор не отпускает.
Выберите полку для книги