Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

— Сюрприз удался, Денис. Только не твой. Мой.
— Вер, ты чего? Я хотел как лучше...
— Давай вспомним, как раньше. Например, как в прошлую пятницу.
Она проводит пальцем по экрану, и из колонки в прихожей раздаётся голос Алисы:
— Напоминание на завтра: купить шампанское и клубнику для Кристины.
Тишина. Густая, режущая. Денис смотрит на колонку, потом на меня, лицо вытягивается.
— Это... это что за хрень?
— Это наш цифровой свидетель, Денис. Ты забыл, что колонка слушает всё? Три года назад дарил мне её на Восьмое марта.
Он краснеет, потом бледнеет. Классический спектр вины.
— Вер, подожди. Это не то, что ты думаешь. Это для коллеги...
— Для коллеги? — я листаю дальше. — А это: «Алиса, какие отели в нашем городе снимают на час»? Позавчера, в три ночи.
Денис открывает рот и закрывает. На лбу испарина.
— И последнее: «Алиса, как скрыть переписку в Вотсапе». Ты у колонки спрашивал, как мне врать. И она ответила. Правду.

— Поздравляю, — говорю я. — У вас будет ребёнок?
Она светится.
— Да. Мы так счастливы. Он, правда, немного в шоке, но это от неожиданности. Говорит, что всегда мечтал о сыне. С первой женой у него не получилось, а тут... Судьба, наверное.
— А жена знает? — спрашиваю тихо. — Ну, что он уходит?
Девушка пожимает плечами. Легко, беззаботно.
— Мне какая разница? Он говорит, она старая. Тридцать три года, детей нет, карьера какая-то непонятная. Зачем ему такое? Он мужчина видный, успешный, ему нужна семья, наследник.
Тридцать три. Как мне. Внутри всё обрывается.
Наташка бросает на меня быстрый взгляд. Подруга всё поняла.
— А как его зовут? — спрашивает она слишком бодро. — Может, знаю? У меня много клиентов из Москвы.
— Андрей, — девушка улыбается. — Андрей Витальевич. Фамилию пока не буду говорить, мало ли. Он не публичный человек.
Андрей. Витальевич. Имя и отчество моего мужа. Моего Андрея.

❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!

— Она не бывшая. Она деловой партнер.
— А по тому, как она на тебя смотрела, не скажешь.
— А по тому, как ты на нее смотрела, не скажешь, что тебе не плевать. Его слова — как пощечина.
— И что, если не плевать?
— Тогда ты дура. Я тот человек, на которого стоило бы наплевать.
— Это мне решать.
— Нет. Это решаю я.
— Почему? Потому что ты альфа? Потому что думаешь, что можешь просто взять, а потом сделать вид, что ничего не было?
— Потому что не умею по-другому! — выкрикивает он, и голосе — столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я не умею быть нежным. И если ты станешь моей — я сотру тебя в пыль своей опекой, своей ревностью, своим проклятым характером! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня. Тимур делает шаг. Теперь между нами — сантиметр, не больше.
— Ты пожалеешь, — шепчет он.
— Это мое дело.
— Ты будешь ненавидеть меня.
— Уже ненавижу.
— Тогда, — его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, — к черту всё. — И он целует меня

Он — ледяной, блестящий врач, который смотрит на меня как на медицинский случай. Я для него — всего лишь история болезни с опасной рваной раной. Но однажды я спросила: «Почему вы стали доктором?» — и в его пустых глазах что-то дрогнуло.

Сначала были ночные разговоры. Потом его голос, вводящий меня в транс на «легальных» сеансах релаксации. А затем — руки, которые под видом лечения делали то, от чего я теряла рассудок.

Он предупреждал: «Это неправильно». Он уходил, оставляя меня гореть от стыда и желания. Но когда доктор Волков впервые назвал меня по имени, а потом поцеловал так, что рухнули все стены, — стало поздно отступать.

Мы перешли черту. Я выздоровела, и теперь нам предстоит встретиться за стенами больницы. Чтобы понять: то, что между нами — просто зависимость или та самая терапия желанием, которая лечит не только тело?

— Я подаю на развод.
Четыре слова. Всего четыре слова — и мир треснул пополам.
Дима смотрел мне прямо в глаза.
— Что, прости? — переспросила я и даже улыбнулась. Нервно, криво, одними губами. — Мне послышалось, видимо.
Пожалуйста, пусть мне послышалось.
— Нет, Насть. Тебе не послышалось. — Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Я подаю на развод. У нас не получилось создать семью. Двое — это не семья.
Вот он, значит, сюрприз.
А ведь у меня тоже был сюрприз. Настоящий. Тот, которого я ждала так долго, что уже перестала верить.
Под пальцами я нащупала клатч. Внутри, в маленьком конверте — снимок УЗИ. Четыре недели. Крохотная точка с бьющимся сердцем. Мой малыш.
— Карина ждет от меня ребенка. Я разведусь с тобой и сразу женюсь на ней, чтобы малыш родился в браке, — продолжил он деловым тоном. — Так будет лучше для всех.
Карина — моя лучшая подруга.
Карина, с которой мы вместе с первого курса. Которая держала мою руку в больнице после первого выкидыша... и мой м

Меня выдернули из дома среди ночи, как мешок картошки. Клык сказал: «Отработаешь — отпустим». Бабушкин дом спалили дотла, а меня швыряли в «буханке» по ухабам, и я уже не надеялась увидеть рассвет. А потом из темноты вышел он. Барс. Тот самый волк с трассы, с холодными глазами и наглой усмешкой. Разбросал моих похитителей, как котят, и бросил: «Садись в джип. Не вздумай спорить».

Я сижу в его машине, пахнущей кожей и табаком, и шиплю сквозь зубы:
— Ты кто вообще такой?
— Руслан. Для своих — Барс. А ты — проблема на мою голову. Но раз уж спас, значит, моя.
Я сжимаю кулаки. Смотрю на его профиль, выхваченный фарами встречных машин, и чувствую, как внутри закипает злость. И что-то ещё, чему я боюсь дать имя.

Моя? Посмотрим, Барс. Посмотрим, кто кого приручит.

Я принесла заказ в его дом, а он запер меня в снежной ловушке. Алекс — военный, который привык командовать и ничего не чувствовать. А я — курьер, которая не умеет молчать, даже когда страшно.

— Оставайся на ночь или топай двадцать километров, — бросил он холодно.
— Ты издеваешься? — огрызнулась я.
— Решай свои проблемы сама, девочка.

Я решила остаться. А потом он предложил сделку: я бешу его — он платит. Но когда маски пали и я увидела его настоящего — сломленного, боящегося даже собственного сердца, — стало ясно

- Заур, тормози, на дороге ребёнок!
Девчушка в белом платье появляется из ниоткуда...
Водитель бьёт по тормозам, а я выскакиваю из машины.
Малая сидит на пятой точке, испуганно хлопает глазами.
- Ты с ума сошла, - кричу - куда твои родители смотрят?
- Мою маму забрали, - бормочет девчушка, - и я теперь одна.
- Кто забрал?
Девчушка вытирает слёзы и показывает на меня:
- Вы забрали... и теперь вас ждёть моя мстя!

Я и подумать не мог, что снос старой незаконной пекарни обернётся огромными проблемами. Мало того, что меня обвинили в похищении девушки, так ещё и маленькая зараза навела порчу и говорит, что теперь я навеки её бородатый нянь...

Я — архитектор, сердце которого два года назад разбилось вдребезги от его измены. Теперь он — мой заказчик. Холодный, властный Александр Воронцов, бывший муж, который вышвырнул меня из своей жизни, не объяснив ничего.

— Каждую пятницу в восемнадцать, — говорит он, подписывая мой контракт. — Личный отчёт. Без посредников. Или стройка встанет.

— Ты не имеешь права, — цежу я сквозь зубы.
— Имею, — усмехается он. — Ты теперь моя.

Он врывается в мою жизнь, я отгораживаюсь колкостями. Но когда я застреваю в лифте его здания, а он раздвигает двери руками и смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение, я понимаю: наша история не закончена. И правда, которую мы оба скрывали, страшнее любой измены.

— Убери руки, — тихо сказала я.
— Аня…
— Убери от меня руки, Игорь.
Пятнадцать лет я растворялась в нем, отказалась от карьеры, чтобы стать для него удобной тенью. А он привел свою любовницу в ресторан на нашу годовщину.
Я не закатила истерику. Я просто забрала сына и ушла.
— Даю тебе одну ночь, чтобы остыть, — бросил мне вслед муж. — Завтра ты вернешься.
Он думал, я проглочу эту грязь ради статуса.
Но когда он заблокировал мои карты и силой отобрал нашего четырехлетнего сына, чтобы загнать меня обратно в золотую клетку, я поняла: послушная Аня умерла.
Теперь я сделаю всё, чтобы вырваться из этого идеального ада.
И найти способ уничтожить его жизнь так же, как он уничтожил мою.