Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Что вы себе позволяете? — раздается низкий голос с легким акцентом у меня над головой.
— Простите?
— Я говорю, что вы делаете? — высокий темноволосый мужчина кивает в сторону качелей, где пацан пытается отцепить руки Дашки от качели, а моя дочь орет на всю площадку «Отвали!». — У вас не ребенок, а малолетняя хамка!
Мои глаза расширяются от возмущения!
— Хамка? — чувствую, как кровь приливает к лицу.
— Да, хамка, которая хамит моему сыну!
— А ваш натуральный бандит! — рычу в ответ. — Это вы его учите, что можно хватать девочек за руки?
— Вы… горе-мамаша, — цедит он сквозь зубы. — Управы на вас нет. Потом вырастают из таких девочек женщины, которые не уважают мужчин. Истерички, которые думают, что мир вертится вокруг них.
Кто же знал, что этот хам окажется моим новым боссом… о котором я буду думать непозволительно часто.
— Простите?
— Я говорю, что вы делаете? — высокий темноволосый мужчина кивает в сторону качелей, где пацан пытается отцепить руки Дашки от качели, а моя дочь орет на всю площадку «Отвали!». — У вас не ребенок, а малолетняя хамка!
Мои глаза расширяются от возмущения!
— Хамка? — чувствую, как кровь приливает к лицу.
— Да, хамка, которая хамит моему сыну!
— А ваш натуральный бандит! — рычу в ответ. — Это вы его учите, что можно хватать девочек за руки?
— Вы… горе-мамаша, — цедит он сквозь зубы. — Управы на вас нет. Потом вырастают из таких девочек женщины, которые не уважают мужчин. Истерички, которые думают, что мир вертится вокруг них.
Кто же знал, что этот хам окажется моим новым боссом… о котором я буду думать непозволительно часто.
Я стою в больничном лифте, но вместо мужа в кабину заходят они. Егор и Кирилл. Лучшие друзья моего Димы. Гинекологи. Два наглых, прекрасных зверя в белых халатах.
Ненавижу их и испытываю влечение.
А потом лифт застревает. Гаснет свет. Кажется, у меня есть для них подарок, который предназначался мужу.
– Интересно, – тянет Кирилл, делая шаг ближе в багровом полумраке, – а что это у нас так сладко гудит?
***
От ненависти до запретной страсти одно мгновение. Или один застрявший лифт…
Ненавижу их и испытываю влечение.
А потом лифт застревает. Гаснет свет. Кажется, у меня есть для них подарок, который предназначался мужу.
– Интересно, – тянет Кирилл, делая шаг ближе в багровом полумраке, – а что это у нас так сладко гудит?
***
От ненависти до запретной страсти одно мгновение. Или один застрявший лифт…
— Ты боишься нас?
— Да... но почему-то хочется остаться.
— Оставайся. Испугаешься — скажешь "красный".
— А если не скажу?
— Тогда мы покажем тебе, какой бывает свобода
— Да... но почему-то хочется остаться.
— Оставайся. Испугаешься — скажешь "красный".
— А если не скажу?
— Тогда мы покажем тебе, какой бывает свобода
Пакет тянет руку вниз. Я выхожу из кондитерской с твёрдым намерением: испеку торт. Просто чтобы сделать что-то приятное. Порадовать любимого мужа, которого незаслуженно подозревала в неверности.
Я перекладываю пакет в другую руку и щурюсь на солнце.
И вдруг вижу машину. Серый седан.
Наш.
Стоит неподалёку от крыльца. Я делаю несколько шагов.
И останавливаюсь.
Внутри – Антон. Но не один.
С женщиной.
Он обнимает её, они целуются.
Страстно, долго. Так, как целуются люди, которым не нужно торопиться.
Пакет становится очень тяжёлым.
Солнце светит так же ярко. Жизнь вокруг продолжается совершенно спокойно.
А у меня внутри – абсолютная, оглушительная тишина.
Я перекладываю пакет в другую руку и щурюсь на солнце.
И вдруг вижу машину. Серый седан.
Наш.
Стоит неподалёку от крыльца. Я делаю несколько шагов.
И останавливаюсь.
Внутри – Антон. Но не один.
С женщиной.
Он обнимает её, они целуются.
Страстно, долго. Так, как целуются люди, которым не нужно торопиться.
Пакет становится очень тяжёлым.
Солнце светит так же ярко. Жизнь вокруг продолжается совершенно спокойно.
А у меня внутри – абсолютная, оглушительная тишина.
Он смотрел на неё семь ночей подряд. На восьмую она это почувствовала.
Марат наблюдал молча, из темноты, через объектив. Видел её без масок, без защит, без той аккуратной дистанции, за которой прячутся все. И видел такой, какой она не позволяла себя видеть никому.
Когда она поняла… нужно было закрыть шторы. Но не закрыла.
Сама не захотела.
Тринадцатый этаж не прощает таких решений.
Марат наблюдал молча, из темноты, через объектив. Видел её без масок, без защит, без той аккуратной дистанции, за которой прячутся все. И видел такой, какой она не позволяла себя видеть никому.
Когда она поняла… нужно было закрыть шторы. Но не закрыла.
Сама не захотела.
Тринадцатый этаж не прощает таких решений.
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА!
Я ударил по тормозам, машина остановилась и сквозь облако пыли я увидел, как из пикапа выскочила белокурая девчонка в джинсовом комбинезоне.
— Назад сдавай! — орала она, как бензопила “Дружба” и махала руками — Ты знак не видел, что ли?
Сердце ухнуло сначала вверх, куда-то к горлу, а потом также резко вниз.
— Да ну, не может этого быть, — процедил сквозь зубы, медленно открыл дверь и вышел из машины.
— Аглая? — прохрипел я, когда мы поравнялись.
Она замерла на несколько секунд, хватая ртом воздух и хлопая своими синими глазищами.
— Неужели меня за эти годы так помотала жизнь, что ты меня не признал? — быстро пришла в себя и вздернула свой курносый нос.
— Сразу узнал, — улыбался я, как придурок.
— Ты что тут забыл? — насупила она брови и сложила на груди руки.
— Ну я же обещал вернуться, — сказал и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Олень ты, Горелов!
— Зря! — рявкнула она. — Тебя здесь больше никто не ждет. Поезд ушел и рельсы остыли. Сдава
Я ударил по тормозам, машина остановилась и сквозь облако пыли я увидел, как из пикапа выскочила белокурая девчонка в джинсовом комбинезоне.
— Назад сдавай! — орала она, как бензопила “Дружба” и махала руками — Ты знак не видел, что ли?
Сердце ухнуло сначала вверх, куда-то к горлу, а потом также резко вниз.
— Да ну, не может этого быть, — процедил сквозь зубы, медленно открыл дверь и вышел из машины.
— Аглая? — прохрипел я, когда мы поравнялись.
Она замерла на несколько секунд, хватая ртом воздух и хлопая своими синими глазищами.
— Неужели меня за эти годы так помотала жизнь, что ты меня не признал? — быстро пришла в себя и вздернула свой курносый нос.
— Сразу узнал, — улыбался я, как придурок.
— Ты что тут забыл? — насупила она брови и сложила на груди руки.
— Ну я же обещал вернуться, — сказал и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Олень ты, Горелов!
— Зря! — рявкнула она. — Тебя здесь больше никто не ждет. Поезд ушел и рельсы остыли. Сдава
На встрече с подругой в кафе Маша неожиданно услышала знакомый голос и обернулась. Ее муж сидел за столиком рядом со жгучей брюнеткой и целовал её пальцы.
— Иван, — произнесла она испуганно.
Боль скрутила внутренности. Ей стало трудно дышать.
Муж изменялся в лице и обернулся на звук.
— Маша, ты что тут делаешь? — с упреком в голосе спросил он.
— Тоже самое я хочу спросить у тебя! — отойдя от шока, ответила она.
Любовница победно улыбалась, глядя ей в глаза.
Маша хотела вырвать этой наглой мерзавке волосы, но та огорошила ее новостью.
— Я Инна. Мы с Иваном любим друг друга. И у нас скоро будет ребёнок.
Иван уставился на Инну вытаращив глаза.
— Какой ребёнок? — испуганно прошептал он. — И почему я узнаю об этом только сейчас.
— Я все никак не решалась тебе сказать, — тихо затараторила девица. — А тут вот случай представился.
Маше вдруг стало смешно, и она с горечью рассмеялась.
— Что муженек? Вижу ты не особо рад предстоящему отцовству!
— Иван, — произнесла она испуганно.
Боль скрутила внутренности. Ей стало трудно дышать.
Муж изменялся в лице и обернулся на звук.
— Маша, ты что тут делаешь? — с упреком в голосе спросил он.
— Тоже самое я хочу спросить у тебя! — отойдя от шока, ответила она.
Любовница победно улыбалась, глядя ей в глаза.
Маша хотела вырвать этой наглой мерзавке волосы, но та огорошила ее новостью.
— Я Инна. Мы с Иваном любим друг друга. И у нас скоро будет ребёнок.
Иван уставился на Инну вытаращив глаза.
— Какой ребёнок? — испуганно прошептал он. — И почему я узнаю об этом только сейчас.
— Я все никак не решалась тебе сказать, — тихо затараторила девица. — А тут вот случай представился.
Маше вдруг стало смешно, и она с горечью рассмеялась.
— Что муженек? Вижу ты не особо рад предстоящему отцовству!
Алиса оказалась в ловушке: спасаясь от преследования бандитов, она становится разменной монетой в сделке между собственным отцом и Максимом — влиятельным бизнесменом и отцом ее лучшей подруги. Максим забирает девушку в свой дом, но его цели куда серьезнее, чем просто защита.
Чтобы заключить важнейший контракт с японскими партнерами, Максиму нужна жена, и Алиса подписывает бумаги, не подозревая, что этот брак станет для них обоих настоящим испытанием. Фиктивные отношения, продиктованные выгодой, внезапно превращаются в опасный водоворот чувств. Но хватит ли им сил преодолеть ревность, предательство и прошлые ошибки, чтобы построить любовь там, где изначально был лишь холодный расчет?
Суждено ли запретному контракту стать началом их истинного счастья?
Чтобы заключить важнейший контракт с японскими партнерами, Максиму нужна жена, и Алиса подписывает бумаги, не подозревая, что этот брак станет для них обоих настоящим испытанием. Фиктивные отношения, продиктованные выгодой, внезапно превращаются в опасный водоворот чувств. Но хватит ли им сил преодолеть ревность, предательство и прошлые ошибки, чтобы построить любовь там, где изначально был лишь холодный расчет?
Суждено ли запретному контракту стать началом их истинного счастья?
Машина заглохла в лесной глуши, где нет связи. Случайность?
Странная девушка, которую я встретил в лесу, отводит меня в своё поселение.
Я точно не в прошлом?
И эта встреча перевернула мой мир. Миллионер влюбился!
Пошёл свататься, но мне отказали. Что делать?
Придётся украсть невесту, пока она не вышла за другого!
Странная девушка, которую я встретил в лесу, отводит меня в своё поселение.
Я точно не в прошлом?
И эта встреча перевернула мой мир. Миллионер влюбился!
Пошёл свататься, но мне отказали. Что делать?
Придётся украсть невесту, пока она не вышла за другого!
— Я не всё превращаю в шутку, — вдруг говорит муж. – Если ты действительно хочешь серьезно поговорить - давай сделаем это.
Внутри наростает тревога.
— Давай, – соглашаюсь я. – Скажи, что происходит с нашим браком?
— Я думаю, нам надо развестись.
Мне кажется, я ослышалась. Потому что человек, который десять лет засыпал рядом со мной в одной кровати, не может сказать такое вот так. Посреди МКАДа, когда мы стоим в пробке.
— Очень смешно, – решаю пустить в ход свой сарказм.
— Я не шучу.У меня будет ребёнок…
Внутри наростает тревога.
— Давай, – соглашаюсь я. – Скажи, что происходит с нашим браком?
— Я думаю, нам надо развестись.
Мне кажется, я ослышалась. Потому что человек, который десять лет засыпал рядом со мной в одной кровати, не может сказать такое вот так. Посреди МКАДа, когда мы стоим в пробке.
— Очень смешно, – решаю пустить в ход свой сарказм.
— Я не шучу.У меня будет ребёнок…
Выберите полку для книги