Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

На раз — ОНА узнала о наступлении желанной беременности, которой ждала в браке на протяжении тринадцати лет.
На два — подписала заявление о разводе, найдя в ящике ЕГО стола подробный отчёт о слежке от частного детектива.
На три — ОН бы мог легко всё это оспорить, ведь является лучшим Адвокатом на уровне двух столиц, но...
ОНА не дала ЕМУ и единого шанса, прописав в графе о причине развода самый жестокий приговор: утрата доверия.

Ведь все ИХ отношения изначально строились лишь на доверии. Это чувство было куда сильнее и глубже любви.
Выходит, в какой-то момент, из-за собственной слабости, чрезмерной любви и боязни потерять семью, он сам всё разрушил и предал жену?
Простит ли ОНА в итоге эту фатальную ошибку?
*Лимит на них давно исчерпан.
404. Error.
История Юлии и Константина Лисовских.
Формат истории 100-110 стр

Я замерла в прихожей, прижавшись спиной к стене. Из гостиной доносился голос Артема и чей-то женский.
— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя прямо сейчас. Когда ты так на меня смотришь, я теряю голову.
— А что будет, если я на тебя не просто посмотрю?
Я слышу, как скрипнул диван. Как она охнула, и как он зашептал.
— Потому что с ней удобно, — говорит мой муж про меня. — Квартира, быт, ее зарплата… Я не хочу терять этот источник.
— Ты трус.
— Я реалист.
Я сразу узнаю этот голос своей лучшей подруги Лены.
Я стою в собственной прихожей и чувствую, как мир рушится с тихим ледяным звоном. Сегодня я узнала правду. А завтра у любовницы моего мужа день рождения.
Она пригласила нас. Они думают, что я ничего не знаю.
— Я пойду и улыбнусь. Я буду идеальной женой и идеальной подругой. А потом я подарю ей торт.
«С днем рождения, голубки. Артем + Лена!»
Все получат по заслугам.

— Собираешься разгуливать по универу вот так? — усмехается красавчик обаятельно, и я невольно смотрю на его торс.
Макс в прекрасной форме и наверняка знает об этом.
— Не спорю, выглядит эффектно. Но я бы предпочёл, чтобы бельё было более откровенным, знаешь? Такое, через которое всё просвечивается.
Мажор говорит это с очаровательным смущением, должно быть призванным расположить меня, но сама суть монолога заставляла лицо гореть, а ситуация — злиться.
— Но твои тоже ничего, — продолжает рыжий, — даже в этом.
__________________________________
Элитный университет, интриги богачей и травля — так началась для Лизы жизнь после потери матери. Спасением стал тот, кого она меньше всего ожидала увидеть союзником: Максим, высокомерный мажор, вызывающий у неё лишь раздражение. Однако с каждой новой стычкой их ненависть всё больше похожа на любовь.

— Что вы себе позволяете? — раздается низкий голос с легким акцентом у меня над головой.
— Простите?
— Я говорю, что вы делаете? — высокий темноволосый мужчина кивает в сторону качелей, где пацан пытается отцепить руки Дашки от качели, а моя дочь орет на всю площадку «Отвали!». — У вас не ребенок, а малолетняя хамка!
Мои глаза расширяются от возмущения!
— Хамка? — чувствую, как кровь приливает к лицу.
— Да, хамка, которая хамит моему сыну!
— А ваш натуральный бандит! — рычу в ответ. — Это вы его учите, что можно хватать девочек за руки?
— Вы… горе-мамаша, — цедит он сквозь зубы. — Управы на вас нет. Потом вырастают из таких девочек женщины, которые не уважают мужчин. Истерички, которые думают, что мир вертится вокруг них.

Кто же знал, что этот хам окажется моим новым боссом… о котором я буду думать непозволительно часто.

В ней всегда сквозила инаковость, но не от желания выделиться – таков был ее естественный уклад: освоить профессию, непохожую на другие, облачаться в то, что отзывалось душе, и не стремиться угодить каждому. Известно, что подобных не жалуют, но Эльта была чужда всякому приспособленчеству. Существует ли вообще уголок, где можно просто быть собой? Её прабабка во сне дала знак: есть, но для этого нужно обрести смелость. Что она теряла здесь, в привычном? Едва переступив порог, девушка оказалась в ином измерении. Ошеломленная этим новым бытием, она умудрилась не только получить в наследство жилище и парфюмерную лавку, но и обрести сущность ульфы – нечто сродни ведьме, но с иным оттенком, зато с двумя обращенными в котов помощниками. В придачу, ей достался и враг-маг, чье имя раскрывала лишь неизменная первая буква. И снова она предстала «другой» – слишком живой, беспокойной, жаждущей неведомого. Сыщется ли тот, кто поймёт её истинную суть и примет без оговорок, полюбив и став опорой?

Владимир всю жизнь умел чинить чужие квартиры. Трещины в стенах, кривые полы, разбитые потолки — всё можно исправить, если знать, где слабое место. Он был уверен, что и его семья крепкая: любимая жена Виолетта, дочка Алина, тёплый дом, в который всегда хочется возвращаться. Пока однажды на очередном объекте не появилась Ева — красивая, одинокая, опасно понимающая его молчание. Один случайный поцелуй запускает цепочку лжи, измен и решений, после которых уже невозможно остаться прежним. Но когда страсть проходит, остаётся главное: разрушенный дом, заплаканные глаза дочери и вопрос, на который слишком поздно искать ответ — можно ли починить семью, если сломал её собственными руками?

— Ты боишься нас?
— Да... но почему-то хочется остаться.
— Оставайся. Испугаешься — скажешь "красный".
— А если не скажу?
— Тогда мы покажем тебе, какой бывает свобода

— Вадим, что ты натворил!
Муж встает с кровати, неторопливо тянется за брюками. И бросает на меня взгляд, полный брезгливого превосходства.
— Не начинай истерику, Галя, — цедит он сквозь зубы, словно делает мне одолжение, вступая в диалог.
Надевает рубашку и неспешно застегивает пуговицы.
— Зашла без стука — твои проблемы. Иди к своим гостям, не порти воздух.
— Ты изменил мне с невестой собственного сына! В нашем доме! В мой день рождения! Вадим, ты вообще человек?! Тебе не стыдно?
Рука Вадима замирает на воротнике рубашки.
— Ты на себя в зеркало давно смотрела, Галя? Ты располнела, обабилась, а я просто беру то, что само плывет мне в руки! — муж смеется мне прямо в лицо. — Почему мне должно быть стыдно?

Пакет тянет руку вниз. Я выхожу из кондитерской с твёрдым намерением: испеку торт. Просто чтобы сделать что-то приятное. Порадовать любимого мужа, которого незаслуженно подозревала в неверности.
Я перекладываю пакет в другую руку и щурюсь на солнце.
И вдруг вижу машину. Серый седан.
Наш.
Стоит неподалёку от крыльца. Я делаю несколько шагов.
И останавливаюсь.
Внутри – Антон. Но не один.
С женщиной.
Он обнимает её, они целуются.
Страстно, долго. Так, как целуются люди, которым не нужно торопиться.
Пакет становится очень тяжёлым.
Солнце светит так же ярко. Жизнь вокруг продолжается совершенно спокойно.
А у меня внутри – абсолютная, оглушительная тишина.

Он смотрел на неё семь ночей подряд. На восьмую она это почувствовала.
Марат наблюдал молча, из темноты, через объектив. Видел её без масок, без защит, без той аккуратной дистанции, за которой прячутся все. И видел такой, какой она не позволяла себя видеть никому.
Когда она поняла… нужно было закрыть шторы. Но не закрыла.
Сама не захотела.
Тринадцатый этаж не прощает таких решений.