Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

- Судя по ресторану, ты от крутого мужа сбежала…
- Боитесь неприятностей?
- Не скажу, что боюсь, но должен понимать, откуда мне прилететь может. Когда знаешь, что ждать, то можно приготовить линию обороны.
- Влад Звонарёв.
- Етить-колотить… У Звонаря из-под носа его новобрачную увёз, офигеть! – присвистнул мужчина и усмехнулся. – Ну, держись крепче, малышка, этому шакалу я тебя точно не отдам.
И как это понимать: радоваться или бояться?
***

В день свадьбы жестокий отец похитил меня, чтобы отдать в качестве долга бандиту, главарю преступного мира Мирославу Златопольскому!
И этот бандит, по иронии судьбы, отец моей подруги...

— Прошу, — всхлипываю в отчаянии, — сколько денег должен вам отец… мой жених Артём… он всё отдаст… мы квартиру продадим… кредит возьмём… только отпустите!
Мирослав, такой красивый, сильный и такой опасный, сжимает моё горло.
Касается меня своими горячими губами.
— Не нужна мне ваша квартира и ваши кредиты! Но...если будешь послушной, если выполнишь все мои желания, может, и верну тебя твоему жениху, когда наиграюсь! Но сначала…
Он забирается под платье, резко снимает с меня трусики.
— Я хочу сам насладиться твоей невинностью, Аврора! Раздевайся!

— Прости ты их, Бога ради. Прости! — ее мать тяжело опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте. По морщинистой коже лица текли горькие слезы. — Ради меня прости и этого невинного дитя. Ты всегда была доброй девочкой, Аль.

— И вот к чему моя доброта привела, — вскликнула молодая женщина, шарахнувшись от хватающих рук и молящих глаз. Неправильно это, дико, несуразно. Натворила дел ее сестра и муж, а ползает перед ней и просит прощения мама.

В груди рождался рык. Горькая обида просилась наружу, чтобы как хаос разрушить все кругом. Да, что разрушать? Она и так на пепелище, все выгорело внутри, и только черная сажа боли забилась так глубоко, что не вытравишь.

— Мама, встань, — она проговорила металлическим голосом. — Убери от меня его! — процедила Аля. Какого труда стояло не брыкнуть ногой, в которую вцепился подползший девятимесячный мальчик. Сын Его. Сын сестры. Плод предательства.

Я стояла в дверях нашей спальни, чувствуя, как что-то холодное и острое прокатывается по всему телу. На нашей кровати с моим мужем лежала… кассирша из магазина на первом этаже!
– Ты… ты притащил ее сюда? В наш дом? – не своим голосом рыкнула я.
Он поднял глаза, без намека на стыд, и раздраженно сказал:
– Алёна, выйди. Это не твое дело.
– Не мое дело?! – я задыхалась от злости и боли. – Ты в нашей постели с другой бабой, и это не мое дело?
– Дорогой, – женщина вдруг лениво потянулась и положила руку мужу на плечо. – Может, уже объяснишь ей, что между вами всё давно кончено?
Ее слова вонзились как нож.
– Хватит спектаклей, Алён, я сказал выйди, нам нужно одеться.

В тексте:
❤️ Остро
❤️ Горячо 18+
❤️ Провокационно
❤️ Присутствует обсценная лексика
❤️ ХЭ обязательно

Рустам Шахов человек, которого обходят стороной, тот, с кем никто не посмеет связаться. Он тот, кому я пришла предложить себя, никак не ожидая, что он согласится. Его взгляд полосует кожу, горячий и острый. Я нервно сглатываю, когда мужчина ухмыляется:
- Я тебя покупаю.
- Ч…что? – от неожиданности я даже отступаю на шаг.
- Я покупаю тебя.
- Я не товар!
- Правда? Ты пришла предложить мне себя, а теперь пытаешься в недотрогу поиграть и показать, что ты «не такая»? – насмешливо хмыкает мужчина, - Не нравится – дверь там.
И я покорно склоняю голову и опускаю плечи.
Потому что другого выбора у меня нет.

— Марк?! — его имя вырвалось на одном дыхании, — что случилось? Почему ты врываешься среди ночи?
— Если ты не забыла - это мой дом, — пояснил стоящий по центру гостиной мужчина и расслабил галстук. Волосы его торчали во все стороны, а вид был, мягко говоря, довольно потрёпанным.
Конечно, она не забыла, что этот дом принадлежал Марку. С его стороны было очень благородно оставить ей особняк в единоличное пользование.
— Но... — она слегка замялась, — ты не приезжал сюда с момента... С момента нашей свадьбы.
— Ты права, — желваки на его небритых щеках заиграли, рот растянулся в полуулыбке. До Софии донёсся слабый запах виски, — я приехал для того, чтобы получить развод.
*****
Проведённая накануне развода ночь становится роковой.
Она беременна. Её муж планирует оставить ребёнка себе и воспитать его с новой женой...

— Ешь свои сырники, Юля, иначе маме пожалуюсь!
Застрял в деревенской дыре, стал нянькой, и вынужден терпеть детские капризы.
— Я не Юля, я Уля, я к маме хотю-ю-ю!
Как тут не сойти с ума?
Хватаю телефон, и взгляд падает на песочницу, в которой сидит… моя племянница.
Так, стоп. Но моя племянница сидит здесь, на кухне, в детском стульчике?
Их… их две! Кого же я нянчил полдня? Господи, и где мать этих девиц?
— Уля, Викуля! Девочки! Господи, да где же вы?
Тишину дачного поселка прорезает немного истеричный взволнованный женский голос.
Беру обеих на руки, делаю несколько шагов к забору, вижу соломенную шляпку и стройную фигурку.
— Эй, послушайте, по-моему, это ваши?
Дамочка в шляпке поворачивается, радостно улыбается, видя детей, а потом ее взгляд фокусируется на мне.
Вот это точно трындец!
— Ну, привет, Василиса Лисичкина. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Как только Вера родит, сразу же избавимся от неё, а ребёночка себе заберём!
Нахальный тон и высказывания мачехи повергли меня в шок. Но ответ моего супруга… он оказался ещё более едким и душераздирающим.
– Скорее бы уже… Я так устал изображать любящего мужа, – выдал Артём в сопровождении тяжёлого вздоха.
Я оцепенела, широко распахнув глаза, к которым неумолимо подкрадывались непрошенные слёзы. Накрыла ладонью живот и едва не осела на пол от услышанного.
***
Моя счастливая жизнь оказалась сплошной ложью. Собственный муж в тандеме с мачехой решили отобрать моего ребёнка, а от меня цинично избавиться. Но самое страшное не это, а то – суждено ли мне вообще дать жизнь своему малышу.

Все самые важные встречи случаются осенью. Потому что это – последняя черта перед подведением итогов года. И та черта, которая может одновременно стать стартовой. Пусть самого старта еще не видно совсем, но начало именно тут. Главное – заметить, не перешагнуть эту черту равнодушно, как взрослые перешагивают разлинованные на асфальте классики.

Она по-прежнему темноволосая. И губы красит красным. И вообще не изменилась.
Его удача. Его Лаки.
Живая, надо же.
Клинт скользит и скользит взглядом по тексту, вбивая его в память, навсегда, навечно.
Новое имя. Фамилию. Профессию. Семейное положение. Замужем. Дочь. А ты не теряла времени даром, да, Лаки?
Принесла удачу кому-то другому.
Ну ничего. Это решаемо.
Клинт тянется к экрану телефона, проводит пальцами по лицу Лаки, нежно, непривычно нежно…
И усмехается.
Когда не просишь ничего, тебе дают все.
И даже больше.