Книги по тегу «полная героиня»: ""
Приехала в деревню, чтобы вырваться из душного офиса: свежий воздух, парное молоко и отсутствие бюстгальтера. Моё счастье длилось недолго – городской снял у моей бабули свободную комнату, чтобы наоборот… поработать.
И вот однажды ко мне в комнату ворвался мой сосед, что живёт через стенку, в ярости запрыгнул ко мне в постель и нарочито медленно, с угрозой в голосе, прорычал мне на ухо:
— Люба-а-аша, а зачем ты мне под подушку деревянный крест засунула?
— Как зачем? — искренне удивилась. — От греха подальше! А то девки скоро в окно полезут при твоей-то харизме.
— В смысле?
Услышав бабушкины шаги за дверью, я строго пригрозила ему:
— Упал под кровать, городской, и молись, чтобы она тебя здесь не нашла.
— Почему я? — пробормотал недовольно он, сползая с постели.
— Моя бабушка строгих правил, —- прицелилась пальцами ниже пояса, — крест возьми, вдруг пригодится в качестве рикошета.
— А если…
Не дала ему договорить — решила действовать на опережение:
— Женишься!
И вот однажды ко мне в комнату ворвался мой сосед, что живёт через стенку, в ярости запрыгнул ко мне в постель и нарочито медленно, с угрозой в голосе, прорычал мне на ухо:
— Люба-а-аша, а зачем ты мне под подушку деревянный крест засунула?
— Как зачем? — искренне удивилась. — От греха подальше! А то девки скоро в окно полезут при твоей-то харизме.
— В смысле?
Услышав бабушкины шаги за дверью, я строго пригрозила ему:
— Упал под кровать, городской, и молись, чтобы она тебя здесь не нашла.
— Почему я? — пробормотал недовольно он, сползая с постели.
— Моя бабушка строгих правил, —- прицелилась пальцами ниже пояса, — крест возьми, вдруг пригодится в качестве рикошета.
— А если…
Не дала ему договорить — решила действовать на опережение:
— Женишься!
— Здравствуй, Лара, — услышав раздавшийся за спиной голос Тимофея, я невольно выронила ключи. — Прости, что без предупреждения. Подумал, так больше шансов поговорить…
Не в силах что-либо ответить, я замерла. По спине пробежался мерзкий холодок, а во рту мгновенно пересохло.
Господи, сколько раз долгими одинокими ночами я представляла себе эту встречу. Как взгляну в некогда родные глаза, как улыбнусь и словно ни в чём не бывало скажу: «Привет».
Но сейчас, когда он стоял здесь все слова вылетели из головы.
— Зачем ты приехал?.. — выдавила я.
— Извиниться, — он пожал плечами. — Нам тогда так и не удалось поговорить…
— Издеваешься?! — чувствуя, как через пелену чувств прорывается праведный гнев, раздраженно усмехнулась я. — Извиниться?! У тебя было целых десять лет на это! Почему именно сейчас?..
— Лара… — выдавил Тимофей.
— Я отвечу за тебя, Филатов, — я впилась взглядом в его ледяные глаза. — Потому что я должна стать приложением к твоему бизнесу. Узнаваемым лицом рекламной кампа
Не в силах что-либо ответить, я замерла. По спине пробежался мерзкий холодок, а во рту мгновенно пересохло.
Господи, сколько раз долгими одинокими ночами я представляла себе эту встречу. Как взгляну в некогда родные глаза, как улыбнусь и словно ни в чём не бывало скажу: «Привет».
Но сейчас, когда он стоял здесь все слова вылетели из головы.
— Зачем ты приехал?.. — выдавила я.
— Извиниться, — он пожал плечами. — Нам тогда так и не удалось поговорить…
— Издеваешься?! — чувствуя, как через пелену чувств прорывается праведный гнев, раздраженно усмехнулась я. — Извиниться?! У тебя было целых десять лет на это! Почему именно сейчас?..
— Лара… — выдавил Тимофей.
— Я отвечу за тебя, Филатов, — я впилась взглядом в его ледяные глаза. — Потому что я должна стать приложением к твоему бизнесу. Узнаваемым лицом рекламной кампа
— Мам, а почему этот дядя сказал, что у меня его глаза?
Я замираю посреди зала с коробкой пирожных в руках. Матвей Громов смотрит на мою шестилетнюю дочь так, будто только что увидел своё прошлое.
— Сколько лет девочке, Варя? — спрашивает он слишком тихо.
— Шесть.
— Значит, когда ты ушла, ты уже знала?
Семь лет назад я сбежала от него беременной. Думала, он предал меня и выбрал другую. Думала, мой ребёнок ему не нужен. А теперь он снова рядом: жёсткий, властный, опасно спокойный. Он хочет правду. Хочет дочь. И, кажется, хочет вернуть меня.
Но я больше не та испуганная пышка, которую можно вытолкнуть из жизни. У меня есть дочь, пекарня и сердце, которое он однажды разбил.
Только теперь выясняется: нас разлучила не только гордость. Кто-то семь лет назад очень постарался, чтобы Матвей никогда не узнал о ребёнке…
Я замираю посреди зала с коробкой пирожных в руках. Матвей Громов смотрит на мою шестилетнюю дочь так, будто только что увидел своё прошлое.
— Сколько лет девочке, Варя? — спрашивает он слишком тихо.
— Шесть.
— Значит, когда ты ушла, ты уже знала?
Семь лет назад я сбежала от него беременной. Думала, он предал меня и выбрал другую. Думала, мой ребёнок ему не нужен. А теперь он снова рядом: жёсткий, властный, опасно спокойный. Он хочет правду. Хочет дочь. И, кажется, хочет вернуть меня.
Но я больше не та испуганная пышка, которую можно вытолкнуть из жизни. У меня есть дочь, пекарня и сердце, которое он однажды разбил.
Только теперь выясняется: нас разлучила не только гордость. Кто-то семь лет назад очень постарался, чтобы Матвей никогда не узнал о ребёнке…
Анфиса — реставратор из Петербурга. У неё рыжие волосы, зелёные глаза и тело, которое называли «слишком». Но в Стамбуле, где полнота — это «берекет» (изобилие), она впервые чувствует себя красивой. Её цель — спасти византийскую фреску, спящую сто лет в подвале контрабандиста.
Четин — телохранитель пирата Мраморного моря. Его лицо пересечено шрамами, косоглазие осталось после пули в спецназе, а тело покрыто татуировками-килимами с именами семерых убитых родных. Он не верит в Бога, не ждёт любви и не прислуживает женщинам.
Они встречаются у кованых ворот особняка. Он смотрит на неё одним глазом прямо, вторым — в сторону. Она просит принести чай. Он приносит. И начинает ждать — каждый день, час за часом, впитывая запах её пионов и льняной рубашки.
Чай становится их языком. Взгляды — дольше. Касания — чаще. А когда ночной Балат подбрасывает ей грабителей с ножами, Четин убивает за неё, не думая. И говорит: «Ты моя. Ты ещё не знаешь. Но я знал с первой секунды».
Четин — телохранитель пирата Мраморного моря. Его лицо пересечено шрамами, косоглазие осталось после пули в спецназе, а тело покрыто татуировками-килимами с именами семерых убитых родных. Он не верит в Бога, не ждёт любви и не прислуживает женщинам.
Они встречаются у кованых ворот особняка. Он смотрит на неё одним глазом прямо, вторым — в сторону. Она просит принести чай. Он приносит. И начинает ждать — каждый день, час за часом, впитывая запах её пионов и льняной рубашки.
Чай становится их языком. Взгляды — дольше. Касания — чаще. А когда ночной Балат подбрасывает ей грабителей с ножами, Четин убивает за неё, не думая. И говорит: «Ты моя. Ты ещё не знаешь. Но я знал с первой секунды».
Лиза Мышкина - бухгалтер со стажем, коллекционер резиновых уточек и дочь пенсионера-огородника, который уже заскучал по внукам. Её подруга Ира уверена: спасение от тоски и московских будней только одно - Америка, казино и богатые мужчины. Что может пойти не так?
Всё. Абсолютно всё.
Вместо джекпота - бар «Безумный кайот» и коктейль «Глаз дракона». Вместо флирта - утро в гамаке на частном пляже, чужой купальник и обручальное кольцо на пальце. А вместо благодарного мужа - мрачный красавчик Алекс, который считает её аферисткой, называет «толстухой» и грезит о разводе.
Сможет ли московская бухгалтерша пережить месяц в раю, не потеряв чувство юмора, и случайно не влюбиться в собственного мужа? И главное - кто кого сведёт с ума первым?
Осторожно: книга вызывает неконтролируемое желание купить резиновую уточку и пересмотреть свои взгляды на пышные формы.
Всё. Абсолютно всё.
Вместо джекпота - бар «Безумный кайот» и коктейль «Глаз дракона». Вместо флирта - утро в гамаке на частном пляже, чужой купальник и обручальное кольцо на пальце. А вместо благодарного мужа - мрачный красавчик Алекс, который считает её аферисткой, называет «толстухой» и грезит о разводе.
Сможет ли московская бухгалтерша пережить месяц в раю, не потеряв чувство юмора, и случайно не влюбиться в собственного мужа? И главное - кто кого сведёт с ума первым?
Осторожно: книга вызывает неконтролируемое желание купить резиновую уточку и пересмотреть свои взгляды на пышные формы.
Спор с боссом. Деревня без удобств. Одна камера на весь дом. И сосед-медведь, который называет её «сдобной булкой».
Ксения думала, что худшее в её жизни – это бесконечные «Ксюха, сделай красиво» от Артура Бублика. Но нет. Худшее – это прямая трансляция из сортира с дыркой в полу, 45 тысяч зрителей и эпичный провал, который сделал её звездой.
Теперь у неё есть двадцать девять дней, валенки 43-го размера, корова Зося и Иван – небритый гигант, который умеет только молчать, рубить дрова и… краснеть ушами, когда смотрит на её декольте.
Она мечтает о сером «Мерседесе».
Он мечтает, чтобы она перестала поджигать его покой.
Вопрос: кто кого переживёт?
Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь… даже в Козюлине.
Ксения думала, что худшее в её жизни – это бесконечные «Ксюха, сделай красиво» от Артура Бублика. Но нет. Худшее – это прямая трансляция из сортира с дыркой в полу, 45 тысяч зрителей и эпичный провал, который сделал её звездой.
Теперь у неё есть двадцать девять дней, валенки 43-го размера, корова Зося и Иван – небритый гигант, который умеет только молчать, рубить дрова и… краснеть ушами, когда смотрит на её декольте.
Она мечтает о сером «Мерседесе».
Он мечтает, чтобы она перестала поджигать его покой.
Вопрос: кто кого переживёт?
Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь… даже в Козюлине.
Бандиты обезврежены, муж спасён, а бухгалтер Лиза Мышкина наконец-то разобралась, что дебет с кредитом сводятся не только в отчётах, но и в отношениях. Но не тут-то было.
Один неосторожно подслушанный разговор - и семейное счастье трещит по швам. Лиза стремительно покидает райский остров, оставляя Алекса с разбитой бровью и разбитым сердцем. Впереди - Москва, холодный октябрь, папины огурцы и коллекция резиновых уточек, которые не предают.
Алекс же решает, что терять нечего, и летит через океан… Вот только в московской квартире его ждёт не только Лиза, но и её папа с трёхлитровой банкой огурцов и бутылкой с сюрпризом.
Смогут ли бухгалтер и миллионер свести свои чувства без ошибок на две строки? Удастся ли Дейву покорить русские валенки? И выживет ли американская печень после папиного самогона?
«Пышка на острове - 2» - это романтическая комедия про то, как любовь проверяется расстоянием, ревностью и способностью вовремя признаться в главном.
Один неосторожно подслушанный разговор - и семейное счастье трещит по швам. Лиза стремительно покидает райский остров, оставляя Алекса с разбитой бровью и разбитым сердцем. Впереди - Москва, холодный октябрь, папины огурцы и коллекция резиновых уточек, которые не предают.
Алекс же решает, что терять нечего, и летит через океан… Вот только в московской квартире его ждёт не только Лиза, но и её папа с трёхлитровой банкой огурцов и бутылкой с сюрпризом.
Смогут ли бухгалтер и миллионер свести свои чувства без ошибок на две строки? Удастся ли Дейву покорить русские валенки? И выживет ли американская печень после папиного самогона?
«Пышка на острове - 2» - это романтическая комедия про то, как любовь проверяется расстоянием, ревностью и способностью вовремя признаться в главном.
Я думала, что дно — это когда муж называет тебя коровой, а боссы смотрят как на мясо. Но дно оказалось глубже: там, в переговорной на последнем этаже бизнес центра, я сама подписала себе приговор, который сделал меня их вещью.
Они жестоки. Они не знаю слов любви.
А я должна была благодарить их за то.
Неужели это мой конец? Или это начало чего-то нового...?
Они жестоки. Они не знаю слов любви.
А я должна была благодарить их за то.
Неужели это мой конец? Или это начало чего-то нового...?
Я отдала мужу двадцать лет жизни. Строила его бизнес, прощала холодность, мирилась с ролью «удобной мебели». А в день фарфоровой свадьбы случайно увидела его переписку с молодой любовницей. Он называл меня «домашней кадушкой». Развод. Предательство. Полное опустошение.
Неожиданное наследство от итальянского дяди — старая винодельня в Тоскане — стало моим побегом. Я летела во Флоренцию, чтобы подписать бумаги и навсегда исчезнуть из прежней жизни. Но на месте меня встретили двое.
Марко — суровый, властный, привыкший всё контролировать. Лука — его младший брат, дерзкий, обаятельный, с улыбкой грешника. Братья Ринальди ненавидят друг друга. Но оба смотрят на меня так, как на меня никто не смотрел за двадцать лет брака. Словно я — самая желанная женщина на свете.
Неожиданное наследство от итальянского дяди — старая винодельня в Тоскане — стало моим побегом. Я летела во Флоренцию, чтобы подписать бумаги и навсегда исчезнуть из прежней жизни. Но на месте меня встретили двое.
Марко — суровый, властный, привыкший всё контролировать. Лука — его младший брат, дерзкий, обаятельный, с улыбкой грешника. Братья Ринальди ненавидят друг друга. Но оба смотрят на меня так, как на меня никто не смотрел за двадцать лет брака. Словно я — самая желанная женщина на свете.
— Ты моя проблема, Алина.
— Тогда реши её.
Он не верит в любовь.
Я не верю в сказки.
Но однажды мне пришлось доверить свою жизнь мужчине, которого весь город считает опасным.
И самая большая опасность — вовсе не его враги.
А чувства, которым мы оба сопротивляемся.
— Тогда реши её.
Он не верит в любовь.
Я не верю в сказки.
Но однажды мне пришлось доверить свою жизнь мужчине, которого весь город считает опасным.
И самая большая опасность — вовсе не его враги.
А чувства, которым мы оба сопротивляемся.
Выберите полку для книги