Книги по тегу «полная героиня»: ""
— А ты жестока, Надежда! — покачал головой Максим, и на этот раз он уже не скрывал улыбку. Она расползалась по его лицу, прогоняя напускную печаль. — Бедный Володенька страдает, а ты о семье!
И тут до неё дошло. Он смеялся! Откровенно, в открытую, уже даже не пытаясь скрыть! Всё это — про поэта, про развод, про то, что «не может мешать», — было спектаклем. Местью за её выходку. Маленькой, но очень действенной.
Щёки Нади моментально залила краска — горячая, густая, смесь стыда и негодования в равных пропорциях. Она запахнула поплотнее шёлковый халатик и, вздёрнув подбородок, молча вышла из спальни.
— Надь! Надя, стой! — Максим, всё ещё качая головой, но уже без тени насмешки, широкими шагами двинулся за ней.
И тут до неё дошло. Он смеялся! Откровенно, в открытую, уже даже не пытаясь скрыть! Всё это — про поэта, про развод, про то, что «не может мешать», — было спектаклем. Местью за её выходку. Маленькой, но очень действенной.
Щёки Нади моментально залила краска — горячая, густая, смесь стыда и негодования в равных пропорциях. Она запахнула поплотнее шёлковый халатик и, вздёрнув подбородок, молча вышла из спальни.
— Надь! Надя, стой! — Максим, всё ещё качая головой, но уже без тени насмешки, широкими шагами двинулся за ней.
Грохот выбитой двери заставляет нас вскочить с кроватей.
— Ну, что не ждали? — мы с Танюхой с ужасом смотрим на хозяина города, который проходит мимо своих дружков и усаживается на кресло.
— Какого чёрта? — возмущённо спрашиваю я, кутаясь в покрывало. — А ну-ка, выметайтесь из нашего номера.
— А я буду кричать, — заикаясь говорит Таня, делая шаг в мою сторону. — Кричать я умею громко.
— Ха-ха-ха, — демонстративно хохочет Барон. — А ты всё-таки дурочка. Никто не придёт на твой крик.
— Что тебе надо, хозяин жизни? — спрашиваю я, упирая руки в бока, совершенно не обращая внимания на то, что стою перед ним в одной пижаме. — Отвяжись уже от нас!
— Ох, и надоели вы мне своими разговорами, — мужчина изображает усталость. — Ребят, грузите их.
— Ну, что не ждали? — мы с Танюхой с ужасом смотрим на хозяина города, который проходит мимо своих дружков и усаживается на кресло.
— Какого чёрта? — возмущённо спрашиваю я, кутаясь в покрывало. — А ну-ка, выметайтесь из нашего номера.
— А я буду кричать, — заикаясь говорит Таня, делая шаг в мою сторону. — Кричать я умею громко.
— Ха-ха-ха, — демонстративно хохочет Барон. — А ты всё-таки дурочка. Никто не придёт на твой крик.
— Что тебе надо, хозяин жизни? — спрашиваю я, упирая руки в бока, совершенно не обращая внимания на то, что стою перед ним в одной пижаме. — Отвяжись уже от нас!
— Ох, и надоели вы мне своими разговорами, — мужчина изображает усталость. — Ребят, грузите их.
– Мне пришло порядка сорока панических сообщений о том, что вся группа не сдала ваш экзамен.
– Не сдала, – подтвердил Леонид.
– Может быть, вы могли бы проявить немного… благосклонности? Они же не математики, в конце концов. Им бы основы, базу. Можно ведь как-то по-человечески…
– По-человечески? – перебил он. – Что это за специалисты выйдут, если они будут надеяться на «благосклонность»?
– У ребят нервный срыв!
– Дисциплина – залог успеха, – парировал он. – Если я сделаю поблажку сейчас, они сядут на шею в следующем семестре.
– Вы их запугали!
– Вот что, Ольга Викторовна. Готовить ваших студентов будем вместе.
******
Когда мои студенты в слезах написали, что некий Леонид завалил всю группу, я, пышка с обострённым чувством справедливости и куратор группы, рванула спасать положение. Думала, легко договорюсь. Ага, как бы не так. Он оказался не просто новеньким, а горячим нахалом в очках, который вместо «да, коллега, вы правы» выдал мне ультиматум.
– Не сдала, – подтвердил Леонид.
– Может быть, вы могли бы проявить немного… благосклонности? Они же не математики, в конце концов. Им бы основы, базу. Можно ведь как-то по-человечески…
– По-человечески? – перебил он. – Что это за специалисты выйдут, если они будут надеяться на «благосклонность»?
– У ребят нервный срыв!
– Дисциплина – залог успеха, – парировал он. – Если я сделаю поблажку сейчас, они сядут на шею в следующем семестре.
– Вы их запугали!
– Вот что, Ольга Викторовна. Готовить ваших студентов будем вместе.
******
Когда мои студенты в слезах написали, что некий Леонид завалил всю группу, я, пышка с обострённым чувством справедливости и куратор группы, рванула спасать положение. Думала, легко договорюсь. Ага, как бы не так. Он оказался не просто новеньким, а горячим нахалом в очках, который вместо «да, коллега, вы правы» выдал мне ультиматум.
Ночь в поезде с красивым попутчиком. Утро на перроне — и обьятия с его матерью, моей лучшей подругой.
Я думала, что больше никогда его не увижу. Но...
Мне сорок пять. Ему двадцать пять. И это только начало.
Я думала, что больше никогда его не увижу. Но...
Мне сорок пять. Ему двадцать пять. И это только начало.
Я просто хотела сохранить свою пекарню.
А он — пришёл её закрыть.
Илья холодный, безупречный, привыкший решать судьбы людей одним подписанным договором. Для него моя пекарня — не место, а цифры в отчёте. А я — ошибка в его бизнес-плане.
Но почему тогда он всё чаще появляется здесь? Почему смотрит так, будто я — единственное, что выбивается из его идеального порядка?
Я не вписываюсь в его мир. И никогда не должна была.
Только теперь я не уверена, что он сам хочет меня из него вычеркнуть.
А он — пришёл её закрыть.
Илья холодный, безупречный, привыкший решать судьбы людей одним подписанным договором. Для него моя пекарня — не место, а цифры в отчёте. А я — ошибка в его бизнес-плане.
Но почему тогда он всё чаще появляется здесь? Почему смотрит так, будто я — единственное, что выбивается из его идеального порядка?
Я не вписываюсь в его мир. И никогда не должна была.
Только теперь я не уверена, что он сам хочет меня из него вычеркнуть.
Шесть лет брака превратили Анну в невидимку. Муж её не замечает, тело угасает, а каждое утро начинается с критики. Когда боль заставляет вызвать врача, на пороге появляются двое — свёкор и его коллега. Они предлагают лечение, от которого нельзя отказаться, и первый же сеанс разбудит в ней то, о чём она давно забыла.
Городская красавица приехала в глухую деревню, чтобы спрятаться от прошлого и наконец-то побыть одной. Она полненькая, саркастичная, с роскошными формами, которые она всю жизнь стеснялась.
Но уже в первый день всё пошло не по плану.
Сильный, уверенный деревенский мужчина с мозолистыми руками и горячим взглядом перевернул её тихую жизнь с ног на голову. Он помнит её, а она постепенно начинает вспоминать его.
Жаркие ночи в старом домике ее тети, где она впервые чувствует себя по-настоящему желанной и любимой. Но чем глубже она погружается в эту сладкую деревенскую страсть, тем глубже ей это нравится… и она растворяется в ней ещё больше ...
Но уже в первый день всё пошло не по плану.
Сильный, уверенный деревенский мужчина с мозолистыми руками и горячим взглядом перевернул её тихую жизнь с ног на голову. Он помнит её, а она постепенно начинает вспоминать его.
Жаркие ночи в старом домике ее тети, где она впервые чувствует себя по-настоящему желанной и любимой. Но чем глубже она погружается в эту сладкую деревенскую страсть, тем глубже ей это нравится… и она растворяется в ней ещё больше ...
Городская девушка только начала привыкать к тихой деревенской жизни и к тому, что скоро станет женой сильного и страстного мужчины.
Но одной ночью всё изменилось, хоть она и пыталась сопротивляться, но тело предало её с первой же секунды.... и она знает, что это неправильно… но уже не может остановиться.
Очень жаркий, чувственный и откровенный роман о девушке, которая сорвалась в самую запретную деревенскую страсть.
Но одной ночью всё изменилось, хоть она и пыталась сопротивляться, но тело предало её с первой же секунды.... и она знает, что это неправильно… но уже не может остановиться.
Очень жаркий, чувственный и откровенный роман о девушке, которая сорвалась в самую запретную деревенскую страсть.
Пятнадцать лет я была идеальным тылом для мужа-магната, а он цинично вычеркнул меня из жизни ради молодой музы. Я сбежала под палящее солнце Египта, чтобы просто выжить. Но Хургада столкнула меня с Омаром аль-Масри — «Королем Красного моря», чьей ледяной власти не перечил никто. Пока вперед не шагнула я.
Вместо того чтобы уничтожить меня за дерзость, этот опасный мужчина втянул меня в свою закрытую VIP-империю. Но смогу ли я устоять перед его пугающим притяжением и не стать новой игрушкой в чужих руках? Смогу ли принять правила чужого, жестокого бизнеса, когда прошлое внезапно решит вернуться и нанести ответный удар?
На этом поле ставки слишком высоки, а цена ошибки — моя свобода. Игра началась. И обратного пути у меня нет.
Вместо того чтобы уничтожить меня за дерзость, этот опасный мужчина втянул меня в свою закрытую VIP-империю. Но смогу ли я устоять перед его пугающим притяжением и не стать новой игрушкой в чужих руках? Смогу ли принять правила чужого, жестокого бизнеса, когда прошлое внезапно решит вернуться и нанести ответный удар?
На этом поле ставки слишком высоки, а цена ошибки — моя свобода. Игра началась. И обратного пути у меня нет.
– Здравствуйте… – незнакомка облизывает густо накрашенные губы, хмурится, глаза бегают по моей косынке, халату, лицу. – А вы Вероника Евдокимовна! Точно!
Опа.
Вероника Евдокимовна – это моя свекровь. Фигурой она, конечно, меня напоминает, но, будем честны, я пошире буду.
– А вы кто? – аккуратно уточняю, при этом на всякий случай придерживаю дверь. Ноги у девахи тоненькие, но характер – как у дрели.
– А меня зовут Виталина! – произносит она с гордостью, словно «Мария‑Антуанетта». – И я любимая женщина Олежи!
Опа.
Вероника Евдокимовна – это моя свекровь. Фигурой она, конечно, меня напоминает, но, будем честны, я пошире буду.
– А вы кто? – аккуратно уточняю, при этом на всякий случай придерживаю дверь. Ноги у девахи тоненькие, но характер – как у дрели.
– А меня зовут Виталина! – произносит она с гордостью, словно «Мария‑Антуанетта». – И я любимая женщина Олежи!
Выберите полку для книги