Книги по тегу «предательство»: ""
— Леша, найди сына!
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
Мой муж, дракон-командор Тарвин Моргард, стоял рядом, когда Совет приговорил меня к казни.
Он не защитил. Не усомнился. Не выбрал меня.
Но древняя родовая печать повела меня не к месту последней ночи, а к заброшенному Скрипторию Родовых Имен — живому дому, который сорок семь лет молчал, пока сильные роды вычёркивали неудобных детей из памяти и крови.
В его стенах я нашла мальчика, которого все считали несуществующим.
Айрон боится драконов, Совета и собственного имени. А на его ладони горит знак рода Моргардов — знак последнего наследника, которого кто-то приказал стереть до рассвета.
Теперь меня хотят казнить как предательницу. Его — объявить подделкой. А Тарвин должен выбрать: снова подчиниться Совету или впервые признать, что своими руками отдал на смерть жену и сына.
Я не знаю всех законов этого мира. Не знаю, кому можно верить. Но знаю одно: пока Скрипторий говорит правду, я не позволю вычеркнуть ребёнка из жизни.
Он не защитил. Не усомнился. Не выбрал меня.
Но древняя родовая печать повела меня не к месту последней ночи, а к заброшенному Скрипторию Родовых Имен — живому дому, который сорок семь лет молчал, пока сильные роды вычёркивали неудобных детей из памяти и крови.
В его стенах я нашла мальчика, которого все считали несуществующим.
Айрон боится драконов, Совета и собственного имени. А на его ладони горит знак рода Моргардов — знак последнего наследника, которого кто-то приказал стереть до рассвета.
Теперь меня хотят казнить как предательницу. Его — объявить подделкой. А Тарвин должен выбрать: снова подчиниться Совету или впервые признать, что своими руками отдал на смерть жену и сына.
Я не знаю всех законов этого мира. Не знаю, кому можно верить. Но знаю одно: пока Скрипторий говорит правду, я не позволю вычеркнуть ребёнка из жизни.
— Ты привёл её на нашу годовщину, Этьен?
— Марина, давай не здесь.
— А где? В спальне? Ты собирался привести её прямо туда?
В Монако измена пахнет дорогим шампанским, старинными сапфирами и деньгами, которые умеют заставлять людей молчать.
Двадцать лет я была женой наследника de Roche. Улыбалась его гостям, держала фамильный фонд, растила дочь и верила, что в этой семье меня приняли.
А потом мой муж вывел к гостям молодую любовницу и назвал её частью семейного наследия.
— Замолчи. Ты не понимаешь, во что лезешь, — сказал он тихо, когда я открыла рот.
Он ошибся.
Я как раз впервые поняла: за этой изменой стоит не только другая женщина. За ней — старый архив, швейцарский банк, мёртвая наследница и тайна, которую семья de Roche прятала сорок четыре года.
— Снимите колье, — сказала я его любовнице. — Сапфиры de Roche нельзя носить женщине, чьё имя не внесено в реестр.
В ту секунду побледнела не она. Побледнела моя свекровь.
— Марина, давай не здесь.
— А где? В спальне? Ты собирался привести её прямо туда?
В Монако измена пахнет дорогим шампанским, старинными сапфирами и деньгами, которые умеют заставлять людей молчать.
Двадцать лет я была женой наследника de Roche. Улыбалась его гостям, держала фамильный фонд, растила дочь и верила, что в этой семье меня приняли.
А потом мой муж вывел к гостям молодую любовницу и назвал её частью семейного наследия.
— Замолчи. Ты не понимаешь, во что лезешь, — сказал он тихо, когда я открыла рот.
Он ошибся.
Я как раз впервые поняла: за этой изменой стоит не только другая женщина. За ней — старый архив, швейцарский банк, мёртвая наследница и тайна, которую семья de Roche прятала сорок четыре года.
— Снимите колье, — сказала я его любовнице. — Сапфиры de Roche нельзя носить женщине, чьё имя не внесено в реестр.
В ту секунду побледнела не она. Побледнела моя свекровь.
— Уходи. Прямо сейчас, — муж выставил меня за дверь в четверг вечером. Без объяснений. Без капли сожаления.
За спиной остались двенадцать лет брака, двое сыновей и... фальшивые доказательства моей измены. Измены, которой никогда не было.
За спиной остались двенадцать лет брака, двое сыновей и... фальшивые доказательства моей измены. Измены, которой никогда не было.
«Ты думаешь, что можешь просто уйти?» — голос мужа режет как лезвие.
Семнадцать лет я была идеальной женой. Безупречной декорацией в его идеальной жизни. Но стоит переступить черту — и декорация превращается в мишень.
В ответ на преданность я получила измену, блокировку карт и иск в суд. Бывший муж хочет уничтожить меня: лишить работы, доказать мою «нестабильность» и отобрать дочь.
У него — деньги, связи и влияние. У меня — только моя профессия.
Но когда в моей студии появляется Александр — циничный владелец крупной IT-компании, — правила игры меняются. Ему нужен сложный проект, но за моими чертежами он видит меня саму. Александр не предлагает мне прятаться за его спину. Он дает мне оружие, чтобы я могла стать сильной.
Он готов предложить мне полную перепланировку моей судьбы.
Александр станет моим главным козырем в этой войне. Но смогу ли я довериться ему, если больше всего на свете боюсь снова стать чужой вещью?
Семнадцать лет я была идеальной женой. Безупречной декорацией в его идеальной жизни. Но стоит переступить черту — и декорация превращается в мишень.
В ответ на преданность я получила измену, блокировку карт и иск в суд. Бывший муж хочет уничтожить меня: лишить работы, доказать мою «нестабильность» и отобрать дочь.
У него — деньги, связи и влияние. У меня — только моя профессия.
Но когда в моей студии появляется Александр — циничный владелец крупной IT-компании, — правила игры меняются. Ему нужен сложный проект, но за моими чертежами он видит меня саму. Александр не предлагает мне прятаться за его спину. Он дает мне оружие, чтобы я могла стать сильной.
Он готов предложить мне полную перепланировку моей судьбы.
Александр станет моим главным козырем в этой войне. Но смогу ли я довериться ему, если больше всего на свете боюсь снова стать чужой вещью?
У неё есть ресторан, муж и младшая сестра. Но однажды ночью соус на плите сворачивается, а вместе с ним — вся её прежняя жизнь.
Оксана привыкла всё контролировать: температуру, поставки, меню. Она не привыкла проверять приложение для доставки на телефоне мужа. Особенно когда букет адресован её собственной сестре. В ту секунду рушится не просто брак — рушится иллюзия, что она была главной в собственной истории.
Оксана не будет делить ресторан и позволять себя жалеть. Она уходит в работу, в тишину служебной квартиры. А когда на пути снова появляется тот, кого она не заметила двенадцать лет назад, придется выбирать: защищаться или довериться.
— Я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала: я здесь не из-за пиара. Я здесь, потому что двенадцать лет — это долго, чтобы забыть человека, но недостаточно, чтобы захотеть повторить с кем-то другим то, что я хотел с тобой.
Оксана привыкла всё контролировать: температуру, поставки, меню. Она не привыкла проверять приложение для доставки на телефоне мужа. Особенно когда букет адресован её собственной сестре. В ту секунду рушится не просто брак — рушится иллюзия, что она была главной в собственной истории.
Оксана не будет делить ресторан и позволять себя жалеть. Она уходит в работу, в тишину служебной квартиры. А когда на пути снова появляется тот, кого она не заметила двенадцать лет назад, придется выбирать: защищаться или довериться.
— Я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала: я здесь не из-за пиара. Я здесь, потому что двенадцать лет — это долго, чтобы забыть человека, но недостаточно, чтобы захотеть повторить с кем-то другим то, что я хотел с тобой.
— Саида, поднеси Лии платок. Старшие ждут.
— Зачем?
— Чтобы все видели: ты принимаешь решение мужа.
— Решение? Это теперь так называется?
На семейном торжестве я узнала, что у Рамзана давно есть другая женщина. Её сын зовёт моего мужа отцом, а родня уже приготовила для меня роль мудрой жены, которая сама благословит своё унижение.
Но Лия оказалась не единственной правдой этого вечера.
Мамин сад переписан без моего ведома. Дочь хотят выдать замуж ради чужой сделки. Брат смотрит в пол. Отец требует не позорить семью.
Все уже решили, как мне жить дальше.
И в тот вечер за двадцать лет брака я не спросила ни у кого разрешения.
— Зачем?
— Чтобы все видели: ты принимаешь решение мужа.
— Решение? Это теперь так называется?
На семейном торжестве я узнала, что у Рамзана давно есть другая женщина. Её сын зовёт моего мужа отцом, а родня уже приготовила для меня роль мудрой жены, которая сама благословит своё унижение.
Но Лия оказалась не единственной правдой этого вечера.
Мамин сад переписан без моего ведома. Дочь хотят выдать замуж ради чужой сделки. Брат смотрит в пол. Отец требует не позорить семью.
Все уже решили, как мне жить дальше.
И в тот вечер за двадцать лет брака я не спросила ни у кого разрешения.
– Мне весь вечер было противно на это смотреть, – с плохо скрываемым раздражением произнесла женщина. – Ты ходил рядом с ней, улыбался, что-то ей рассказывал. Такой заботливый муж, что аж тошно.
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
Он дал ей фальшивый адрес, оставил беременную и исчез. Она приехала в Москву без денег, с одним листочком в руке. Её спасли чужие люди. А через десять лет она встретила его снова. Только теперь он стоял перед ней на коленях и молил о прощении .
«Улица, которой нет» — книга, которая заставит вас плакать, смеяться, злиться и верить в то, что каждая из нас способна стать королевой своей жизни.
«Улица, которой нет» — книга, которая заставит вас плакать, смеяться, злиться и верить в то, что каждая из нас способна стать королевой своей жизни.
- Женщина должна быть слабой и красивой! Ты красивая, но не слабая! А я вижу взгляд девчонки! Которая устала от всего и хочет мужского сильного плеча!
Пальцы Горюнова скользят по Ритиному подбородку. Внутри все замирает. Бешено до сумасшествия… Еще секунда, еще одна и все…
Все взорвется. Весь снежный ком что копился годами в груди.
Взгляд…
Этот сумасшедший взгляд…
Столько лет…
Столько…
- Ты не рассказал жене, как спишь с ее сестрой?
Вспышка молнии. Конец…
Это конец. Рита выдерживает паузу, она знает что она его уничтожит, теперь точно знает, за свою молодость, за 12 лет тюрьмы и боли…
За 12 лет…
Это конец…
Пальцы Горюнова скользят по Ритиному подбородку. Внутри все замирает. Бешено до сумасшествия… Еще секунда, еще одна и все…
Все взорвется. Весь снежный ком что копился годами в груди.
Взгляд…
Этот сумасшедший взгляд…
Столько лет…
Столько…
- Ты не рассказал жене, как спишь с ее сестрой?
Вспышка молнии. Конец…
Это конец. Рита выдерживает паузу, она знает что она его уничтожит, теперь точно знает, за свою молодость, за 12 лет тюрьмы и боли…
За 12 лет…
Это конец…
Выберите полку для книги