Книги по тегу «противостояние характеров»: ""

Один из самых влиятельных и опасных мужчин Москвы, отец моего жениха Тамерлан Рамилов только что притянул меня к себе, сковав обручем рук. Я давлюсь от шока!
- Со мной ваш сын встречался! Не смущает это?!
- Не смущает. Дамиру нужно повзрослеть. Он путает хотелки и рациональность. - Тамерлан слишком близко, - Сын просто не знает, что с тобой делать. А я знаю, малышка. Мне ты подходишь больше. Ваш будущий брак- утопия. А как любовнице он не даст тебе того, что дам я…
- Вы себя слышите?! Ваш сын хотел видеть меня своей женой! То, что вы делаете, аморально!
Он гортанно смеется. Словно бы я что-то нелепое выдала сейчас.
- Ты не создана для семьи, Маргарита. Ты не мирный тыл за спиной мужчины. Ты женщина для страсти и дикости… Такие, как ты, мечтают быть покоренными настоящими мужчинами… Ты можешь со мной воевать сколько влезет, девочка-война… Но я каждый раз буду побеждать… И тебе будет это нравиться...
- Пусти меня! Я не играю в такие игры!
Он усмехается.
- Зато я играю!

– Ты что творишь? – зло рычит он, надвигаясь на меня. – Ты намеренно ставишь все под удар? Лишь бы наперекор мне?
Я вскидываю подбородок, хотя внутри все сжимается от этого его напора.
– Я делаю свою работу, – отвечаю ровно, сдерживая дрожь. – В отличие от некоторых, я не прячусь за регламентами, когда речь идет о жизни.
– Регламенты существуют не для красоты! – рявкает Огнев. – Они написаны кровью. А ты ведешь себя как глупая курица, которой плевать на всех, кроме себя!
Я вспыхиваю от гнева и делаю шаг вперед. Звонкая пощечина рассекает тишину, и на его щеке остается красный след.
________________________
Он герой, спасающий других. И строго следует правилам. Она считает, что жизнь пациента превыше всего. Они терпеть не могут друг друга, но им приходится работать вместе. Что победит – регламент или чувства?

– Я не вызывала никакую полицию! Я вообще тут случайно! – спешу оправдаться, но это сложно, когда Гордей так близко.
– Ага, – цинично усмехается. – Просто мимо проходила. Случайно очутилась на закрытом заезде, случайно направила на меня камеру…
Хочу ответить, но язык к небу прирос.
– Дрожишь, куколка… – с очередной наглой усмешкой констатирует парень. – Это от страха или тебе нравится, когда я так близко?
Кровь мгновенно приливает к щекам.
Взгляд сам опускается на его пухлые губы, и я ничего не могу с этим поделать.
– Что и требовалось доказать, – почти шепчет Гордей.
– Я просто… Не смогла…
– Не смогла оторваться? – заканчивает он за меня. Его голос становится ниже, отчего колени почему-то подкашиваются. – Мне нравится, когда девушки не могут от меня оторваться. Но я терпеть не могу, когда после этого они стучат ментам!

Подруга уговорила поехать на гонки на мотоциклах. Все пошло не по плану. Теперь Гордей Соколов ищет меня, еще не зная, что я его новая сводная сестра

Он бесцеремонно бросил меня на кровать, нависая сверху, словно хищник над добычей, и вжимая мои запястья в шелковое покрывало. Его взгляд прожигал насквозь, оценивая, изучая, словно я была диковинным, трепыхающимся экспонатом в его коллекции.
— Теперь ты — моя.
— Я никогда не была и не буду твоей! Почему ты меня похитил?!
— Мне убить твоего брата? А может быть, родителей, которые воспитали такого сына?
Крупные капли сорвались с моих ресниц. Слёзы отчаяния и бессильной ярости застилали мне глаза, жгучим потоком стекая по щекам. Ненависти к этому горцу, разрушившему мою жизнь, и к своим близким, подставившим меня под удар.
— Ты чудовище... — выдохнула я.
Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза:
— Сбежишь — и я смою пролитую кровь их кровью.
Его взгляд был тяжёлым, как приговор.
— По праву кровной мести отныне я твой господин. И ты принадлежишь мне.

“Влад, поздравляю тебя. Ты скоро станешь отцом. Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь :)”
Это сообщение вспыхивает на экране ноутбука моего мужа прямо в небе, посреди нашего с ним полёта на Алтай.
Я жду хоть каких-то объяснений, но Влад холодно закрывает ноутбук и произносит:
— Не лезь туда, куда тебе не надо.
А когда я требую ответов, только насмехается:
— Хочешь уйти? Прыгай.
Влад уверен, что его жена, та Стелла, с которой он три года в браке, испугается.
Но через несколько минут я шагаю в ледяное алтайское небо.

⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐

Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.

- Это не мой ребёнок, Вика, - рычит мой муж, полковник Мешавкин, - я не собираюсь воспитывать выродка, которого ты нагуляла на стороне, пока я был на учениях!
- Ты в своём уме, Антон, - от боли и отчаяния меня разрывает изнутри, - это твой малыш... я всегда была верна тебе!
Но мерзавец неумолим.
За окном разрываются снаряды, а муж и не думает укрываться в убежище.
Зажал меня в угол и рявкает:
- Выбирай, либо соглашаешься на аборт и избавляешься от ребёнка, либо твоё место займёт молодая и красивая любовница, а ты останешься подыхать под обстрелом...

– Мамочка, – нежно прижимается ко мне малышка.
– Что же вы за ребенком не следите? – высказываю бате-байкеру, который на две головы меня выше и вообще напоминает огромного медведя.
– Так я один ее воспитываю. Кстати, с нами идете.
– Это похищение, что ли? – смеюсь.
– Ну почти, – отвечает на полном серьезе отец-молодец. – Вы становитесь Наталке мамой, а я решаю все ваши проблемы, лады?

⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐

Я не верю в случайности.
Долгие годы службы, осколок в боку и ни одной ошибки, которую я не мог бы объяснить.
До нее.
Она налетела на меня в штабном коридоре с тортом и коротким платьем и с первой секунды стала спорить.
Дочь генерала Смоленского, 22 года, категорически не моя история.
Я взялся за ее охрану, делал все правильно.
Держал дистанцию. Соблюдал протокол.
А потом она посмотрела на мои шрамы так, как будто за каждым стоит боль, а не просто история ранения.
И что-то внутри меня, молчавшее 12 лет, ответило.
Я до сих пор не знаю, была ли это самая большая ошибка в моей жизни?
Или единственное правильное решение?

— Я не собираюсь жить шведской семьёй, — произношу, борясь с подступающей тошнотой. — И никогда не прощу измену. Слышишь?
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.