Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Вер, ты только не нервничай… но твоего мужа видели в отеле с женщиной.
— Кого видели?
— Твоего.
Мы сидели в баре, с коктейлями и разговорами «ни о чём». Одна подруга сказала это будто из заботы. Вторая рассмеялась — мол, глупости, мало ли кто кого видел. Третья промолчала и уткнулась в телефон. И именно в этот момент я поняла: что-то здесь не так.
Слишком много совпадений. Слишком странные взгляды. Слишком много нервных пауз. У моего мужа точно есть любовница. И, кажется, она — где-то очень рядом.
Я решила вычислить предательницу. Спокойно. Холодно. По шагам. И была готова к тому, что правда окажется страшнее, чем я думаю.
Вот только реальность оказалась не просто хуже. Она оказалась такой, за которой всегда следует расплата.
— Кого видели?
— Твоего.
Мы сидели в баре, с коктейлями и разговорами «ни о чём». Одна подруга сказала это будто из заботы. Вторая рассмеялась — мол, глупости, мало ли кто кого видел. Третья промолчала и уткнулась в телефон. И именно в этот момент я поняла: что-то здесь не так.
Слишком много совпадений. Слишком странные взгляды. Слишком много нервных пауз. У моего мужа точно есть любовница. И, кажется, она — где-то очень рядом.
Я решила вычислить предательницу. Спокойно. Холодно. По шагам. И была готова к тому, что правда окажется страшнее, чем я думаю.
Вот только реальность оказалась не просто хуже. Она оказалась такой, за которой всегда следует расплата.
Каждую зиму колдунья крадёт мужчину для своего ледяного сада. В этом году её добычей стал охотник Кайден, пришедший убить её и избавить мир от злодейки. Но в сердце вечной зимы просыпается древний кошмар. Чтобы выжить, охотнику и ведьме придётся стать союзниками. В пламени общей угрозы тают не только льды, но и маски. Он видит в грозной владычице нежную девушку по имени Эйра. Она — в нём не очередную жертву, а того, кто может смотреть на неё без страха. Взаимное притяжение между ними достигает того абсолюта, который просто невозможно отрицать.
Говорят, никому не уйти от ведьмы живым. Но что, если выжить можно, только перестав охотиться друг на друга?
Говорят, никому не уйти от ведьмы живым. Но что, если выжить можно, только перестав охотиться друг на друга?
Я — лучший антикризисный менеджер в городе, но не смогла спасти собственный брак. Мой муж оказался тираном, который решил отобрать у меня всё при разводе. Я думала, что осталась одна против целого мира, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Мой новый ассистент — тихий, исполнительный парень в очках — вдруг стал моей стеной. Но почему его боится даже генеральный директор? И какие тайны скрывает его пронзительный взгляд, от которого дрожат колени?
Кира готовится к свадьбе и верит, что рядом с ней надёжный мужчина, с которым можно строить будущее. Но за несколько дней до росписи её мир трескается: случайная правда открывает лицо человека, которого она собиралась назвать мужем.
Оказывается, у Влада есть не только тайны, но и другие женщины.
И каждая из них — не ошибка, а часть продуманной лжи.
Оля, женщина с прошлым и холодной ясностью, не хочет мести — она хочет честности.
Полина, лёгкая и дерзкая, впервые выбирает не роль, а себя.
А Кира стоит перед выбором: уйти тихо или довести всё до конца.
Свадьба становится сценой.
Правда — главным гостем.
А три женщины в белых платьях — символом силы, солидарности и нового начала.
«Измена. Три невесты для лжеца» — это роман о том, что разрушает не правда, а ложь.
О том, как женская поддержка сильнее соперничества.
И о том, что иногда, чтобы начать жить по-настоящему, нужно не сохранить любовь — а сохранить себя.
Оказывается, у Влада есть не только тайны, но и другие женщины.
И каждая из них — не ошибка, а часть продуманной лжи.
Оля, женщина с прошлым и холодной ясностью, не хочет мести — она хочет честности.
Полина, лёгкая и дерзкая, впервые выбирает не роль, а себя.
А Кира стоит перед выбором: уйти тихо или довести всё до конца.
Свадьба становится сценой.
Правда — главным гостем.
А три женщины в белых платьях — символом силы, солидарности и нового начала.
«Измена. Три невесты для лжеца» — это роман о том, что разрушает не правда, а ложь.
О том, как женская поддержка сильнее соперничества.
И о том, что иногда, чтобы начать жить по-настоящему, нужно не сохранить любовь — а сохранить себя.
Вечером после празднования моего пятидесятилетнего юбилея муж неожиданно пришел «серьезно поговорить».
– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня… Это срочно!
– Неужели плохие анализы? Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.
В висках стучало:
– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…
– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – муж смотрел напряженно и зло.
Что-что?
Галя посвятила свою жизнь благополучию семьи, даже не задумываясь о себе. Близкие же сначала разрушили ее мечту, а потом предали.
Есть ли жизнь после развода в пятьдесят?
Узнаем!
– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня… Это срочно!
– Неужели плохие анализы? Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.
В висках стучало:
– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…
– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – муж смотрел напряженно и зло.
Что-что?
Галя посвятила свою жизнь благополучию семьи, даже не задумываясь о себе. Близкие же сначала разрушили ее мечту, а потом предали.
Есть ли жизнь после развода в пятьдесят?
Узнаем!
У меня сердце замирает, и на секунду даже хочется остановиться. Я беру себя в руки и решительно иду к нему.
Он не сводит своих черных глаз с меня. Ничего, я тебе не та Ариша, которая тебе в рот смотрела, и ты вытирал ноги об неё, дорогой бывший муж. Я улыбнулась самой очаровательной улыбкой, которая у меня есть. Подошла к нему вплотную.
В его черных, как бездна, глазах виднелся огонь. Тот, который я не раз ловила на себе, после чего это закончилось жаркими ночами.
- Значит, так, Алмазов. Думаешь, я не знаю, зачем ты сюда припёрся? Я уже обо всём в курсе.
Я не та Аришка, которая тебе в рот смотрела. Я теперь Ирина Разумовская. Если протянешь ко мне свои ручонки, раздавлю. И никакие твои деньги не помогут. Хочешь войны — ты её получишь. Понял?
Он не сводит своих черных глаз с меня. Ничего, я тебе не та Ариша, которая тебе в рот смотрела, и ты вытирал ноги об неё, дорогой бывший муж. Я улыбнулась самой очаровательной улыбкой, которая у меня есть. Подошла к нему вплотную.
В его черных, как бездна, глазах виднелся огонь. Тот, который я не раз ловила на себе, после чего это закончилось жаркими ночами.
- Значит, так, Алмазов. Думаешь, я не знаю, зачем ты сюда припёрся? Я уже обо всём в курсе.
Я не та Аришка, которая тебе в рот смотрела. Я теперь Ирина Разумовская. Если протянешь ко мне свои ручонки, раздавлю. И никакие твои деньги не помогут. Хочешь войны — ты её получишь. Понял?
— У меня тоже есть для тебя сюрприз, любимый, — произношу мягко, даже слегка игриво.
Да, милый, такой сюрприз ты запомнишь на всю жизнь. Не забудешь никогда, даже если очень захочешь. Поднимаю бокал, на мгновение задерживаю его в воздухе, и…
В следующую секунду выливаю всё содержимое прямо на белоснежную рубашку предателя.
— Полина, какого чёрта?! — шипит Сева, явно опешив от моего выпада.
— Это я у тебя хочу спросить: какого чёрта?
Муж молчит, смотрит на меня так, будто впервые видит. Будто перед ним не жена, с которой он прожил десять лет, а совершенно чужая женщина.
— Какого чёрта ты держишь меня за дуру?! — продолжаю я, и внутри поднимается горькая волна. — Думаешь, сможешь вести двойную жизнь, и никто не узнает?
Прерываюсь на секунду, чтобы сделать короткий вдох.
— Я знаю о ней. Я всё о ней знаю, Сева.
Десять лет брака, любимая дочка. Все это разбивается о каменную стену реальности, где мой муж заводит интрижку со своей первой любовью.
Да, милый, такой сюрприз ты запомнишь на всю жизнь. Не забудешь никогда, даже если очень захочешь. Поднимаю бокал, на мгновение задерживаю его в воздухе, и…
В следующую секунду выливаю всё содержимое прямо на белоснежную рубашку предателя.
— Полина, какого чёрта?! — шипит Сева, явно опешив от моего выпада.
— Это я у тебя хочу спросить: какого чёрта?
Муж молчит, смотрит на меня так, будто впервые видит. Будто перед ним не жена, с которой он прожил десять лет, а совершенно чужая женщина.
— Какого чёрта ты держишь меня за дуру?! — продолжаю я, и внутри поднимается горькая волна. — Думаешь, сможешь вести двойную жизнь, и никто не узнает?
Прерываюсь на секунду, чтобы сделать короткий вдох.
— Я знаю о ней. Я всё о ней знаю, Сева.
Десять лет брака, любимая дочка. Все это разбивается о каменную стену реальности, где мой муж заводит интрижку со своей первой любовью.
В небольшом заброшенном придорожном кафе появилась новая хозяйка.
Откуда же она могла знать, что на него имеет виды местный авторитет, которому нужна эта земля под строительство.
Как следствие – угрозы, шантаж и всякие неприятности от его людей.
Прожив два года в браке с мужем-деспотом, и зная, что такое физическая боль, Аглая сначала испугалась, но потом вспомнив, что она уже не в доме мужа, начала бороться всеми доступными ей способами.
Чтобы посмотреть своими глазами на эту строптивую бабу, которую невозможно ни купить, ни запугать, приезжает сам Захар Богданов.
Важный, холёный и деловой он заходит в это занюханное кафе с видом властелина Вселенной и… БАЦ!
Получает чугунной сковородой прямо в лоб!
- Глаша? Ты?
- А тебе что твои прихвостни не доложили, что это я в свой дом вернулась, Богданов? Ещё раз увижу здесь твоих парней или тебя, берданку дедовскую достану! Потом не жалуйся!
Откуда же она могла знать, что на него имеет виды местный авторитет, которому нужна эта земля под строительство.
Как следствие – угрозы, шантаж и всякие неприятности от его людей.
Прожив два года в браке с мужем-деспотом, и зная, что такое физическая боль, Аглая сначала испугалась, но потом вспомнив, что она уже не в доме мужа, начала бороться всеми доступными ей способами.
Чтобы посмотреть своими глазами на эту строптивую бабу, которую невозможно ни купить, ни запугать, приезжает сам Захар Богданов.
Важный, холёный и деловой он заходит в это занюханное кафе с видом властелина Вселенной и… БАЦ!
Получает чугунной сковородой прямо в лоб!
- Глаша? Ты?
- А тебе что твои прихвостни не доложили, что это я в свой дом вернулась, Богданов? Ещё раз увижу здесь твоих парней или тебя, берданку дедовскую достану! Потом не жалуйся!
– Брачный алтарь благословил наш союз… – Сирил, мой жених, возвышает голос, обращаясь ко двору. – Но она, она должна была хранить себя в чистоте! А позволила осквернить свое тело прикосновениями другого!
– Это… неправда… – вырывается у меня хриплый шепот, который тонет в нарастающем гуле.
Меня предали, оболгали и изгнали в северные земли, доживать мои последние дни.
Я думала что моя жизнь закончится, но не знала, что самое сложное только начинается, и, если я найду в себе силы справиться с трудностями, то верну своё честное имя и отомщу предателям.
– Это… неправда… – вырывается у меня хриплый шепот, который тонет в нарастающем гуле.
Меня предали, оболгали и изгнали в северные земли, доживать мои последние дни.
Я думала что моя жизнь закончится, но не знала, что самое сложное только начинается, и, если я найду в себе силы справиться с трудностями, то верну своё честное имя и отомщу предателям.
Попасть в прошлое — это ещё полбеды. Проснуться в теле юной дебютантки, когда тебе мысленно тридцать пять — уже весело. А влюбиться в единственного мужчину, который выглядит адекватно — генерала, едва разменявшего четвёртый десяток, — это уже высший пилотаж по части создания скандала.
Петербург, 1833 год. Балы, сплетни, дуэли. В салонах спорят о новых повестях Гоголя и шепчутся о делах минувших — декабристских. А я ловлю себя на мысли, что единственный, с кем есть о чём поговорить — это закалённый в сражениях генерал, который для света «человек в летах». Он разрывается между честью и чувством. Я — между диким желанием вышвырнуть этот дурацкий корсет в окно и необходимостью делать реверансы. Нас ждёт дуэль, десяток колких эпиграмм и выбор: следовать жёстким правилам чужой эпохи или написать свои. Свой вариант, ясное дело, куда интереснее.
Петербург, 1833 год. Балы, сплетни, дуэли. В салонах спорят о новых повестях Гоголя и шепчутся о делах минувших — декабристских. А я ловлю себя на мысли, что единственный, с кем есть о чём поговорить — это закалённый в сражениях генерал, который для света «человек в летах». Он разрывается между честью и чувством. Я — между диким желанием вышвырнуть этот дурацкий корсет в окно и необходимостью делать реверансы. Нас ждёт дуэль, десяток колких эпиграмм и выбор: следовать жёстким правилам чужой эпохи или написать свои. Свой вариант, ясное дело, куда интереснее.
Выберите полку для книги