Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— А вы… не подскажете? Как мне до города добраться?
— Пока что никак. Сначала расскажи мне, девочка, как ты оказалась в этой постели и в этом доме? И почему я должен быть уверен, что у моей семьи не будет проблем из-за тебя?
И зачем только я пошла в этот клуб?! Не люблю такой отдых, но после тяжёлой сессии захотелось встряхнуться. Встряхнулась, ага, ещё как! Прицепился этот чёртов мажор, пытался деньгами купить. Ну уж нет, я от своих принципов не откажусь — только по любви! И плевать мне, кто там у него отец, и как сильно этого отца боится весь город! А вот, что его отец невероятно красивый мужчина — вот это мне покоя не даёт.
— Пока что никак. Сначала расскажи мне, девочка, как ты оказалась в этой постели и в этом доме? И почему я должен быть уверен, что у моей семьи не будет проблем из-за тебя?
И зачем только я пошла в этот клуб?! Не люблю такой отдых, но после тяжёлой сессии захотелось встряхнуться. Встряхнулась, ага, ещё как! Прицепился этот чёртов мажор, пытался деньгами купить. Ну уж нет, я от своих принципов не откажусь — только по любви! И плевать мне, кто там у него отец, и как сильно этого отца боится весь город! А вот, что его отец невероятно красивый мужчина — вот это мне покоя не даёт.
Я, Баба Рая, снова открыла чужую дверь и очнулась в долговой башне — в теле женщины, которая готова навсегда остаться в цепях ради сына.
До его десятилетия осталось двадцать один день. Потом мальчику передадут материнский долг.
Но опасная мука, старый пожар и странная печать на документах говорят об одном: Аграфену привели сюда не случайно.
И если мы не раскроем правду, башня заберёт уже не одну жизнь.
До его десятилетия осталось двадцать один день. Потом мальчику передадут материнский долг.
Но опасная мука, старый пожар и странная печать на документах говорят об одном: Аграфену привели сюда не случайно.
И если мы не раскроем правду, башня заберёт уже не одну жизнь.
Успешный SMM-директор Алиса знает всё о воронках продаж, токсичной позитивности и том, как продать песок бедуинам. Она презирает семнадцатый век за отсутствие ортопедических матрасов и нормальную вентиляцию в корсетах. Но когда ее ноутбук сгорает прямо перед дедлайном, а курьер со спешелти-кофе застревает в лифте, реальность дает сбой.
Очнувшись на кишащем блохами тюфяке с ржавым ножом вместо беспроводной зарядки, Алиса понимает: она попала. Точнее, угодила прямиком в тело юной Анжелики дю Плесси-Белльер накануне брака с Жоффреем де Пейраком — хромым гениальным алхимиком, которого весь Версаль считает колдуном.
Вместо того чтобы падать в обморок от отсутствия Wi-Fi и вонять немытым средневековьем, новоиспеченная попаданка берет ситуацию в свои руки.
Очнувшись на кишащем блохами тюфяке с ржавым ножом вместо беспроводной зарядки, Алиса понимает: она попала. Точнее, угодила прямиком в тело юной Анжелики дю Плесси-Белльер накануне брака с Жоффреем де Пейраком — хромым гениальным алхимиком, которого весь Версаль считает колдуном.
Вместо того чтобы падать в обморок от отсутствия Wi-Fi и вонять немытым средневековьем, новоиспеченная попаданка берет ситуацию в свои руки.
Три вещи, которые я узнала за эту неделю:
— Мой парень редкостный козёл.
— Я случайно создала артефакт божественного уровня.
— Где-то под городом живёт здоровенный оборотень, который считает меня своей парой и не принимает возражений.
***
Я реставратор. Я привыкла чинить сломанное. Но как починить собственную жизнь, когда она летит в пропасть? И как устоять перед зверем, который смотрит так, что забываешь собственное имя?
— Мой парень редкостный козёл.
— Я случайно создала артефакт божественного уровня.
— Где-то под городом живёт здоровенный оборотень, который считает меня своей парой и не принимает возражений.
***
Я реставратор. Я привыкла чинить сломанное. Но как починить собственную жизнь, когда она летит в пропасть? И как устоять перед зверем, который смотрит так, что забываешь собственное имя?
Брат проиграл в карты больше, чем мы могли вернуть. Расплачиваться отправили меня — на море, в чужой дом, между двумя мужчинами, каждый из которых хотел меня по-своему.
— Потому что хочу услышать это от тебя. Не из-за брата. Из-за себя.
— Остаюсь, потому что сама не знаю, чего хочу, — сказала я. — Хочу уйти. Хочу остаться. Хочу тебя ненавидеть. И хочу почувствовать твои руки на себе.
Он не сказал ни слова. Просто ждал — так, будто у него было всё время мира, а у меня не осталось ни секунды.
Один предлагал спасение через деньги и брак. Второй — только тишину и правду о себе, которую я боялась произнести вслух.
Долг был не мой. Платить за него пришлось мне — и не деньгами, гордостью и здравым смыслом.
— Потому что хочу услышать это от тебя. Не из-за брата. Из-за себя.
— Остаюсь, потому что сама не знаю, чего хочу, — сказала я. — Хочу уйти. Хочу остаться. Хочу тебя ненавидеть. И хочу почувствовать твои руки на себе.
Он не сказал ни слова. Просто ждал — так, будто у него было всё время мира, а у меня не осталось ни секунды.
Один предлагал спасение через деньги и брак. Второй — только тишину и правду о себе, которую я боялась произнести вслух.
Долг был не мой. Платить за него пришлось мне — и не деньгами, гордостью и здравым смыслом.
Говорят, пышкам не место среди военных.
Я тоже так думала. Пока не встретила полковника, который одним взглядом выводит меня из себя. Пока не нашла документы, за которые готовы убивать.
Теперь каждый мой шаг — игра со смертью.
Чем сильнее нас тянет друг к другу, тем меньше шансов выжить.
Остаться в живых проще, чем не влюбиться. Или я ошибаюсь?
Я тоже так думала. Пока не встретила полковника, который одним взглядом выводит меня из себя. Пока не нашла документы, за которые готовы убивать.
Теперь каждый мой шаг — игра со смертью.
Чем сильнее нас тянет друг к другу, тем меньше шансов выжить.
Остаться в живых проще, чем не влюбиться. Или я ошибаюсь?
- Вер, не тупи. Такое случается с мужчинами.
- Правда? - не выдерживаю я.
- Ну а что ты хотела? Посмотри, как ты выглядишь! Тебе и так скоро сорок, ты еще и запустила себя. Какие-то шорты, футболки растянутые… Ты когда последний раз красилась, прическу делала?
Я только изумленно моргаю, на Андрея глядя. Поверить не могу, что он это серьезно. Куда мне краситься и прически делать? Я же все время на виноградниках. Работаю, чтобы у нас же бизнес развивался. Мне там надо было в вечерних платьях ходить, что ли?
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду на выход.
- Куда ты? - слышу от мужа.
- Домой.
- Хорошо, поговорим вечером.
- Ты не понял, Андрей. Я еду домой, чтобы собрать вещи. Я ухожу от тебя и подаю на развод.
Мы развелись, но спустя год вынуждены снова работать вместе. Он хочет вернуть меня. А я…
- Правда? - не выдерживаю я.
- Ну а что ты хотела? Посмотри, как ты выглядишь! Тебе и так скоро сорок, ты еще и запустила себя. Какие-то шорты, футболки растянутые… Ты когда последний раз красилась, прическу делала?
Я только изумленно моргаю, на Андрея глядя. Поверить не могу, что он это серьезно. Куда мне краситься и прически делать? Я же все время на виноградниках. Работаю, чтобы у нас же бизнес развивался. Мне там надо было в вечерних платьях ходить, что ли?
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду на выход.
- Куда ты? - слышу от мужа.
- Домой.
- Хорошо, поговорим вечером.
- Ты не понял, Андрей. Я еду домой, чтобы собрать вещи. Я ухожу от тебя и подаю на развод.
Мы развелись, но спустя год вынуждены снова работать вместе. Он хочет вернуть меня. А я…
Я помню белую вспышку и то, как накрыл собой ребенка в бетонном бункере на окраине сирийской пустыни. Я точно знал, что умер.
Но открыл глаза в роскошной клинике Манхэттена — в чужом двадцативосьмилетнем теле. Теперь меня зовут Алекс Рид, и я личный телохранитель Софии Винтер, ледяной наследницы миллиардной империи. Прежний хозяин этого тела был трусливым мажором, бабником и эгоистом, но я — майор спецназа, и у меня свои понятия о долге.
Вокруг неё сжимается кольцо из фальшивых улыбок и заряженных пистолетов. Доверять некому. Но я дал слово — и вытащу её из этого ада живой. Даже если для этого придётся перешагнуть через каждого, кто встанет на пути.
Но открыл глаза в роскошной клинике Манхэттена — в чужом двадцативосьмилетнем теле. Теперь меня зовут Алекс Рид, и я личный телохранитель Софии Винтер, ледяной наследницы миллиардной империи. Прежний хозяин этого тела был трусливым мажором, бабником и эгоистом, но я — майор спецназа, и у меня свои понятия о долге.
Вокруг неё сжимается кольцо из фальшивых улыбок и заряженных пистолетов. Доверять некому. Но я дал слово — и вытащу её из этого ада живой. Даже если для этого придётся перешагнуть через каждого, кто встанет на пути.
— Я не сотрудничаю с убийцами.
Он склонил голову набок, и тени легли на его лицо, превратив его в череп, обтянутый кожей.
— А с кем вы сотрудничаете, Анна Сергеевна? С Верой, которая годами смотрела, как я мучаю ее дочь, и поправляла прическу? С полковником Громовым, который закрыл ваше дело о самоубийстве на крыше, потому что вы были его лучшим агентом? Все мы здесь немножко убийцы. Просто у каждого свой метод. У меня — алгоритм. У вас — слова. Что эффективнее, как думаете?
Анна Корецкая — бывший следователь с уникальным даром: она видит эмоции. Её привозят в особняк IT-миллиардера, погибшего при загадочных обстоятельствах. Запертая комната. Умный дом, который знает всё. И сын погибшего — гениальный программист, который не чувствует ничего. Анна должна найти убийцу.
Он склонил голову набок, и тени легли на его лицо, превратив его в череп, обтянутый кожей.
— А с кем вы сотрудничаете, Анна Сергеевна? С Верой, которая годами смотрела, как я мучаю ее дочь, и поправляла прическу? С полковником Громовым, который закрыл ваше дело о самоубийстве на крыше, потому что вы были его лучшим агентом? Все мы здесь немножко убийцы. Просто у каждого свой метод. У меня — алгоритм. У вас — слова. Что эффективнее, как думаете?
Анна Корецкая — бывший следователь с уникальным даром: она видит эмоции. Её привозят в особняк IT-миллиардера, погибшего при загадочных обстоятельствах. Запертая комната. Умный дом, который знает всё. И сын погибшего — гениальный программист, который не чувствует ничего. Анна должна найти убийцу.
Муж обвинил меня в предательстве и развёлся перед всем Северным легионом. До окончательного суда осталось семь дней, а единственным наследством оказался заброшенный Знамённый двор, запечатанный двадцать два года назад.
Но стоило мне пройти мимо главного штандарта, как он склонился передо мной, один из воинов забыл собственное имя, а на моей ладони появился знак хранительницы.
Проклятие уже проникло в знамёна. Оно стирает легионеров из памяти, превращает приказы в неразрывные клятвы и лишает людей права выбирать. Чтобы доказать свою невиновность, мне придётся восстановить разрушенные мастерские, вернуть солдатам их имена и выяснить, кто вплёл чёрные нити в сердце Северного легиона.
А дракону-командору придётся признать, что он предал не только собственную жену, но и людей, поклявшихся ему служить.
Однажды Кайрден назвал меня изменницей перед всем строем. Теперь ему придётся просить моей помощи на глазах у того же легиона.
Но стоило мне пройти мимо главного штандарта, как он склонился передо мной, один из воинов забыл собственное имя, а на моей ладони появился знак хранительницы.
Проклятие уже проникло в знамёна. Оно стирает легионеров из памяти, превращает приказы в неразрывные клятвы и лишает людей права выбирать. Чтобы доказать свою невиновность, мне придётся восстановить разрушенные мастерские, вернуть солдатам их имена и выяснить, кто вплёл чёрные нити в сердце Северного легиона.
А дракону-командору придётся признать, что он предал не только собственную жену, но и людей, поклявшихся ему служить.
Однажды Кайрден назвал меня изменницей перед всем строем. Теперь ему придётся просить моей помощи на глазах у того же легиона.
Выберите полку для книги