Книги по тегу «студенты»: ""
Ночь, лес, июль. Закончился очередной фестиваль по бугурту, и парни вышли к речке, где увидели, плывущие венки. Роман сам не понял зачем зашел в воду и выловил один из них, как будто его что-то подтолкнуло, и вот он уже по колено в воде, а в руках венок из белых цветов с черными ягодами. А на берегу на него испепеляюще смотрела юная девушка с черными глазами, требуя отдать ее венок!
- Хм, как там, кто выловит, тот и суженный? - с ухмылкой произнес он, глядя на нее. - Так вот, теперь он мой! А ты расти быстрее! - зачем-то сказал он.
Тогда, он еще не знал, как эта ночь перевернет его жизнь, особенно эта девчонка с черными глазами!
"Ночь на Ивана Купалу" - это легкий любовный роман в стенах университета. Студенческая жизнь переплетается с дружбой, любовью, приключениями, коварством и горькой ложью, которая больно ранит. Но самый главный вопрос, который держит в напряжении, сможет ли Роман через годы найти свою ночную нимфу, чей венок до сих пор лежит у него на полке?
- Хм, как там, кто выловит, тот и суженный? - с ухмылкой произнес он, глядя на нее. - Так вот, теперь он мой! А ты расти быстрее! - зачем-то сказал он.
Тогда, он еще не знал, как эта ночь перевернет его жизнь, особенно эта девчонка с черными глазами!
"Ночь на Ивана Купалу" - это легкий любовный роман в стенах университета. Студенческая жизнь переплетается с дружбой, любовью, приключениями, коварством и горькой ложью, которая больно ранит. Но самый главный вопрос, который держит в напряжении, сможет ли Роман через годы найти свою ночную нимфу, чей венок до сих пор лежит у него на полке?
Первый раз — комом. Но что, если дать ему второй шанс?
Слухи говорили, что они опытные и циничные. На самом деле они просто боялись признаться...
Слухи говорили, что они опытные и циничные. На самом деле они просто боялись признаться...
Внимание! Это ВОСЬМАЯ часть. В аннотации и первой главе содержатся спойлеры к предыдущим частям!
Пока все в МАН приходят в себя после изматывающих резервы и нервы вечера и ночи, те, кто остаются за её пределами, ищут способы попасть внутрь и наконец выяснить, что же происходит под куполом. Иль и команда Кубка академий пытаются с достоинством принять новые вводные и не посрамить честь академии несмотря ни на что. А между тем впереди не только турнир, но и практический этап, и Съезд менталистов. Да и с последствиями поднятия купола ещё только предстоит разобраться.
Открыта ПОДПИСКА
Пока все в МАН приходят в себя после изматывающих резервы и нервы вечера и ночи, те, кто остаются за её пределами, ищут способы попасть внутрь и наконец выяснить, что же происходит под куполом. Иль и команда Кубка академий пытаются с достоинством принять новые вводные и не посрамить честь академии несмотря ни на что. А между тем впереди не только турнир, но и практический этап, и Съезд менталистов. Да и с последствиями поднятия купола ещё только предстоит разобраться.
Открыта ПОДПИСКА
Мы поехали на турбазу. Никаких экзаменов — только река, костёр и чувство полной свободы. Я не знала, что та ночь на пляже перевернёт всё. Встреча с тремя незнакомыми парнями могла испугать меня, но вместо страха я почувствовала жгучее любопытство и желание, которому не смогла противиться. Они оказались терпеливыми, нежными и настойчивыми, а я — стеснительной, но готовой довериться. Я переступила через свои комплексы, научилась говорить «да» своим желаниям и провела ночь, которую не забуду никогда.
Добровольно, страстно, без капли сожаления.
Добровольно, страстно, без капли сожаления.
— Так, так, так, и кто же попался мне в руки? — слышится скрипучий нечеловеческий голос. Взмах его руки — вижу, как из его руки что-то подлетело, сделало сальто и приземлилось снова в руку. С ужасом до меня доходит: это нож.
В этот момент перестаю дышать. Это он. Я никому не говорила, боялась, что меня сочтут сумасшедшей.
Резко разворачиваюсь и бегу прочь. Черт, черт, черт. Зачем я сюда пошла? Зачем?
Вижу хлипкую потрепанную деревянную дверь, открываю, забегаю в комнату.
Шаги приближаются.
— Мне тоже нравится играть, — слышится нечеловеческий голос за дверью. — Но неужели, детка, ты думаешь, что тебе удастся меня переиграть?
В этот момент перестаю дышать. Это он. Я никому не говорила, боялась, что меня сочтут сумасшедшей.
Резко разворачиваюсь и бегу прочь. Черт, черт, черт. Зачем я сюда пошла? Зачем?
Вижу хлипкую потрепанную деревянную дверь, открываю, забегаю в комнату.
Шаги приближаются.
— Мне тоже нравится играть, — слышится нечеловеческий голос за дверью. — Но неужели, детка, ты думаешь, что тебе удастся меня переиграть?
Он — её главный кошмар в университете.
Она — единственная, кто не падает к его ногам.
Их оружие — сарказм. Их поле боя — лекции.
Но когда дверь библиотеки захлопывается, запирая их наедине до утра, правила игры меняются. Смогут ли два непримиримых врага пережить ночь без взаимных уколов? Или они поймут, что это их главная битва — с собственными чувствами?
Она — единственная, кто не падает к его ногам.
Их оружие — сарказм. Их поле боя — лекции.
Но когда дверь библиотеки захлопывается, запирая их наедине до утра, правила игры меняются. Смогут ли два непримиримых врага пережить ночь без взаимных уколов? Или они поймут, что это их главная битва — с собственными чувствами?
Он делает медленную затяжку сигаретой, которую я раньше не замечала. Красный огонёк зловеще отражается в его прозрачных зрачках.
— Слишком много спеси для той, чья безопасность зависит от толщины родительского кошелька, — произносит он с тихим спокойствием, выпуская струю дыма.
Он подходит ближе. Я отчётливо чувствую давящий жар его тела. Внутри меня появляется липкое предчувствие угрозы, мне становится по-настоящему не по себе.
Он делает ещё один абсолютно бесшумный шаг ближе ко мне.
— Я недавно вышел... — его голос падает до вибрирующего шёпота, от которого по моей коже бежит мороз. — И здесь всё такое хрупкое...
Склоняется к самому моему лицу, в тусклом свете ночи его прозрачные глаза окончательно темнеют. Я чувствую, как моё горло пересохло, тело просто не может сдвинуться с места.
— Я смотрю на тебя и думаю... сколько секунд тебе понадобится, чтобы забыть всю свою гордость и начать умолять меня о пощаде, если я просто перестану давать тебе дышать?
— Слишком много спеси для той, чья безопасность зависит от толщины родительского кошелька, — произносит он с тихим спокойствием, выпуская струю дыма.
Он подходит ближе. Я отчётливо чувствую давящий жар его тела. Внутри меня появляется липкое предчувствие угрозы, мне становится по-настоящему не по себе.
Он делает ещё один абсолютно бесшумный шаг ближе ко мне.
— Я недавно вышел... — его голос падает до вибрирующего шёпота, от которого по моей коже бежит мороз. — И здесь всё такое хрупкое...
Склоняется к самому моему лицу, в тусклом свете ночи его прозрачные глаза окончательно темнеют. Я чувствую, как моё горло пересохло, тело просто не может сдвинуться с места.
— Я смотрю на тебя и думаю... сколько секунд тебе понадобится, чтобы забыть всю свою гордость и начать умолять меня о пощаде, если я просто перестану давать тебе дышать?
Она — первокурсница из простой семьи. Умница. Красавица. Попала в элитный университет по олимпиаде и сразу нарушила главное правило — не высовываться.
Он — главарь «золотой четвёрки». Наследник банковской империи. Лис. Привык, что все подчиняются. А эта бюджетница смотрит ему в глаза и не боится.
Вон хочет уничтожить её. Но чем сильнее давит, тем больше понимает — она единственная, кто видит в нём не монстра, а человека.
Травля. Унижение. Война, в которой нельзя проиграть. Но что, если за ненавистью прячется нечто большее?
Сделай глубокий вдох. Эта история обожжёт.
Он — главарь «золотой четвёрки». Наследник банковской империи. Лис. Привык, что все подчиняются. А эта бюджетница смотрит ему в глаза и не боится.
Вон хочет уничтожить её. Но чем сильнее давит, тем больше понимает — она единственная, кто видит в нём не монстра, а человека.
Травля. Унижение. Война, в которой нельзя проиграть. Но что, если за ненавистью прячется нечто большее?
Сделай глубокий вдох. Эта история обожжёт.
— Собираешься разгуливать по универу вот так? — усмехается красавчик обаятельно, и я невольно смотрю на его торс.
Макс в прекрасной форме и наверняка знает об этом.
— Не спорю, выглядит эффектно. Но я бы предпочёл, чтобы бельё было более откровенным, знаешь? Такое, через которое всё просвечивается.
Мажор говорит это с очаровательным смущением, должно быть призванным расположить меня, но сама суть монолога заставляла лицо гореть, а ситуация — злиться.
— Но твои тоже ничего, — продолжает рыжий, — даже в этом.
__________________________________
Элитный университет, интриги богачей и травля — так началась для Лизы жизнь после потери матери. Спасением стал тот, кого она меньше всего ожидала увидеть союзником: Максим, высокомерный мажор, вызывающий у неё лишь раздражение. Однако с каждой новой стычкой их ненависть всё больше похожа на любовь.
Макс в прекрасной форме и наверняка знает об этом.
— Не спорю, выглядит эффектно. Но я бы предпочёл, чтобы бельё было более откровенным, знаешь? Такое, через которое всё просвечивается.
Мажор говорит это с очаровательным смущением, должно быть призванным расположить меня, но сама суть монолога заставляла лицо гореть, а ситуация — злиться.
— Но твои тоже ничего, — продолжает рыжий, — даже в этом.
__________________________________
Элитный университет, интриги богачей и травля — так началась для Лизы жизнь после потери матери. Спасением стал тот, кого она меньше всего ожидала увидеть союзником: Максим, высокомерный мажор, вызывающий у неё лишь раздражение. Однако с каждой новой стычкой их ненависть всё больше похожа на любовь.
Эта девчонка абсолютно неприступная, оградилась ото всех и в каком-то своём мире живёт. Но я ж упорный. Зацепила, значит, будет моей. И пускай наше знакомство ну очень не задалось, а потом ещё трудности обнаруживаются — преодолеем.
Выберите полку для книги