Подборка книг по тегу: "хэппи-энд"
– Ваш муж без ума от меня! – произносит девушка моего сына. – Генерал Тарасов давно вас не любит. Вы – сухая курага, и вы больше не сможете подарить ему счастье. В отличие от меня, ведь я беременна!
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
— Советую уже сейчас собирать свои манатки, потому что после разговора с моим Кексиком вы все работать здесь больше не будете! — визжит пациентка на все отделение.
— Как показывает практика, угрозы плохо влияют на процесс сращения костей, — пожимаю я плечами.
— Зато прекрасно влияют на карьеру слишком наглых врачей!
И ведь не соврала. Уже вечером меня уволили, потому что влиятельным Кексиком оказался мой собственный муж.
За один день я лишилась работы, квартиры и брака. Зато получила предложение, от которого невозможно отказаться: поселиться в загородном доме и заняться реабилитацией полковника, который после тяжелого ранения ненавидит врачей не меньше, чем самого себя.
Только я еще не знала, что, переступив порог дома своего нового пациента, снова встречусь лицом к лицу с женщиной, которая уже разрушила мою жизнь.
И самое сложное еще впереди…
— Как показывает практика, угрозы плохо влияют на процесс сращения костей, — пожимаю я плечами.
— Зато прекрасно влияют на карьеру слишком наглых врачей!
И ведь не соврала. Уже вечером меня уволили, потому что влиятельным Кексиком оказался мой собственный муж.
За один день я лишилась работы, квартиры и брака. Зато получила предложение, от которого невозможно отказаться: поселиться в загородном доме и заняться реабилитацией полковника, который после тяжелого ранения ненавидит врачей не меньше, чем самого себя.
Только я еще не знала, что, переступив порог дома своего нового пациента, снова встречусь лицом к лицу с женщиной, которая уже разрушила мою жизнь.
И самое сложное еще впереди…
— Ань, ты должна понять, — рычит муж.
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
Мы летим в Стамбул на день рождения дочери, и я знаю: этот праздник должен всё исправить. Но муж у трапа протягивает мне посадочный талон на место 27А, а в моё кресло бизнес-класса садится Лиза — лучшая подруга моей дочери. Девочка, которая выросла у меня на глазах.
- Иди на своё место. Я всё объясню, когда прилетим!
Мне хватило трёх часов полёта, чтобы понять: мой брак закончился давно, и об этом знали все, кроме меня.
Перед глазами — чужой город, заблокированная карта и именинница, которая просит «не устраивать драм».
У меня только и осталось — профессия, заначка на чёрный день и место 27А.
Но именно оттуда, с самого конца, открывается лучший вид на мою жизнь.
- Иди на своё место. Я всё объясню, когда прилетим!
Мне хватило трёх часов полёта, чтобы понять: мой брак закончился давно, и об этом знали все, кроме меня.
Перед глазами — чужой город, заблокированная карта и именинница, которая просит «не устраивать драм».
У меня только и осталось — профессия, заначка на чёрный день и место 27А.
Но именно оттуда, с самого конца, открывается лучший вид на мою жизнь.
— Оленька, ну что ты истеришь на ровном месте? — ласково произносит мама, поглаживая мою беременную сестру по огромному животу. — У Стаса и Мариночки настоящая любовь. Природа взяла свое.
— Любовь?! — задыхаюсь я, переводя взгляд на мужа. — Вы спали за моей спиной в моем же доме, пока я сутками вкалывала в операционной, чтобы оплатить ЭКО?!
Стас брезгливо кривится, засовывая руки в карманы: — Какое ЭКО, Оля? Очнись. Марина носит моего ребенка. Зачатого естественным путем. А ты — просто наш удобный кошелек. Ну кому, скажи на милость, нужна бесплодная ледышка? — Ты перепишешь на нас клинику и этот дом, — нагло ухмыляется сестра. — И мы, так и быть, позволим тебе иногда нянчиться с нашим малышом.
Самые близкие люди вытерли об меня ноги, растоптав мою мечту о материнстве. Я думала, что это конец. Пока экстренный вызов не сорвал меня в реанимацию. Там меня ждет мужчина, которого я похоронила восемь лет назад. И он умоляет спасти жизнь умирающему мальчику... в котором я узнаю свои глаза
— Любовь?! — задыхаюсь я, переводя взгляд на мужа. — Вы спали за моей спиной в моем же доме, пока я сутками вкалывала в операционной, чтобы оплатить ЭКО?!
Стас брезгливо кривится, засовывая руки в карманы: — Какое ЭКО, Оля? Очнись. Марина носит моего ребенка. Зачатого естественным путем. А ты — просто наш удобный кошелек. Ну кому, скажи на милость, нужна бесплодная ледышка? — Ты перепишешь на нас клинику и этот дом, — нагло ухмыляется сестра. — И мы, так и быть, позволим тебе иногда нянчиться с нашим малышом.
Самые близкие люди вытерли об меня ноги, растоптав мою мечту о материнстве. Я думала, что это конец. Пока экстренный вызов не сорвал меня в реанимацию. Там меня ждет мужчина, которого я похоронила восемь лет назад. И он умоляет спасти жизнь умирающему мальчику... в котором я узнаю свои глаза
- Меня зовут Оля. Я... Я звоню, чтобы попросить вас - отпустите Женичку.
Мир будто качается. Я опускаюсь на край кровати, сжимая телефон.
- Что? - шёпот срывается с губ. - Что вы сказали?
- Отпустите его, - голос становится увереннее, настойчивее. - У нас с ним настоящая любовь. А с вами он просто по привычке, по инерции. Он мне сам говорил.
Кровь стучит в висках. Я не могу вдохнуть. Купальник выскальзывает из рук, падает на пол - яркие, разноцветные пятна на бежевом ковре.
- Вы... вы о чём? - выдавливаю я. - Какая любовь?
- Он не рассказал? - в голосе появляются нотки удивления, почти жалости. - Мы вместе уже давно. Я думала, вы в курсе. Он обещал, что поговорит с вами после поездки, но я не могу больше ждать. Мне надоело прятаться.
Входная дверь хлопает . Я слышу шаги. Женя вернулся из магазина.
Мир будто качается. Я опускаюсь на край кровати, сжимая телефон.
- Что? - шёпот срывается с губ. - Что вы сказали?
- Отпустите его, - голос становится увереннее, настойчивее. - У нас с ним настоящая любовь. А с вами он просто по привычке, по инерции. Он мне сам говорил.
Кровь стучит в висках. Я не могу вдохнуть. Купальник выскальзывает из рук, падает на пол - яркие, разноцветные пятна на бежевом ковре.
- Вы... вы о чём? - выдавливаю я. - Какая любовь?
- Он не рассказал? - в голосе появляются нотки удивления, почти жалости. - Мы вместе уже давно. Я думала, вы в курсе. Он обещал, что поговорит с вами после поездки, но я не могу больше ждать. Мне надоело прятаться.
Входная дверь хлопает . Я слышу шаги. Женя вернулся из магазина.
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥
— Я Карину тебе не отдам! Я первый ее нашел!
— Господи, какой же ты щенок, — голос свекра становится почти снисходительным. — Тебе до Кариночки еще дорасти надо. Ей нужен мужчина опытнее, а не мальчик с гормонами.
— Не смей так со мной говорить! — срывается муж.
— А как мне с тобой говорить? — отрезает Аркадий Павлович. — С пиететом? Ты в моих ресторанах со своими романами играешь, еще и права качаешь.
— У тебя жена есть! — продолжает свекор. — Сколько ты еще собираешься изменять Ленке? Думаешь, она совсем дура и ничего не видит?
— А тебе, значит, можно? — рычит Игорь.
— Я хотя бы не строю из себя великую любовь, — бросает Аркадий Павлович. — Я свободный мужчина. Мне можно.
— Ты просто решил у меня ее отобрать! — кричит Игорь.
— Не отобрать, а забрать то, что тебе не по размеру.
— Да пошел ты!
— Ты меня не затыкай, пока на мои деньги куралесишь!
— Я серьезно, отец. Я ее люблю.
— Я Карину тебе не отдам! Я первый ее нашел!
— Господи, какой же ты щенок, — голос свекра становится почти снисходительным. — Тебе до Кариночки еще дорасти надо. Ей нужен мужчина опытнее, а не мальчик с гормонами.
— Не смей так со мной говорить! — срывается муж.
— А как мне с тобой говорить? — отрезает Аркадий Павлович. — С пиететом? Ты в моих ресторанах со своими романами играешь, еще и права качаешь.
— У тебя жена есть! — продолжает свекор. — Сколько ты еще собираешься изменять Ленке? Думаешь, она совсем дура и ничего не видит?
— А тебе, значит, можно? — рычит Игорь.
— Я хотя бы не строю из себя великую любовь, — бросает Аркадий Павлович. — Я свободный мужчина. Мне можно.
— Ты просто решил у меня ее отобрать! — кричит Игорь.
— Не отобрать, а забрать то, что тебе не по размеру.
— Да пошел ты!
— Ты меня не затыкай, пока на мои деньги куралесишь!
— Я серьезно, отец. Я ее люблю.
— Поздравляю, подруга.
— С чем?
— Ты беременна.
— Да черт возьми, как такое вообще может быть?
— Диана, мне иногда кажется, что ты всю жизнь живешь в удивительной уверенности, будто физиология работает только с другими людьми. Как тебе сказать… когда взрослые мужчина и женщина слишком вдохновенно проводят время вместе, организм порой устраивает сюрпризы.
— Кать, не начинай.
— А что не начинать? Беременность — вообще-то прекрасная новость. Люди годами бегают по репродуктологам, а ты сидишь тут с лицом женщины, будто тебе подкинули неоплаченный кредит.
— Радоваться, конечно, надо, — бормочет она, опуская ноги с кресла. — Но есть проблема.
— Я так и знала, что без проблемы ты не придешь.
— Он пока женат, — говорит подруга.
— С чем?
— Ты беременна.
— Да черт возьми, как такое вообще может быть?
— Диана, мне иногда кажется, что ты всю жизнь живешь в удивительной уверенности, будто физиология работает только с другими людьми. Как тебе сказать… когда взрослые мужчина и женщина слишком вдохновенно проводят время вместе, организм порой устраивает сюрпризы.
— Кать, не начинай.
— А что не начинать? Беременность — вообще-то прекрасная новость. Люди годами бегают по репродуктологам, а ты сидишь тут с лицом женщины, будто тебе подкинули неоплаченный кредит.
— Радоваться, конечно, надо, — бормочет она, опуская ноги с кресла. — Но есть проблема.
— Я так и знала, что без проблемы ты не придешь.
— Он пока женат, — говорит подруга.
— Я не люблю тебя. Уходи, — цинично произносит мой муж.
— Что?.. Мирон, посмотри на меня. Я же пришла сказать тебе… — голос предательски дрожит, а рука сама тянется к сумке, где лежит снимок УЗИ.
— Ты слышала. Не заставляй повторять, — он даже не поворачивает головы.
— Ты лжёшь. Я месяц звонила в госпиталь, я писала, я приезжала…
— Значит, зря приезжала. Уходи, Ульяна. Это приказ, — чеканит он тем самым ровным командирским голосом, которым отдают приказы на плацу.
— Приказ?.. Я тебе не рота, Мирон. Я твоя жена.
— Уже нет.
***
Я ушла, так и не сказав ему главного.
Шесть лет я строила жизнь заново: другая фамилия, другой город, своё дело.
Через месяц — свадьба с надёжным человеком, и прошлое наконец останется в прошлом.
Но одна случайная встреча в праздничной толпе перечеркнёт всё.
Генерал Стрельцов задаст мне один-единственный вопрос — тот, на который я шесть лет молилась никогда не отвечать.
У него была причина прогнать меня. У меня есть причина его не прощать.
Даже две.
— Что?.. Мирон, посмотри на меня. Я же пришла сказать тебе… — голос предательски дрожит, а рука сама тянется к сумке, где лежит снимок УЗИ.
— Ты слышала. Не заставляй повторять, — он даже не поворачивает головы.
— Ты лжёшь. Я месяц звонила в госпиталь, я писала, я приезжала…
— Значит, зря приезжала. Уходи, Ульяна. Это приказ, — чеканит он тем самым ровным командирским голосом, которым отдают приказы на плацу.
— Приказ?.. Я тебе не рота, Мирон. Я твоя жена.
— Уже нет.
***
Я ушла, так и не сказав ему главного.
Шесть лет я строила жизнь заново: другая фамилия, другой город, своё дело.
Через месяц — свадьба с надёжным человеком, и прошлое наконец останется в прошлом.
Но одна случайная встреча в праздничной толпе перечеркнёт всё.
Генерал Стрельцов задаст мне один-единственный вопрос — тот, на который я шесть лет молилась никогда не отвечать.
У него была причина прогнать меня. У меня есть причина его не прощать.
Даже две.
— Настя, это не то, что ты думаешь, — говорит он.
Из меня вырывается смех.
— Серьёзно, Тимур? — Мой голос спокоен.
Надя вскакивает, хватает платье. Руки дрожат, пальцы не попадают в лямки.
— Это случайно получилось, мы просто…
— Случайно? Ты случайно оказалась в моей квартире? В моей постели? С моим женихом? Что именно было случайным, Надя?
— Хватит драматизировать, — бросает он. — Ты всё равно это раздуешь.
— Она — никто, — вдруг добавляет он, даже не глядя на неё.
Надя вздрагивает всем телом. На её лице боль женщины, которую назвал «никем» мужчина, ради которого она предала подругу.
***
Вы предали меня, растоптали. И снова, как в детстве, только скрипка и дикий, звериный холод, от которого сводит пальцы. Музыку, как и любовь, можно заглушить криком, унижением, ложью. Но она не исчезнет. Уйдет вглубь. Затаится. И когда все голоса замолкнут — вернётся. Потому что эта мелодия — я сама. И когда молчание закончится, я зазвучу так громко, что вы оба пожалеете.
Из меня вырывается смех.
— Серьёзно, Тимур? — Мой голос спокоен.
Надя вскакивает, хватает платье. Руки дрожат, пальцы не попадают в лямки.
— Это случайно получилось, мы просто…
— Случайно? Ты случайно оказалась в моей квартире? В моей постели? С моим женихом? Что именно было случайным, Надя?
— Хватит драматизировать, — бросает он. — Ты всё равно это раздуешь.
— Она — никто, — вдруг добавляет он, даже не глядя на неё.
Надя вздрагивает всем телом. На её лице боль женщины, которую назвал «никем» мужчина, ради которого она предала подругу.
***
Вы предали меня, растоптали. И снова, как в детстве, только скрипка и дикий, звериный холод, от которого сводит пальцы. Музыку, как и любовь, можно заглушить криком, унижением, ложью. Но она не исчезнет. Уйдет вглубь. Затаится. И когда все голоса замолкнут — вернётся. Потому что эта мелодия — я сама. И когда молчание закончится, я зазвучу так громко, что вы оба пожалеете.
Выберите полку для книги