Книги в жанре «Эротическая комедия»
— Из-за тебя тут все полыхнет,— вскрикиваю от ужаса, глядя на этого наглеца.
— Например, вы, — дерзко скалится и вскользь костяшкой проводит по моей щеке. От приятного покалывания аж поясницу сводит.
— Что ты себе позволяешь? — вся вспыхиваю, охваченная дрожью.
Пацан просто бешено давит на меня своей сексуальной харизмой!
— Немного, а вы уже поплыли, — открыто хамит и большим пальцем обводит мои губы.
Такой молодой и красивый, что у меня низ живота сладостно ноет!
— Немедленно убирайся! — рычу сквозь стиснутые зубы на этого отвязного парня.
— И оставить вас в таком взвинченном состоянии? — подлец очаровательно улыбается и пылко прижимает к себе, давая почувствовать... ой-ёй.
***
Он появился из ниоткуда. Молодой. Красивый. Наглый и распутный до чёртиков и свёл меня с ума.
А я его... своим очень интересным положением!
— Например, вы, — дерзко скалится и вскользь костяшкой проводит по моей щеке. От приятного покалывания аж поясницу сводит.
— Что ты себе позволяешь? — вся вспыхиваю, охваченная дрожью.
Пацан просто бешено давит на меня своей сексуальной харизмой!
— Немного, а вы уже поплыли, — открыто хамит и большим пальцем обводит мои губы.
Такой молодой и красивый, что у меня низ живота сладостно ноет!
— Немедленно убирайся! — рычу сквозь стиснутые зубы на этого отвязного парня.
— И оставить вас в таком взвинченном состоянии? — подлец очаровательно улыбается и пылко прижимает к себе, давая почувствовать... ой-ёй.
***
Он появился из ниоткуда. Молодой. Красивый. Наглый и распутный до чёртиков и свёл меня с ума.
А я его... своим очень интересным положением!
— Господи, Егор, прикройся... — воплю на весь дом и одной рукой закрываю глаза, а второй примерно прикрываю то, что видеть не положено.
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
Если уж попадать в другой мир, то желательно сразу в объятия красивого мужчины.
Мне повезло даже больше: я упала прямо на колени Гарреку — огромному, суровому и очень впечатляющему вожаку Чёрных Волков. Особенно впечатляющим он оказался чуть ниже пояса, о чём я неосторожно сообщила при всём его совете.
А потом на наших ладонях появились одинаковые метки.
Теперь Гаррек называет меня своей истинной и должен отвести к Святилищу Луны. Если мы не доберёмся за двадцать один день, он навсегда станет зверем. Если доберёмся — для меня откроется дорога домой.
Только идти придётся вдвоём. Без стражи, мягкой постели и возможности держаться друг от друга подальше.
Впрочем, последнее можно считать лишним.
Мне повезло даже больше: я упала прямо на колени Гарреку — огромному, суровому и очень впечатляющему вожаку Чёрных Волков. Особенно впечатляющим он оказался чуть ниже пояса, о чём я неосторожно сообщила при всём его совете.
А потом на наших ладонях появились одинаковые метки.
Теперь Гаррек называет меня своей истинной и должен отвести к Святилищу Луны. Если мы не доберёмся за двадцать один день, он навсегда станет зверем. Если доберёмся — для меня откроется дорога домой.
Только идти придётся вдвоём. Без стражи, мягкой постели и возможности держаться друг от друга подальше.
Впрочем, последнее можно считать лишним.
— Нет! Нет! — причитаю, в панике таращась на парня. — Ты не можешь... — все слова забываю.
Это караул!
Мой сводный брат — мой же сексолог!
— Мне передали, тебе помощь нужна, сестрёнка, — и так скалится, что хочется по губам ему треснуть или поцеловать.
Господи!
Какой ужас!
— Я требую другого врача! — истерично взвизгиваю.
— Поздно, я уже разработал практику для работы с твоей... неудовле... С твоими зажимами и блоками.
— Что? Какая ещё практика?
— Очень горячая. И сексуальная.
Это караул!
Мой сводный брат — мой же сексолог!
— Мне передали, тебе помощь нужна, сестрёнка, — и так скалится, что хочется по губам ему треснуть или поцеловать.
Господи!
Какой ужас!
— Я требую другого врача! — истерично взвизгиваю.
— Поздно, я уже разработал практику для работы с твоей... неудовле... С твоими зажимами и блоками.
— Что? Какая ещё практика?
— Очень горячая. И сексуальная.
— А-А-А-А-А-А-А! — ору, как потерпевшая, хлопая ресницами на... неправильного врача.
— Не ори! Я твои гланды смотреть не собираюсь. У меня другая специальность, — чеканит Артем.
Лучший друг моего парня — мой гинеколог!
Это насмешка судьбы!
— Пожалуйста, позови другого врача, — вою на весь кабинет.
Это же позорище!
— Прости, Улька, — почти добродушно улыбается.
— Тогда я не позволяю тебе смотреть...
—... Вообще-то я уже смотрю, — и демонстративно опускает взгляд.
— Не ори! Я твои гланды смотреть не собираюсь. У меня другая специальность, — чеканит Артем.
Лучший друг моего парня — мой гинеколог!
Это насмешка судьбы!
— Пожалуйста, позови другого врача, — вою на весь кабинет.
Это же позорище!
— Прости, Улька, — почти добродушно улыбается.
— Тогда я не позволяю тебе смотреть...
—... Вообще-то я уже смотрю, — и демонстративно опускает взгляд.
- Ты что о себе возомнил, Кремлев? – вне себя от бешенства, кричу я. – Я тебе доверилась, влюбилась, как дура!
- Я все объясню, Алена! – Матвей бледнеет, явно застигнутый врасплох.
- Что ты мне объяснишь? Тебе нужны были деньги? Серьезно? Мы бы продали старый дедушкин комбайн. А Вика? Неужели ей все равно? Ради бабок готова терпеть то, что ты спишь со мной?
- Все не так, правда, - пытается вклиниться в мой спич молодой человек.
- А как? Какая правда, Матвей? Я сама видела этот прайс. Своими глазами. Секс с деревенской девушкой увеличивает ставку втрое. Поздравляю, ты сорвал джек-пот. Жаль, что нет повышения коэффициента на то, что я подарила тебе свою невинность! В этом вы просчитались!
- Я влюбился в тебя, клянусь!
- Скольким дурочкам ты это говорил? Я тебе не верю! Проваливай из моей жизни! – срываюсь на фальцет, и кидаюсь в него куриными яйцами. Будет знать, как связываться с сельскими девушками!
- Я все объясню, Алена! – Матвей бледнеет, явно застигнутый врасплох.
- Что ты мне объяснишь? Тебе нужны были деньги? Серьезно? Мы бы продали старый дедушкин комбайн. А Вика? Неужели ей все равно? Ради бабок готова терпеть то, что ты спишь со мной?
- Все не так, правда, - пытается вклиниться в мой спич молодой человек.
- А как? Какая правда, Матвей? Я сама видела этот прайс. Своими глазами. Секс с деревенской девушкой увеличивает ставку втрое. Поздравляю, ты сорвал джек-пот. Жаль, что нет повышения коэффициента на то, что я подарила тебе свою невинность! В этом вы просчитались!
- Я влюбился в тебя, клянусь!
- Скольким дурочкам ты это говорил? Я тебе не верю! Проваливай из моей жизни! – срываюсь на фальцет, и кидаюсь в него куриными яйцами. Будет знать, как связываться с сельскими девушками!
Я - обычная девушка, управляющая в небольшом тематическом кафе. Еле свожу концы с концами и помогаю больной маме.
Отношения трещат по швам, ведь я узнаю об измене своего мужчины! А масла в огонь подливают заселившиеся в наш подъезд наглые мужланы.
Они заглядываются на меня, еще и руки распускают!
В итоге оба появляются в кафе и делают заманчивое, но совершенно непотребное предложение!
Отношения трещат по швам, ведь я узнаю об измене своего мужчины! А масла в огонь подливают заселившиеся в наш подъезд наглые мужланы.
Они заглядываются на меня, еще и руки распускают!
В итоге оба появляются в кафе и делают заманчивое, но совершенно непотребное предложение!
— Хотела сбежать, дурочка? — вкрадчиво произносит мужчина, наклоняясь и обдавая меня флером дорогого парфюма. — Правильно. Не открывай глаза, а то мне придется тебя убить.
От его голоса озноб страха пробирает до костей. В груди печет от сумасшедшего бега и страха. Кажется, я забыла, как дышать. По вискам и спине медленно стекают струйки пота. Господи, главное, чтобы не пытали. Главное, чтобы не узнали, что я журналистка.
Он прижимает меня к стене, сдавливая холодными пальцами мою шею, прижимая все сильнее к шершавому кирпичу.
— Тебе придется ответить, за то, что ты испортила моим гостям вечер, — жестко говорит он, и у меня буквально подкашиваются ноги.
От его голоса озноб страха пробирает до костей. В груди печет от сумасшедшего бега и страха. Кажется, я забыла, как дышать. По вискам и спине медленно стекают струйки пота. Господи, главное, чтобы не пытали. Главное, чтобы не узнали, что я журналистка.
Он прижимает меня к стене, сдавливая холодными пальцами мою шею, прижимая все сильнее к шершавому кирпичу.
— Тебе придется ответить, за то, что ты испортила моим гостям вечер, — жестко говорит он, и у меня буквально подкашиваются ноги.
Я хочу родить ребенка и уйти в декрет. Проблема в том, что рожать мне придется от донора, а это очень недешево. Да и несколько лет после работать не смогу, так что мне нужны деньги. Много денег. Поэтому я готова потерпеть пренебрежительные взгляды босса, привыкшего видеть своей помощницей девушек помоложе и обладающих, мягко говоря, другими параметрами. Ничего, Дмитрий Александрович, сработаемся!
А там, может, и донор не понадобится…
А там, может, и донор не понадобится…
— Увесистый, — говорит мужчина, подкидывая в руке мою игрушку для взрослых, и хищно улыбается.
— Отдайте... и я пойду, — краснею и бледнею, а у самой коленки дрожат при виде этого брутала.
От него веет такой первобытной мужской силой, что ему невольно хочется сдаться.
— Нет, — он обжигает меня голодным взглядом. — Поверь, ты хочешь ощутить разницу между мной и своим зайцем на батарейках.
Мой парень мне изменил.
И ладно бы тихо. Нет. Он слипся с новой пассией в позе «Скачущий Будда», так что скорую вызывала я — чтобы их разлепили.
После такого сам бог велел отдохнуть от мужчин. Я собрала чемодан, упаковала свой арсенал женской радости и уехала в пансионат.
Всё шло по плану, пока в своём номере я не застала брутала с татуировкой волка. На нём — одно полотенце. В руках — мой музыкальный заяц с ушками, который я оставила на зарядке.
Теперь этот опасно красивый тип отказывается меня отпускать. Говорит, покажет, чем живой мужчина лучше всей этой техники...
— Отдайте... и я пойду, — краснею и бледнею, а у самой коленки дрожат при виде этого брутала.
От него веет такой первобытной мужской силой, что ему невольно хочется сдаться.
— Нет, — он обжигает меня голодным взглядом. — Поверь, ты хочешь ощутить разницу между мной и своим зайцем на батарейках.
Мой парень мне изменил.
И ладно бы тихо. Нет. Он слипся с новой пассией в позе «Скачущий Будда», так что скорую вызывала я — чтобы их разлепили.
После такого сам бог велел отдохнуть от мужчин. Я собрала чемодан, упаковала свой арсенал женской радости и уехала в пансионат.
Всё шло по плану, пока в своём номере я не застала брутала с татуировкой волка. На нём — одно полотенце. В руках — мой музыкальный заяц с ушками, который я оставила на зарядке.
Теперь этот опасно красивый тип отказывается меня отпускать. Говорит, покажет, чем живой мужчина лучше всей этой техники...
Выберите полку для книги