Книги в жанре «Любовные романы»
Матёрый мужик-оборотень естественно думает, что если у него есть пара, то она ему принадлежит в любом случае. Но кроме животного зова плоти есть и человеческая сущность, с которой ты будешь считаться, Симаргл!
Зачем ты пришёл, волк из Леса? Разрушить мою семью, отобрать у меня любовь? Я не буду твоей!
******
Укрощение и соблазнение строптивой оборотницы искушённым Скрытым Охотником. Ну, и его тёмные делишки в виде невероятных приключений.
Остро, горячо, потрясающе!
Там где Симаргл, всегда много огня!
Зачем ты пришёл, волк из Леса? Разрушить мою семью, отобрать у меня любовь? Я не буду твоей!
******
Укрощение и соблазнение строптивой оборотницы искушённым Скрытым Охотником. Ну, и его тёмные делишки в виде невероятных приключений.
Остро, горячо, потрясающе!
Там где Симаргл, всегда много огня!
– Отпусти меня! – требую срывающимся голосом, начиная отчаянно биться в его руках. – Отпусти! – толкаю его в грудь со всей силы и делаю пару шагов назад.
На лицо падают пряди волос, дыхание учащается, руки подрагивают, и я едва держусь, чтобы не разрыдаться. Не сейчас, не здесь и не перед ним!
– Ты ничуть не изменилась, – проговаривает и осматривает меня. Обжигает кожу, заставляет испытать давно забытые ощущения.
– Не скажу того же о тебе, – нахожу силы открыть рот.
Я его ненавижу. За то, что бросил. Жизнь мне испортил. И мне страшно. Страшно что он заберёт сына. Своего сына.
На лицо падают пряди волос, дыхание учащается, руки подрагивают, и я едва держусь, чтобы не разрыдаться. Не сейчас, не здесь и не перед ним!
– Ты ничуть не изменилась, – проговаривает и осматривает меня. Обжигает кожу, заставляет испытать давно забытые ощущения.
– Не скажу того же о тебе, – нахожу силы открыть рот.
Я его ненавижу. За то, что бросил. Жизнь мне испортил. И мне страшно. Страшно что он заберёт сына. Своего сына.
— Уходи, Загорская, — едва дыша, хрипло говорю.
— Ты же этого не хочешь, — кивает она на мою ширинку. — Зачем ты сопротивляешься?
— Я твой учитель…
— Не говори ерунды, ты и сам понимаешь, что…
— Я сказал — уходи! — рявкаю на весь кабинет.
— Ты об этом пожалеешь, — в итоге бросает и выходит из кабинета, оставляя меня один на один с мыслью, что я уже жалею.
Не собирался впутаться со студенткой, но...
— Ты же этого не хочешь, — кивает она на мою ширинку. — Зачем ты сопротивляешься?
— Я твой учитель…
— Не говори ерунды, ты и сам понимаешь, что…
— Я сказал — уходи! — рявкаю на весь кабинет.
— Ты об этом пожалеешь, — в итоге бросает и выходит из кабинета, оставляя меня один на один с мыслью, что я уже жалею.
Не собирался впутаться со студенткой, но...
После гибели любимого я отстранилась от всего, что было мне дорого, всех, кто был мне близок, я переключила свою жизнь в режим автопилота. В одиночку я пыталась побороть свои страхи и ужасы, которые приходят во сне. Мои друзья пытались мне помочь, но я говорила, что мне не нужна помощь, пока не встретила «его». Красивый, властный, уверенный в себе, он ворвался в мою жизнь раздражающе бестактно и завладел моими мыслями. Было это вмешательство судьбы или кого-то другого, но я полюбила, пока однажды, случайно не услышала разговор…
ЭКСКЛЮЗИВ ЛИТМАРКЕТ
У Эмилии при странных обстоятельствах погибла подруга. Все, что девушка знает — незадолго до гибели ее подруга познакомилась с загадочным мужчиной, которого называла чудовищем.
Ни полиция, ни родители в существование таинственного незнакомца не верят.
Но Эмилию это не остановит.
Она найдет этого мужчину и вступит с ним в опасную игру, даже если ценой проигрыша окажется собственная жизнь…
У Эмилии при странных обстоятельствах погибла подруга. Все, что девушка знает — незадолго до гибели ее подруга познакомилась с загадочным мужчиной, которого называла чудовищем.
Ни полиция, ни родители в существование таинственного незнакомца не верят.
Но Эмилию это не остановит.
Она найдет этого мужчину и вступит с ним в опасную игру, даже если ценой проигрыша окажется собственная жизнь…
– Что за чёрт… Чьи это дети? – шеф кидает взгляд в сторону малышей и замирает. Делает пару шагов вперёд, вглядывается в их личики.
Я застываю от ужаса. С трудом стряхнув с себя ступор, торопливо огибаю мужчину.
– Ма-ма-ма-ма! – раздаётся радостный визг.
Довольные дети топают ко мне, протянув вперёд ручонки. Быстро подхватываю их на руки. Скорее, скорее, пока он не увидел, не понял…
– Почему они так похожи? – слышу хриплое сзади.
– Друг на друга? – цепляюсь за последнюю надежду. – Потому что двойняшки!
– Нет. Почему они так похожи… на меня?
Я застываю от ужаса. С трудом стряхнув с себя ступор, торопливо огибаю мужчину.
– Ма-ма-ма-ма! – раздаётся радостный визг.
Довольные дети топают ко мне, протянув вперёд ручонки. Быстро подхватываю их на руки. Скорее, скорее, пока он не увидел, не понял…
– Почему они так похожи? – слышу хриплое сзади.
– Друг на друга? – цепляюсь за последнюю надежду. – Потому что двойняшки!
– Нет. Почему они так похожи… на меня?
- Нравится? - спрашиваю у Марины, когда показываю ее комнату.
- Нравится, Камиль Назарович.
Морщусь, когда слышу, как она ко мне обращается.
- Я же просил звать меня по имени.
- Простите… Камиль.
Она заходит в комнату, осматривается. При взгляде на огромную кровать отводит глаза.
- Отдыхай, - хрипло шепчу, отступая к двери. - Я сам приду к тебе завтра, девочка…
Мне сорок, Марине - в два раза меньше. Я помог ей, оплатив счета в клинике и избавив от кредиторов. В тот момент не ждал ничего - ни взамен, ни от жизни. Но Марина сумела пробудить во мне то, что казалось давно забытым.
Я гожусь ей в отцы, вот только чувства, которые испытываю, очень далеки от отцовских…
- Нравится, Камиль Назарович.
Морщусь, когда слышу, как она ко мне обращается.
- Я же просил звать меня по имени.
- Простите… Камиль.
Она заходит в комнату, осматривается. При взгляде на огромную кровать отводит глаза.
- Отдыхай, - хрипло шепчу, отступая к двери. - Я сам приду к тебе завтра, девочка…
Мне сорок, Марине - в два раза меньше. Я помог ей, оплатив счета в клинике и избавив от кредиторов. В тот момент не ждал ничего - ни взамен, ни от жизни. Но Марина сумела пробудить во мне то, что казалось давно забытым.
Я гожусь ей в отцы, вот только чувства, которые испытываю, очень далеки от отцовских…
Есть ли у нас предназначение? Несомненно. Великое или совсем ничтожное, эта роль в большой игре богов есть у каждого. И у меня, безродной девки, потерявшей однажды все, оно тоже есть. И за хорошо отыгранную роль боги однажды вознаградят меня. Невероятным оборотнем с глазами свежей травы, который ворвется в мою жизнь и сотрет из нее всю грязь и боль, что боги даровали мне вместе с предназначением...
— Таисия Андреевна била Сашу!
— И что?
— Как «и что»?
— Я перезвоню, — мягко сказал кому-то муж и отложил телефон.
— Ты считаешь нормальным, что твоя мать бьет нашего сына?
— Значит, он плохо себя вел. Заслужил.
Я задохнулась от гнева. Теперь мне хотелось отхлестать не только свекровь, но и мужа.
— Он маленький ребенок! Ты вообще слышишь, что говоришь?
По лицу мужа пробежала гримаса раздражения.
— Ты избаловала ребенка так, что кроме ремня он ничего не понимает! Его давно нужно было бить, чтобы вел себя нормально.
Когда муж и свекровь превратили мою жизнь в ад, и помощи ждать было неоткуда, я решила начать с чистого листа, невзирая на угрозы родственников.
— И что?
— Как «и что»?
— Я перезвоню, — мягко сказал кому-то муж и отложил телефон.
— Ты считаешь нормальным, что твоя мать бьет нашего сына?
— Значит, он плохо себя вел. Заслужил.
Я задохнулась от гнева. Теперь мне хотелось отхлестать не только свекровь, но и мужа.
— Он маленький ребенок! Ты вообще слышишь, что говоришь?
По лицу мужа пробежала гримаса раздражения.
— Ты избаловала ребенка так, что кроме ремня он ничего не понимает! Его давно нужно было бить, чтобы вел себя нормально.
Когда муж и свекровь превратили мою жизнь в ад, и помощи ждать было неоткуда, я решила начать с чистого листа, невзирая на угрозы родственников.
– Пожалуйста, дай мне ещё время! Я сделаю всё, что ты попросишь! Неделя, и я всё верну!
Сама рыдаю, прошу дать мне отсрочку, но понимаю, что у меня ничего нет. Ни копейки. Они были, но…
– Время вышло, – смотрит ледяным взором сверху вниз. Растаптывает меня в пух и прах. – Завтра ты лишишься клиники. А твоя беременная сестра…
– Стой! – перебиваю. – Прошу, не трогай их! Они ни в чём не виноваты!
Это настоящий крик отчаяния. Потому что я больше не знаю что делать. Поэтому иду на безрассудства. Хватаюсь за последнюю соломинку надежды.
– Возьми меня… – выдыхаю. – В долг.
Сама рыдаю, прошу дать мне отсрочку, но понимаю, что у меня ничего нет. Ни копейки. Они были, но…
– Время вышло, – смотрит ледяным взором сверху вниз. Растаптывает меня в пух и прах. – Завтра ты лишишься клиники. А твоя беременная сестра…
– Стой! – перебиваю. – Прошу, не трогай их! Они ни в чём не виноваты!
Это настоящий крик отчаяния. Потому что я больше не знаю что делать. Поэтому иду на безрассудства. Хватаюсь за последнюю соломинку надежды.
– Возьми меня… – выдыхаю. – В долг.
Выберите полку для книги