Книги в жанре «Любовные романы»

— Кирилл. — Голос севший, чужой. — Там, на дороге ты кричал врачам… Спасайте ее, она беременная.

Он не отвечает куда-то в сторону…

— Про кого ты говорил? — я не свожу с него глаз. — Кто беременная?

— Полина, давай потом. — Он выпускает мою руку. — Тебе нельзя волноваться. Отдыхай.

— Нет. Сейчас. — Я собираю остатки сил. — Я хочу знать сейчас. Кто беременная, Кирилл?

Он молчит долго. Потом поворачивается ко мне, и в лице у него нет ни стыда, ни вины, одна усталость.

— Алиса, — говорит глухо. — Твоя сестра беременна.

— Алиса? — я не понимаю. — Откуда ты это знаешь?

Он выдерживает мой взгляд, не отводит глаз.

— Ребёнок мой. Алиса беременна от меня.

ЗАВЕРШЕНО! МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА

- Влада, я ухожу.
Я повернулась к мужу, недоуменно хмурясь.
- Куда? Скоро ужинать будем…
- Не куда, а к кому. К Алине ухожу.
Алина – жена его лучшего друга. Год назад тот погиб и с тех пор мой муж поддерживал его вдову.
Но все равно все это звучало… странно. Паша прятал глаза и казалось, что под этими словами кроется что-то страшное.
Я схватила полотенце, чтобы скрыть дрожь, вдруг охватившую все тело.
- Я не понимаю, Паш. Что случилось? Зачем тебе ехать к ней так срочно?
Он шумно выдохнул.
- Влада, ты глупая, что ли? Я к ней насовсем ухожу. Затем, что люблю ее. Всю жизнь любил.
Его слова бьют меня наотмашь.
Я смотрю на него потрясенно, а он говорит уже тише…
- Прости, Веснушка. Я старался тебя полюбить, правда. Я надеялся, что ты заполнишь мою пустоту. Но теперь… Алина болеет. Сильно. И я боюсь, что потеряю ее, так и не узнав, как это – быть с ней… Как это - быть счастливым.
В горе и в радости мой муж выбрал быть с другой женщиной

— Срок какой? — слышу над ухом.
— Двадцать восемь недель, — произношу с мимолетной улыбкой.
Арсен молчит. И я знаю, что происходит у моего бывшего мужа в голове.
Математика.
Мы развелись семь месяцев назад. Последний раз были вместе примерно тогда же.
— Детки — это хорошо, — говорит начальник госпиталя. — А трое… сразу, Марта Андреевна, отстреляетесь и все.
— Трое? — повышает голос Арсен. А затем медленно садится на стул. Трет лоб.
Арсен Далгатов на моих глазах переживал ранения, обстрелы и несколько операций. Но я никогда не видела его таким растерянным.
— Кто отец? — спрашивает хриплым голосом.
Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю:
— Мой бывший муж.
И выхожу за дверь, не дожидаясь, пока генерал окончательно переварит новость о том, что через несколько недель станет отцом троих детей.

Я слышу в динамике женский голос:

— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.

У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!

— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.

— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.

И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!

— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.

— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.

Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.

— Ты без меня никто, Алина! — голос мужа срывается на крик. Он всё сильнее сжимает руль. — Слышишь? Никто!
— Следи за дорогой, — ледяным тоном бросаю я.
— Не указывай мне!
Визг тормозов бьет по барабанным перепонкам.
Соня просыпается от грубого рывка. Она начинает истошно, надрывно реветь. Этот плач больного ребенка бьет по оголенным нервам.
— Тише-тише, бусинка, мама здесь, — шепчу я, склоняясь над автокреслом.
Антон выскакивает из-за руля.
Лицо перекошено от ярости, глаза налиты кровью.
— Что ты делаешь?! Антон, Соне плохо! — кричу я. – Надо ехать в больницу!
— Подумай-ка пока, каково тебе будет без меня! И не смей мне указывать! — рычит он мне прямо в лицо, перекрикивая невыносимый, захлебывающийся плач нашей малышки, оставшейся одной на заднем сиденье.
Я лечу спиной, проваливаясь в густые, дикие заросли колючего кустарника.
Машина ревёт, увозя моего ребёнка на бешеной скорости.
Но самое страшное случится потом, когда муж потеряет управление и не впишется в поворот...

— Посмотри на меня. Внимательно посмотри. — Он проводит ладонью по груди, по прессу, словно напоминая мне, на что я смотрю. — Я — Илья Дорохов. Меня уважают генералы. Меня боятся враги. И я наконец нашёл женщину, которая этого достойна! Которая смотрит на меня так, что у меня кровь закипает! И это не ты. К сожалению...
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…

— Максим. — Палыч трёт лицо ладонью. — Я в чужое не лезу и палкой в прошлое не тычу. Но я в этом кабинете двадцать лет сижу. Такие бумаги приходят не сами.
— Знаю.
— Что мне отвечать людям, если спросят?
— Что положено. Ты выдал, ты чист. — Я встаю. — Спасибо, что показал.
— Да чего уж.
Я иду по коридору к раздевалке, и мне неуютно уже не от сырости.
Пять лет ко мне не приходило ни одной бумаги. Ни одной проверки, ни одного запроса, ни одного вопроса под протокол — я жил тише воды, и в этом был весь смысл сделки.
А сегодня все изменилось.
Значит, за мной снова идут.

Когда самое важное — это уберечь любимых от опасности, даже правда может стать оружием.
Что делать, когда правда у каждого своя? Когда молчание испытывает на прочность доверие?
Если все что было прочно вчера, сегодня рушится, можно ли просто поверить?