Читать и слушать книги

Выписка из роддома должна была стать праздником.
Я представляла, как войду с ребёнком на руках в выписную комнату - немного бледная, слегка уставшая, но счастливая. Как муж будет меня встречать с огромным букетом цветов, с выражением благодарности и безграничной нежности на лице, при виде нашего крошечного чуда.
С утра я привела себя в порядок, надела платье (то, что выбрала ещё на шестом месяце: “чтобы выглядеть человеком”), сына укутали в голубой конверт, как маленький свёрток счастья.
И позвонила Максиму.
Гудки.
Ещё раз.
Гудки.
Я набрала номер своей лучшей подруги.
Никто не ответил.
Неожиданно мне стало смешно. Да, иногда так бывает - защитная реакция организма на сильное потрясение. Я засмеялась, потому что почувствовала, что это единственное, что мне осталось, иначе меня просто сломает.

Наши взгляды встречаются. В его глазах вспыхивает что-то тёмное, опасное, но он быстро гасит в себе эти эмоции. Смотрит на меня в упор и как-то нехорошо усмехается.
- Это тот самый незаменимый личный помощник? – спрашивает у Игоря Васильевича.
- Да. Алиса…
- Уволена, - отсекает холодно. – Мне предатели в компании не нужны.
В зале воцаряется тишина. Я стою, не в силах пошевелиться.
- Не расслышала?
- Всего доброго, - отвечаю таким же тоном и выхожу из зала под нарастающий гул голосов.
Я ожидала от этого дня, чего угодно, но только не встречу с бывшим. И он ещё смеет называть меня предательницей? Ничего не путает?

Он стоит в нашей спальне. Застёгивает ремень. На кровати — чужая женщина и мятые простыни.
Он не извиняется.
Он спрашивает: «Скажи, что тебе нужно, чтобы мы это закрыли.Бабло? Так я пополню твой счет. Сколько?»
Как сделку. Как проект. Как баг в программе.
— У меня в три — встреча, — добавляет он и делает глоток воды. — Я жду, Алина.
Четырнадцать лет.
Двое детей.
Одна дверь, которую я закрываю — тихо, без хлопка. Как крышку гроба. Любовь купить нельзя. Только мой муж жестокий тиран и думает иначе...

❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
— Не могу оторваться от ее форм, — говорит мой муж, пока я держу его юбилейный торт с надписью «Любимому и единственному мужчине». — Да и верх там как у звезды фильмов для взрослых, ну ты понял. Не девчонка, а просто амазонка!
— Вадим, ты бы с Верой поговорил, все-таки столько лет вместе, может просто разойдетесь по-доброму?
— Да ты что, Илюх, Верка мне как родная стала. Моя дряхлая старушка, как я без нее? А кто рубашки будет стирать да борщи мне на обед готовить? Алинка что ли? Она и яичницу пожарить не может, но вот омлет делает знатный!

Мой муж смеется. Стоит в курилке собственной дачи, где через пять минут гости будут кричать ему «С Днем рождения!» и обсуждает прелести своей любовницы.
Тогда я решила, что месть ему будет грандиозной, но не учла одного… Муж знает мой тайный секрет и хочет рассказать его нашему сыну…
Но я не сдамся, ведь жажда мести, сильнее страха!

— Игнат, что это?
Он не ожидал меня увидеть. Сидел на нашем диване, а рядом с ним какая-то блондинка, которая обнимала моего мужа.
— А ты не видишь? Отдыхаю!
— В нашем доме? С ней?
— Это мой дом, Катя. Я купил его. Я плачу за него. Ты здесь — по моему желанию.
— Я твоя жена.
— Формально, — он усмехнулся. Посмотрел на меня. Потом на неё. Она хихикнула и прижалась к нему.
— Я думала, у нас семья.
— Я тоже так думал. Пока ты не стала вечно ноющей и уставшей. Теперь ходишь с этим кислым лицом, портишь мне жизнь и ещё смеешь возмущаться.
— Игнат...
Он взял блондинку за подбородок, повернул к себе и поцеловал. При мне. Медленно, не стесняясь. Она обвила руками его шею. Я смотрела и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Не мешай нам, Катя, — сказал он, оторвавшись от её губ. — Иди в свою комнату или уходи. Мне всё равно. Ты — никто. И ты никому не нужна.

— Мам, я вернулся!
Войдя в дом, я замер, натолкнувшись на взгляд синеглазой незнакомки.
А она побледнела как полотно и начала жадно рассматривать мое лицо.
— Володя? — выдохнула пораженно, а потом сорвалась с места, обняла за шею и начала зацеловывать мои глаза, щеки, губы…
— Володенька, Вова, милый мой, родной… Господи, ты живой, живой…
Ошарашенный мозг завис, пытаясь понять, что происходит и почему меня целует незнакомая девушка.
Но выяснить я ничего не успел. Потому что она внезапно обмякла, потеряв сознание, и упала прямо мне в руки….

***
Два человека, два бойца, два имени. И одна ошибка, которая навсегда изменила людские судьбы.

— Накрой на стол, я голоден, — бросает муж, даже не глядя в мою сторону.
— Еды в доме нет, Руслан.
— Не понял?
— А что тут непонятного? Хочешь поесть — приготовь сам.
— А жена мне тогда для чего?
— Пусть Элеонора тебе готовит! — я отчаянно пытаюсь найти в его глазах хоть каплю стыда или вины.
— Она не умеет готовить, — отвечает он равнодушно.
— Я больше не буду твоей прислугой. Всё кончено, Руслан. Я ухожу.
— Я не дам тебе развод. Ты знала, на что шла, подписывая контракт. Соблюдай условия.
— В контракте не прописана обязанность терпеть твоих девок!
Два года я была идеальной «ширмой», скрывая свой талант художника. По иронии судьбы я написала портрет любовницы собственного мужа, и он сам же его оплатил. Это стало последней каплей.
Руслан думает, что я — его собственность, запертая в золотой клетке контракта. Но он не знает, что завтра, когда деньги за картину придут на мой счет, я исчезну. И заберу с собой тайну, которую он не заслуживает узнать — ребенка под моим сердцем.

- Эй, мы же просили нас не беспокоить, - недовольно бурчит Макар, но замирает, когда видит, кто к нему приближается. – Вика?
- Не буду извиняться, что помешала, - говорю ровным голосом.
- Вика, это ты?
- Я, представь себе.
- Да не может быть. Я что… с Олей? Оля! Ты что натворила?
- Вот только не нужно перекладывать вину на меня, - цедит сквозь зубы сестра.
- Ты зачем костюм Вики надела?
- Замёрзла потому что, - отвечает сестра с гаденькой улыбкой и смотрит при этом на меня.
- Ты же… Ты же даже говорила, как Вика. Ты специально, что ли? Чтобы меня подставить?
Макар возмущён так, что у него даже вены на лбу выступают. Он подлетает к Оле. Сестра визжит, когда он её за волосы стягивает со стола.
- Ты что удумала, дрянь? С Викой нас поссорить решила? – орёт на неё так, что с деревьев птицы взлетают. – Я тебя спрашиваю!
- Я хотела тебя, я тебя получила, - отвечает с улыбкой сытой кошки Оля, а я впадаю в ступор.

– Иди на аборт! – бросает, как приказ.

– Нет! Я не собираюсь убивать нашего сына! Ты больной?!

– Я больной?! Это ты больная. Короче, – муж усмехается, закатывает глаза, после чего снова переводит на меня взгляд, – Я предлагаю сделку: ты делаешь аборт, мы расходимся, и ты получаешь деньги.

– Нет, – мотаю головой.

– Уля, между нами всё кончено. Неужели ты до сих пор этого не поняла? Не надо за меня цепляться! – Усмешка тонкая, болезненная. – У меня есть любимая женщина, Арина. – Делает паузу, чтобы я прочувствовала каждое слово. – И она ждёт, как раз‑таки, здорового малыша. Мы будем семьей.

– Лиля?.. – муж смотрел на меня с удивлением и читаемой паникой во взгляде.
Он был в расстёгнутой рубашке. Верхние пуговицы болтались свободно, одна вообще, кажется, держалась на честном слове. Волосы взъерошены. На шее – красные следы помады. На губах тоже.
Я смотрела именно туда. Не в глаза. Не на лицо. На следы.
Из квартиры донёсся женский голос. Ленивый, довольный, слегка капризный.
– Милый, это доставка так быстро приехала?
Я моргнула. Милый. Слово ударило неожиданно сильнее помады. Потом появилась она.
На секунду в коридоре стало так тихо, что я слышала странный гул в голове. Толя резко повернулся к ней.
– Кристина, уйди.
Любовница моего мужа. Кристина. Теперь я лично видела ту, которая оставила свое белье в кармане пиджака моего мужа.