Книги в жанре «Мелодрама»
Я пришел в эту школу наводить порядок, а попал в настоящий эпицентр страстей. С одной стороны завуч с манерами королевы, с другой родительский комитет, готовый объявить мне войну за лишнюю пятерку. И среди этого безумия — Ульяна, учительница младших классов, которая умудряется воевать с системой и очаровывать меня одновременно.
Ее бывший муж строит козни, а влиятельные мамочки требуют увольнения "слишком правильной" учительницы. Но они еще не знают, что за своей строптивой подчиненной я пойду и в огонь, и в министерство. Разве может суровый директор остаться в стороне, когда его женщину обижают?
Удастся ли мне усмирить школьный "десант" и доказать Ульяне, что со мной ей не страшны никакие проверки?
Ее бывший муж строит козни, а влиятельные мамочки требуют увольнения "слишком правильной" учительницы. Но они еще не знают, что за своей строптивой подчиненной я пойду и в огонь, и в министерство. Разве может суровый директор остаться в стороне, когда его женщину обижают?
Удастся ли мне усмирить школьный "десант" и доказать Ульяне, что со мной ей не страшны никакие проверки?
— Пашка? Ты что с Инкой?
Муж закрывает собой дверь соседки.
— Марин, иди домой. Пока никто не увидел. Потом.
Я смотрю на его ботинки у чужого крыльца и киваю.
— Увидят. Обязательно все увидят. Я уж постараюсь.
Он думал, я поплачу, остыну и сделаю вид, что ничего не видела. Инна думала, что разыграет бедную больную овечку, и вся деревня её пожалеет.
Зря.
Я фельдшер. Сначала смотрю симптомы, потом назначаю лечение. А если пациентка врёт — подбираю средство поточнее.
В Малых Вязниках теперь будет громко. Особенно когда вещи мужа полетят во двор. Прямо перед соседями. Гусями и Батоном.
Муж закрывает собой дверь соседки.
— Марин, иди домой. Пока никто не увидел. Потом.
Я смотрю на его ботинки у чужого крыльца и киваю.
— Увидят. Обязательно все увидят. Я уж постараюсь.
Он думал, я поплачу, остыну и сделаю вид, что ничего не видела. Инна думала, что разыграет бедную больную овечку, и вся деревня её пожалеет.
Зря.
Я фельдшер. Сначала смотрю симптомы, потом назначаю лечение. А если пациентка врёт — подбираю средство поточнее.
В Малых Вязниках теперь будет громко. Особенно когда вещи мужа полетят во двор. Прямо перед соседями. Гусями и Батоном.
«Ты первая, кто идёт к шефу добровольно», — фыркнула Татьяна.
«Почему?» — удивилась я, поднимаясь со стула.
«Не знаю… Но стоит зайти в его кабинет — и мурашки бегут по коже, даже если его там нет», — махнула она рукой, словно отгоняя невидимое напряжение.
Я мечтала работать по профессии, но судьба распорядилась иначе: меня приняли помощницей к самому грозному адвокату столицы. И я… согласилась.
Всего несколько дней — и моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Запутанные дела, опасные люди, безумный ритм и неожиданные чувства.
Только сила характера и поддержка Александра помогли мне не сломаться.
А ещё — то странное, щемящее чувство, которое совсем не похоже на профессиональную симпатию.
Это история о первой любви, что приходит внезапно — и навсегда.
«Почему?» — удивилась я, поднимаясь со стула.
«Не знаю… Но стоит зайти в его кабинет — и мурашки бегут по коже, даже если его там нет», — махнула она рукой, словно отгоняя невидимое напряжение.
Я мечтала работать по профессии, но судьба распорядилась иначе: меня приняли помощницей к самому грозному адвокату столицы. И я… согласилась.
Всего несколько дней — и моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Запутанные дела, опасные люди, безумный ритм и неожиданные чувства.
Только сила характера и поддержка Александра помогли мне не сломаться.
А ещё — то странное, щемящее чувство, которое совсем не похоже на профессиональную симпатию.
Это история о первой любви, что приходит внезапно — и навсегда.
— Ты здесь что делаешь? — смотрю на мужа, выходящего из ванной соседнего дома.
— Марина, выйдем. Нам надо поговорить.
— Нет. Говори здесь. При ней. Ты у нас теперь кто? Муж, сантехник или будущий отец её ребёнка?
Беременная соседка бледнеет и хватается за живот, а я вдруг понимаю: дом, который муж купил нам на спокойную жизнь, стоял слишком близко к его второй семье.
Двадцать лет брака. Взрослые дети. Новый дом, который должен был стать началом тихой жизни. Я верила, что муж пропадает на работе, пока однажды не отнесла ошибочно доставленную коробку беременной соседке. Он думал, что сможет жить на два дома и держать нас обеих в удобной лжи. Только он плохо знал женщину, которую сам же предал.
— Марина, выйдем. Нам надо поговорить.
— Нет. Говори здесь. При ней. Ты у нас теперь кто? Муж, сантехник или будущий отец её ребёнка?
Беременная соседка бледнеет и хватается за живот, а я вдруг понимаю: дом, который муж купил нам на спокойную жизнь, стоял слишком близко к его второй семье.
Двадцать лет брака. Взрослые дети. Новый дом, который должен был стать началом тихой жизни. Я верила, что муж пропадает на работе, пока однажды не отнесла ошибочно доставленную коробку беременной соседке. Он думал, что сможет жить на два дома и держать нас обеих в удобной лжи. Только он плохо знал женщину, которую сам же предал.
Меня зовут Женя. Десять лет назад я вышла замуж за Тимофея – бизнесмена, мечту, мужчину, которого любила всем сердцем. Ради него я бросила карьеру финансиста. Ради него я терпела годы лечения, уколов, бесконечных протоколов ЭКО.
А потом случилось страшное – на седьмом месяце я потеряла ребёнка.
Тимофей сказал: «Может, так и лучше, ребёнок-то не совсем наш, донорский».
А через день после того, как моя жизнь рассыпалась , я увидела видео в соцсетях. На заднем плане, целуясь у борта теплохода, стояли мой муж и моя подруга. Пока я умирала в больнице, они пили шампанское.
Они думают, что я сломлена и буду плакать в подушку. Нет.
Они забыли, кем я была до того, как стала женой. Я – дочь своего отца. Я – финансист, который умеет считать. И я посчитаю всё до копейки, до последнего вздоха.
Игра началась.
А потом случилось страшное – на седьмом месяце я потеряла ребёнка.
Тимофей сказал: «Может, так и лучше, ребёнок-то не совсем наш, донорский».
А через день после того, как моя жизнь рассыпалась , я увидела видео в соцсетях. На заднем плане, целуясь у борта теплохода, стояли мой муж и моя подруга. Пока я умирала в больнице, они пили шампанское.
Они думают, что я сломлена и буду плакать в подушку. Нет.
Они забыли, кем я была до того, как стала женой. Я – дочь своего отца. Я – финансист, который умеет считать. И я посчитаю всё до копейки, до последнего вздоха.
Игра началась.
Девушка, сидящая напротив, слегка наклонила голову.
– Не ожидала? – она усмехнулась, глядя мне в глаза.
– Я спрашиваю, что это значит. – пыталась скрыть растерянность за маской выдержки.
Она медленно расправила плечи и, не отводя взгляда, сказала:
– Да отдыхать я собиралась с твоим мужем, Катя. И путевки эти для нас с ним.
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Не потому что слова были нечеткими. Нет, она сказала всё идеально ясно. Просто мозг отказался принимать смысл.
– Если это какой-то розыгрыш, то он очень глупый, – сказала я.
– Это не розыгрыш, Катя, – сказала она почти ласково. – Просто тебе наконец открыли глаза. Твой муж уже не твой вовсе.
– Не ожидала? – она усмехнулась, глядя мне в глаза.
– Я спрашиваю, что это значит. – пыталась скрыть растерянность за маской выдержки.
Она медленно расправила плечи и, не отводя взгляда, сказала:
– Да отдыхать я собиралась с твоим мужем, Катя. И путевки эти для нас с ним.
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Не потому что слова были нечеткими. Нет, она сказала всё идеально ясно. Просто мозг отказался принимать смысл.
– Если это какой-то розыгрыш, то он очень глупый, – сказала я.
– Это не розыгрыш, Катя, – сказала она почти ласково. – Просто тебе наконец открыли глаза. Твой муж уже не твой вовсе.
— Да, я сплю с твоим мужем! И что? — призналась Ольга, мать партнера нашей дочери по танцам.
Но мой муж всячески уверял, что она всё выдумала:
— Лен, кого ты слушаешь? Не было у меня ничего с ней!
Я не знала кому верить, но уже на следующий день решила подать на развод.
— Ты это серьезно? — спросил Кирилл изумленно. — Из-за чего? Из-за того, что наговорила тебе Ольга? Я же сказал — это всё ложь.
— Я не знаю, ложь это или нет. Я знаю только, что не могу так дальше.
— Как?
— Не доверять тебе. Сомневаться. Я не могу лечь с тобой в постель, Кирилл. Не могу притворяться, что всё хорошо. Потому что это не так.
— Дай мне шанс, — сказал он, взяв меня за руку. — Я докажу тебе, что ты зря во мне сомневаешься.
Но, как оказалось, не зря. Ведь очень скоро моя жизнь превратится в кошмар. А человек, с которым я прожила в браке двенадцать лет, окажется способен на нечто куда более ужасное, чем предательство.
Но мой муж всячески уверял, что она всё выдумала:
— Лен, кого ты слушаешь? Не было у меня ничего с ней!
Я не знала кому верить, но уже на следующий день решила подать на развод.
— Ты это серьезно? — спросил Кирилл изумленно. — Из-за чего? Из-за того, что наговорила тебе Ольга? Я же сказал — это всё ложь.
— Я не знаю, ложь это или нет. Я знаю только, что не могу так дальше.
— Как?
— Не доверять тебе. Сомневаться. Я не могу лечь с тобой в постель, Кирилл. Не могу притворяться, что всё хорошо. Потому что это не так.
— Дай мне шанс, — сказал он, взяв меня за руку. — Я докажу тебе, что ты зря во мне сомневаешься.
Но, как оказалось, не зря. Ведь очень скоро моя жизнь превратится в кошмар. А человек, с которым я прожила в браке двенадцать лет, окажется способен на нечто куда более ужасное, чем предательство.
Все говорили приятные слова, поднимали тосты: “За меня”. “За здоровье”.
Я улыбалась, кивала, благодарила. И всё ждала тот момент, когда муж, наконец, встанет и скажет что-то своё. Пусть не блестящее, не великое, но что-нибудь душевное. Как-никак 27 лет вместе!
Андрей встал. Взял бокал. Гости за столом притихли.
- Ну что, - откашлялся он. - Я хочу выпить за мою Аню! Хозяйственную, надёжную. Посмотрите сколько всего наготовила! А потому, подарок для неё я выбрал соответствующий.
И вынес коробку - большую, с красным бантом, но даже не потрудился завернуть её в обёрточную бумагу, поэтому на глянцевом картоне со всех возможных ракурсов красовалась функциональная мультиварка.
Бокал звякнул о стол. В наступившей тишине я слышала только стук крови в висках.
У меня внутри даже не кольнуло. Там как будто кто-то щёлкнул выключателем.
Мультиварка.
Я улыбалась, кивала, благодарила. И всё ждала тот момент, когда муж, наконец, встанет и скажет что-то своё. Пусть не блестящее, не великое, но что-нибудь душевное. Как-никак 27 лет вместе!
Андрей встал. Взял бокал. Гости за столом притихли.
- Ну что, - откашлялся он. - Я хочу выпить за мою Аню! Хозяйственную, надёжную. Посмотрите сколько всего наготовила! А потому, подарок для неё я выбрал соответствующий.
И вынес коробку - большую, с красным бантом, но даже не потрудился завернуть её в обёрточную бумагу, поэтому на глянцевом картоне со всех возможных ракурсов красовалась функциональная мультиварка.
Бокал звякнул о стол. В наступившей тишине я слышала только стук крови в висках.
У меня внутри даже не кольнуло. Там как будто кто-то щёлкнул выключателем.
Мультиварка.
— Значит, ты его невеста?
Оборачиваюсь.
Из кабинки выходит девушка. Поправляет на запястье браслеты и окидывает меня взглядом.
— Однако его вкус ухудшился. Небось думаешь, он в тебя влюблен и всё такое? Думаешь, притворилась и заарканила? — девица ухмыляется. — Наверное, думаешь, что он такой хороший внук, решил успокоить бабулю фальшивыми отношениями… А я знаю. Он хочет, чтобы старушка оставила ему наследство. Таково её условие.
Согласившись изобразить невесту бывшего одноклассника, я думала, что он просто хочет успокоить волнующуюся за него бабушку. Я не думала, что даже в такой мелочи он мне соврет. Но хуже всего другое — я поняла, что всегда его любила...
Оборачиваюсь.
Из кабинки выходит девушка. Поправляет на запястье браслеты и окидывает меня взглядом.
— Однако его вкус ухудшился. Небось думаешь, он в тебя влюблен и всё такое? Думаешь, притворилась и заарканила? — девица ухмыляется. — Наверное, думаешь, что он такой хороший внук, решил успокоить бабулю фальшивыми отношениями… А я знаю. Он хочет, чтобы старушка оставила ему наследство. Таково её условие.
Согласившись изобразить невесту бывшего одноклассника, я думала, что он просто хочет успокоить волнующуюся за него бабушку. Я не думала, что даже в такой мелочи он мне соврет. Но хуже всего другое — я поняла, что всегда его любила...
— Ты купил машину на мои деньги? А те, деньги что были отложены на Мальдивы?
— На мои деньги, Марта. Вклад был оформлен на меня.
— Там были мои премии. Мои подработки. Наш отпуск.
— Март, ну какие тебе Мальдивы? — Кирилл скользит по мне взглядом и морщится. — Я не хочу стесняться своей невесты на пляже.
— Значит, свадьбы не будет?
— Давай честно. Я устал ждать, когда ты приведёшь себя в порядок.
Два года я копила на поездку мечты. Два года верила, что любимый мужчина повезёт меня к океану и сделает предложение. А он забрал деньги, купил себе машину и бросил меня из-за моей полноты. Только он зря решил, что я запрусь дома и буду плакать. Потому что в нашем агентстве как раз начался отбор помощницы для миллиардера, который летит на Мальдивы. И да, он любит красоту, идеальный порядок и женщин с картинки. А я — пышка с разбитым сердцем, острым языком и огромным желанием утереть бывшему нос. Мальдивы у меня украли. Значит, я верну их сама.
— На мои деньги, Марта. Вклад был оформлен на меня.
— Там были мои премии. Мои подработки. Наш отпуск.
— Март, ну какие тебе Мальдивы? — Кирилл скользит по мне взглядом и морщится. — Я не хочу стесняться своей невесты на пляже.
— Значит, свадьбы не будет?
— Давай честно. Я устал ждать, когда ты приведёшь себя в порядок.
Два года я копила на поездку мечты. Два года верила, что любимый мужчина повезёт меня к океану и сделает предложение. А он забрал деньги, купил себе машину и бросил меня из-за моей полноты. Только он зря решил, что я запрусь дома и буду плакать. Потому что в нашем агентстве как раз начался отбор помощницы для миллиардера, который летит на Мальдивы. И да, он любит красоту, идеальный порядок и женщин с картинки. А я — пышка с разбитым сердцем, острым языком и огромным желанием утереть бывшему нос. Мальдивы у меня украли. Значит, я верну их сама.
Выберите полку для книги