Читать и слушать книги
— Ты станешь моей женой, — ошарашивает, замолкает, а потом задумчиво добавляет: — На полгода.
— Спасибо, но нет!
Дёргаю ручку автомобиля, желая поскорее сбежать от незнакомца. Только дверь заблокирована.
— Выпустите! — с трудом сдерживаю подступившую к горлу панику.
Мужчина усмехается, достаёт из внутреннего кармана пиджака мой паспорт, без слов напоминает: мне не сбежать.
— Нет, Лилия, пока мы не придём к компромиссу, а точнее, пока ты не скажешь своё “да”, ты никуда не уйдёшь.
***
Неудачное свидание обернулось для меня браком с незнакомцем. Фиктивным.
Мне полгода предстоит изображать жену заносчивого миллиардера. Только как не запутаться в этой лжи и не влюбиться в собственного мужа?
— Спасибо, но нет!
Дёргаю ручку автомобиля, желая поскорее сбежать от незнакомца. Только дверь заблокирована.
— Выпустите! — с трудом сдерживаю подступившую к горлу панику.
Мужчина усмехается, достаёт из внутреннего кармана пиджака мой паспорт, без слов напоминает: мне не сбежать.
— Нет, Лилия, пока мы не придём к компромиссу, а точнее, пока ты не скажешь своё “да”, ты никуда не уйдёшь.
***
Неудачное свидание обернулось для меня браком с незнакомцем. Фиктивным.
Мне полгода предстоит изображать жену заносчивого миллиардера. Только как не запутаться в этой лжи и не влюбиться в собственного мужа?
❤️🤍❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ❤️🤍❤️
Ледяной взгляд обжигает насквозь, и я невольно вздрагиваю.
— Ты скрывала от меня сына пять лет? — его голос звенит от злости и боли.
— У меня не было выбора…
— Выбор есть всегда, Ясмина. Ты просто выбрала ложь.
Слова режут больнее ножа. Я снова здесь, перед человеком, которого поклялась никогда не видеть. Но сегодня не до обещаний.
Наш сын умирает, и его единственная надежда — отец, которого он никогда не видел.
Гордей Черкасов — мое разбитое сердце, моя утраченная вера и моя главная ошибка. Я думала, что закрыла эту дверь навсегда. Но прошлое вернулось, чтобы предъявить свой счет.
Ледяной взгляд обжигает насквозь, и я невольно вздрагиваю.
— Ты скрывала от меня сына пять лет? — его голос звенит от злости и боли.
— У меня не было выбора…
— Выбор есть всегда, Ясмина. Ты просто выбрала ложь.
Слова режут больнее ножа. Я снова здесь, перед человеком, которого поклялась никогда не видеть. Но сегодня не до обещаний.
Наш сын умирает, и его единственная надежда — отец, которого он никогда не видел.
Гордей Черкасов — мое разбитое сердце, моя утраченная вера и моя главная ошибка. Я думала, что закрыла эту дверь навсегда. Но прошлое вернулось, чтобы предъявить свой счет.
– Я твой папа, – сказал Руслан моей дочери.
Яна посмотрела на меня, потом на него, потом снова на меня.
– А мама сказала, что ты космонавт, – заявила она. – Ты что, врешь? Или ты с неба упал?
Я прикрыла лицо рукой. Руслан, кажется, на секунду потерял дар речи. А потом, впервые за весь вечер, я увидела, как уголок его губ дрогнул. Он почти улыбнулся.
– Можно и так сказать, – ответил он Яне. – Упал. И, кажется, очень неудачно.
– Это точно, – буркнула я себе под нос.
Яна, удовлетворенная ответом, повернулась ко мне:
– Мам, а можно я ему голову дам? – Она протянула кукольную голову. – Моя кукла без головы плачет.
Вот так, с кукольной головой в руках, трехлетней девочкой в шляпе и котом, который снова вылез из-под дивана с бюстгальтером в зубах, я стояла напротив мужчины, которого когда-то любила, и понимала, что война только начинается. И что проиграна она, кажется, будет с треском. Но сдаваться без боя я не собиралась.
Яна посмотрела на меня, потом на него, потом снова на меня.
– А мама сказала, что ты космонавт, – заявила она. – Ты что, врешь? Или ты с неба упал?
Я прикрыла лицо рукой. Руслан, кажется, на секунду потерял дар речи. А потом, впервые за весь вечер, я увидела, как уголок его губ дрогнул. Он почти улыбнулся.
– Можно и так сказать, – ответил он Яне. – Упал. И, кажется, очень неудачно.
– Это точно, – буркнула я себе под нос.
Яна, удовлетворенная ответом, повернулась ко мне:
– Мам, а можно я ему голову дам? – Она протянула кукольную голову. – Моя кукла без головы плачет.
Вот так, с кукольной головой в руках, трехлетней девочкой в шляпе и котом, который снова вылез из-под дивана с бюстгальтером в зубах, я стояла напротив мужчины, которого когда-то любила, и понимала, что война только начинается. И что проиграна она, кажется, будет с треском. Но сдаваться без боя я не собиралась.
— Нужная деталь будет через пару дней, — произносит бывший. — Как все поменяю, пригоню тебе машину.
— Вот бы и у нас был такой папа! — вдруг восклицает мой четырехлетний сын. — Мама, этот дядя может все починить, даже твою машину.
— Дядя, а как тебя зовут? — спрашивает дочь.
— Игорь, — отвечает бывший.
— Игорь? — хором восклицают дети. — И наш папа Игорь, но мы его никогда не видели..
— Арина? — Игорь резко меняется в лице, медленно переводя взгляд на меня. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
Он выбрал службу, и наши отношения закончились. После его отъезда я узнала о беременности, но дети оказались ему не нужны, впрочем, как и я. Прошло пять лет, и мы снова встретились. У каждого своя жизнь, и он не должен знать о двойняшках. Вот только у моих детей другие планы.
— Вот бы и у нас был такой папа! — вдруг восклицает мой четырехлетний сын. — Мама, этот дядя может все починить, даже твою машину.
— Дядя, а как тебя зовут? — спрашивает дочь.
— Игорь, — отвечает бывший.
— Игорь? — хором восклицают дети. — И наш папа Игорь, но мы его никогда не видели..
— Арина? — Игорь резко меняется в лице, медленно переводя взгляд на меня. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
Он выбрал службу, и наши отношения закончились. После его отъезда я узнала о беременности, но дети оказались ему не нужны, впрочем, как и я. Прошло пять лет, и мы снова встретились. У каждого своя жизнь, и он не должен знать о двойняшках. Вот только у моих детей другие планы.
– Ты не покинешь номер! – рявкаю я, резко отшатываясь в сторону, чтобы избежать хлесткой пощёчины.
– А это уже похищение, – цедит журналистка сквозь зубы.
– Нет, потому что ты вломилась сюда сама.
– Но это ты открыл дверь. И теперь я ухожу…
Ольга стремительно разворачивается, а я, повинуясь профессиональным инстинктам, въевшимся в мою суть, хватаю журналистку за руку.
– Ты не выйдешь отсюда, пока не удалишь все записи с телефона и не подпишешь договор о неразглашении.
Если бы Ольга собиралась подчиниться, она сделала бы это ещё там, внизу, у бара, где пыталась выудить у меня хоть крупицу информации.
– Не понимаю, о чем ты.
– Тебе что дороже: свобода или громкая статья?
Но ответ мне уже очевиден. По блеску в глазах, гневно пульсирующей венке на шее, капле пота, стекающей в ложбинку между грудями. Ольга не отступит. Но и у меня нет другого варианта.
– Отпусти!
– О, а еще десять минут назад ты была готова повиснуть на мне.
– А это уже похищение, – цедит журналистка сквозь зубы.
– Нет, потому что ты вломилась сюда сама.
– Но это ты открыл дверь. И теперь я ухожу…
Ольга стремительно разворачивается, а я, повинуясь профессиональным инстинктам, въевшимся в мою суть, хватаю журналистку за руку.
– Ты не выйдешь отсюда, пока не удалишь все записи с телефона и не подпишешь договор о неразглашении.
Если бы Ольга собиралась подчиниться, она сделала бы это ещё там, внизу, у бара, где пыталась выудить у меня хоть крупицу информации.
– Не понимаю, о чем ты.
– Тебе что дороже: свобода или громкая статья?
Но ответ мне уже очевиден. По блеску в глазах, гневно пульсирующей венке на шее, капле пота, стекающей в ложбинку между грудями. Ольга не отступит. Но и у меня нет другого варианта.
– Отпусти!
– О, а еще десять минут назад ты была готова повиснуть на мне.
Я заплатила за одну ночь без обязательств.
Никаких фамилий. Никаких телефонов. Никакого завтрака и обещаний встретиться снова.
И получила именно то, что хотела: взрослого, красивого мужчину, отличный секс и возможность утром забыть друг о друге.
Через четыре дня я вхожу в переговорную собственной компании и вижу его напротив.
Только теперь он не Марк из закрытого клуба знакомств.
Он — Лев Арсеньев, управляющий партнер фонда, который только что купил тридцать процентов моего бизнеса.
Мы быстро договариваемся: та ночь не имеет отношения к работе.
Проблема в том, что я снова его хочу.
А потом он голосует против моих решений, знает о моей компании то, чего иногда не может мне рассказать, и однажды его фонд предлагает купить уже контрольный пакет.
Теперь мне придется понять, что опаснее: впустить инвестора слишком глубоко в свой бизнес или мужчину — в свою жизнь.
Никаких фамилий. Никаких телефонов. Никакого завтрака и обещаний встретиться снова.
И получила именно то, что хотела: взрослого, красивого мужчину, отличный секс и возможность утром забыть друг о друге.
Через четыре дня я вхожу в переговорную собственной компании и вижу его напротив.
Только теперь он не Марк из закрытого клуба знакомств.
Он — Лев Арсеньев, управляющий партнер фонда, который только что купил тридцать процентов моего бизнеса.
Мы быстро договариваемся: та ночь не имеет отношения к работе.
Проблема в том, что я снова его хочу.
А потом он голосует против моих решений, знает о моей компании то, чего иногда не может мне рассказать, и однажды его фонд предлагает купить уже контрольный пакет.
Теперь мне придется понять, что опаснее: впустить инвестора слишком глубоко в свой бизнес или мужчину — в свою жизнь.
— Что это? — тихо спросил он.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
В день самого важного мероприятия года муж сообщает мне, что хочет развода. А потом в кабинет входит его любовница — с бейджем коммерческого директора. С моей должностью.
Глеб уверен, что я все равно спасу вечер. Потому что пятнадцать лет я спасала его компанию, его решения и нашу общую жизнь.
Я действительно довожу мероприятие до конца. А потом ухожу.
Утром предложение о работе делает Данил Керн — самый неудобный клиент, с которым мне когда-либо приходилось работать. Теперь он мой босс, а нашим главным конкурентом становится компания бывшего мужа.
Все усложняется, когда Глеб выходит на важнейший конкурс с концепцией, которую четыре года назад придумала я.
Мне придется заново доказать, чего стоит мое имя. Разобраться, кому можно доверять. И решить, что делать с мужчиной, который впервые не пытается решить мою жизнь за меня — но постепенно становится ее слишком важной частью.
Глеб уверен, что я все равно спасу вечер. Потому что пятнадцать лет я спасала его компанию, его решения и нашу общую жизнь.
Я действительно довожу мероприятие до конца. А потом ухожу.
Утром предложение о работе делает Данил Керн — самый неудобный клиент, с которым мне когда-либо приходилось работать. Теперь он мой босс, а нашим главным конкурентом становится компания бывшего мужа.
Все усложняется, когда Глеб выходит на важнейший конкурс с концепцией, которую четыре года назад придумала я.
Мне придется заново доказать, чего стоит мое имя. Разобраться, кому можно доверять. И решить, что делать с мужчиной, который впервые не пытается решить мою жизнь за меня — но постепенно становится ее слишком важной частью.
Аннотация с первого тома!
***
1. Двое детей, одна из которых моя племянница;
2. Сбежавший недомужик;
3. Низкооплачиваемая работа с сукой-админом;
4. Старенькая съемная квартира;
В свои двадцать шесть я собрала полный комплект "счастливой жизни"...
Так мне казалось, пока на кассу ко мне не подошел молодой парень, который, как выяснилось, еще и мой новый сосед!
***
1. Двое детей, одна из которых моя племянница;
2. Сбежавший недомужик;
3. Низкооплачиваемая работа с сукой-админом;
4. Старенькая съемная квартира;
В свои двадцать шесть я собрала полный комплект "счастливой жизни"...
Так мне казалось, пока на кассу ко мне не подошел молодой парень, который, как выяснилось, еще и мой новый сосед!
- Ты говорил, что отпустишь меня.
- У тебя мой ребёнок, Лира. Это всё меняет, - Палач приближается, и я чувствую его родной и одновременно ненавистный запах.
- Ты думаешь, что я просто забуду всё, что ты со мной сделал?
- Ты - моя, - тёмные глаза смотрят прямо в душу. - Боюсь, что у тебя нет выбора.
- Выбор есть! Ты избавился от меня. А я избавилась от твоего ребёнка!
Я вру, глядя в глаза самому опасному человеку из всех, что я встречала.
"Палач" - так я его называла.
Я думала, он погиб. Но я ошибалась.
Он вернулся за моим ребёнком.
Но этот малыш лишь мой. А не его.
Палач никогда не станет его отцом.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЦИКЛА - МОЙ НОВЫЙ ХОЗЯИН
https://litmarket.ru/books/moy-novyy-hozyain-1
- У тебя мой ребёнок, Лира. Это всё меняет, - Палач приближается, и я чувствую его родной и одновременно ненавистный запах.
- Ты думаешь, что я просто забуду всё, что ты со мной сделал?
- Ты - моя, - тёмные глаза смотрят прямо в душу. - Боюсь, что у тебя нет выбора.
- Выбор есть! Ты избавился от меня. А я избавилась от твоего ребёнка!
Я вру, глядя в глаза самому опасному человеку из всех, что я встречала.
"Палач" - так я его называла.
Я думала, он погиб. Но я ошибалась.
Он вернулся за моим ребёнком.
Но этот малыш лишь мой. А не его.
Палач никогда не станет его отцом.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЦИКЛА - МОЙ НОВЫЙ ХОЗЯИН
https://litmarket.ru/books/moy-novyy-hozyain-1
Выберите полку для книги