Книги в жанре «Современный любовный роман»
⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
⭐⭐⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
– Ваш муж без ума от меня! – произносит девушка моего сына. – Генерал Тарасов давно вас не любит. Вы – сухая курага, и вы больше не сможете подарить ему счастье. В отличие от меня, ведь я беременна!
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
! КНИГА ЗАВЕРШЕНА !
Мой генеральный — хладнокровный монстр.
Красавчик, в идеальном костюме с иголочки, но характер — просто дрянь!
Он совершенно по-хамски унизил меня перед коллективом из-за личных предубеждений.
Я в долгу не осталась: уволилась и швырнула в него туфельку.
Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.
Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права... на меня!
Эй, какого черта?
Может быть, потому что мы… совершенно случайно оказались в одной постели?!
Мой генеральный — хладнокровный монстр.
Красавчик, в идеальном костюме с иголочки, но характер — просто дрянь!
Он совершенно по-хамски унизил меня перед коллективом из-за личных предубеждений.
Я в долгу не осталась: уволилась и швырнула в него туфельку.
Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.
Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права... на меня!
Эй, какого черта?
Может быть, потому что мы… совершенно случайно оказались в одной постели?!
— Как это, передумал? — удивляется его брат. — Ты же хотел всем объявить, что станешь отцом.
Муж усмехается.
— Хотел. Но после госпитализации Лилькиной уже не уверен, что она дотянет. Возраст всё-таки.
Я зажимаю рот ладонью, чтоб не крикнуть.
— Ну ты даешь. Сам жену уговаривал на ребенка, сам до больницы довёл, а теперь в кусты?
Муж отвечает без грамма сомнения:
— Да знаешь, представил я, как покажу её мужикам завтра. У Дани жена молодая, беременная, глаза горят. У Тимохи тоже девчонка юркая, свежая. А у меня кто? Лиля.
У меня сжимает грудь, так, что вдохнуть больно.
Я только что вышла из больницы, а он обсуждает, как я буду смотреться рядом с молодыми жёнами других мужиков.
— А если родит? Не рано ли ты, брат, Лильку со счетов списываешь?
— А если и родит, то с младенцем она вообще не на мать будет похожа, а на бабушку. Тьфу! Позорище.
Он хочет красивую картинку?
Я ему устрою картинку. Такую, что он не забудет.
Муж усмехается.
— Хотел. Но после госпитализации Лилькиной уже не уверен, что она дотянет. Возраст всё-таки.
Я зажимаю рот ладонью, чтоб не крикнуть.
— Ну ты даешь. Сам жену уговаривал на ребенка, сам до больницы довёл, а теперь в кусты?
Муж отвечает без грамма сомнения:
— Да знаешь, представил я, как покажу её мужикам завтра. У Дани жена молодая, беременная, глаза горят. У Тимохи тоже девчонка юркая, свежая. А у меня кто? Лиля.
У меня сжимает грудь, так, что вдохнуть больно.
Я только что вышла из больницы, а он обсуждает, как я буду смотреться рядом с молодыми жёнами других мужиков.
— А если родит? Не рано ли ты, брат, Лильку со счетов списываешь?
— А если и родит, то с младенцем она вообще не на мать будет похожа, а на бабушку. Тьфу! Позорище.
Он хочет красивую картинку?
Я ему устрою картинку. Такую, что он не забудет.
— Немедленно высадите меня! Я никуда не полечу с женщиной за штурвалом! – истерит молодая девица в розовом.
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Давай без обид, ладно? — холодно бросил муж. — Я тебе изменяю. У меня уже есть семья. Я просто не знал, как тебе сказать!
Дверь дорогого кроссовера открылась и оттуда вышла яркая рыжеволосая девушка. С огромным животом.
А на заднем сиденье — двое незнакомых детей.
У меня сжалось сердце.
— Ты посадил нашего сына в багажник! А они… Как ты мог, Стас?!
— Только давай без истерик! Мест не хватило. Он сам сказал, что ему интересно было бы там прокатиться. Как в танке! Правда, сынок?
Тимур молчал. Вжимался в меня и плакал.
— Развод оформим быстро, онлайн. Нам делить нечего… А наследство твоей бабки я в благодарность принял!
— Милый, поехали уже! — девица вцепилась в его руку. — Мне страшно! Город скоро сравняют с землёй!
Где-то вдалеке раздался взрыв. Земля задрожала.
— Да, едем! Нин, для вас мест нет, но кто-нибудь другой подберёт!
Машина резко сорвалась и исчезла за поворотом.
Я прижала сына к себе, не зная, что нам делать дальше.
А через минуту в городе начался ад...
Дверь дорогого кроссовера открылась и оттуда вышла яркая рыжеволосая девушка. С огромным животом.
А на заднем сиденье — двое незнакомых детей.
У меня сжалось сердце.
— Ты посадил нашего сына в багажник! А они… Как ты мог, Стас?!
— Только давай без истерик! Мест не хватило. Он сам сказал, что ему интересно было бы там прокатиться. Как в танке! Правда, сынок?
Тимур молчал. Вжимался в меня и плакал.
— Развод оформим быстро, онлайн. Нам делить нечего… А наследство твоей бабки я в благодарность принял!
— Милый, поехали уже! — девица вцепилась в его руку. — Мне страшно! Город скоро сравняют с землёй!
Где-то вдалеке раздался взрыв. Земля задрожала.
— Да, едем! Нин, для вас мест нет, но кто-нибудь другой подберёт!
Машина резко сорвалась и исчезла за поворотом.
Я прижала сына к себе, не зная, что нам делать дальше.
А через минуту в городе начался ад...
Мир Насти рухнул за несколько секунд. Измена мужа, о которой она даже не догадывалась, оказалась правдой. Но настоящий удар ждал её впереди — когда она потребовала объяснений.
— Я женился на тебе из-за денег твоего отца, — сказал он, глядя на неё с холодной злобой. — Ты была просто трамплином. Страшной, скучной бабой, через которую можно было прыгнуть в нормальную жизнь. Я терпел тебя семь лет. Каждую ночь я притворялся, что мне не противно прикасаться к тебе.
— Ты — ничто без меня, — бросил он напоследок и ушёл к другой.
Как можно жить дальше, когда мужчина, которому ты верила, говорит тебе: Ты — просто привычка. Приложение к моей жизни. Мебель, которую я терпел.
Как пережить предательство и потерю всего, что дорого?
Настя осталась одна. С сыном. С разбитым сердцем. И с одним единственным желанием — выжить.
— Я женился на тебе из-за денег твоего отца, — сказал он, глядя на неё с холодной злобой. — Ты была просто трамплином. Страшной, скучной бабой, через которую можно было прыгнуть в нормальную жизнь. Я терпел тебя семь лет. Каждую ночь я притворялся, что мне не противно прикасаться к тебе.
— Ты — ничто без меня, — бросил он напоследок и ушёл к другой.
Как можно жить дальше, когда мужчина, которому ты верила, говорит тебе: Ты — просто привычка. Приложение к моей жизни. Мебель, которую я терпел.
Как пережить предательство и потерю всего, что дорого?
Настя осталась одна. С сыном. С разбитым сердцем. И с одним единственным желанием — выжить.
Я была уверена, что наша с мужем любовь с каждым годом расцветает все сильнее. Так же пышно, как мои любимые пионы на даче. Красивые, яркие, крупные.
Но однажды я приезжаю и вижу, что цветы срезаны, а в летнем душе резвятся муж и моя коллега. И вся моя прекрасная благоустроенная жизнь - лишь картинка для соцсетей, за которой нет ничего, кроме моих иллюзий.
Кажется, мир разрушен до основания, я опозорена на все СНТ, еще и на работе все в курсе...
Но жизнь любит делать и приятные сюрпризы. И мой ждет меня совсем рядом - по соседству.
Но однажды я приезжаю и вижу, что цветы срезаны, а в летнем душе резвятся муж и моя коллега. И вся моя прекрасная благоустроенная жизнь - лишь картинка для соцсетей, за которой нет ничего, кроме моих иллюзий.
Кажется, мир разрушен до основания, я опозорена на все СНТ, еще и на работе все в курсе...
Но жизнь любит делать и приятные сюрпризы. И мой ждет меня совсем рядом - по соседству.
— Татьяна, — произносит он тихо, так, что слышу только я. Голос низкий, без полутонов. — Сегодня ночью я снова на дежурстве.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.
Выберите полку для книги