Книги в жанре «Современный любовный роман»
- Хотел спросить, что ты делаешь в этой дыре.
- А ты не заметил? Полы мою… Ещё вопросы есть?
Бывший муж, он же новый владелец завода, окидывает меня взглядом с ног до головы и качает головой, будто сам не верит тому, что мы встретились и разговариваем.
Я стою с ведром и тряпкой в рабочей робе, а он в деловом костюме стоимостью в мою годовую зарплату.
Не хочу его не видеть, не слышать, но вечером он стучится в мою дверь.
- Что, Лёшенька, решил, наконец, сына своего заехать проведать? – бросает моя мама.
На лице бывшего написано глубокое потрясение. Он смотрит на меня горящим взглядом, пронизывающим насквозь.
- Сына? – переспрашивает он. – У меня есть сын?
- А ты не заметил? Полы мою… Ещё вопросы есть?
Бывший муж, он же новый владелец завода, окидывает меня взглядом с ног до головы и качает головой, будто сам не верит тому, что мы встретились и разговариваем.
Я стою с ведром и тряпкой в рабочей робе, а он в деловом костюме стоимостью в мою годовую зарплату.
Не хочу его не видеть, не слышать, но вечером он стучится в мою дверь.
- Что, Лёшенька, решил, наконец, сына своего заехать проведать? – бросает моя мама.
На лице бывшего написано глубокое потрясение. Он смотрит на меня горящим взглядом, пронизывающим насквозь.
- Сына? – переспрашивает он. – У меня есть сын?
Мой муж — олигарх Давид Строганов вдвое старше меня. Он жестокий ревнивец, и я и шага без него не могу ступить. Но, несмотря на это, я все равно его люблю.
Но сегодня я увидела переписку в его телефоне:
— Еду к тебе, киска. Ждешь своего тигра? — писал он своей любовнице, которая слала ему откровенные фотографии.
Я была готова быть покорной женой, но только верному мужу.
Он бы ни за что не отпустил меня, и мне пришлось бежать от предателя тайно.
Я думала, что освободилась, но еще не знала, что самые тяжелые испытания ждут впереди.
Но сегодня я увидела переписку в его телефоне:
— Еду к тебе, киска. Ждешь своего тигра? — писал он своей любовнице, которая слала ему откровенные фотографии.
Я была готова быть покорной женой, но только верному мужу.
Он бы ни за что не отпустил меня, и мне пришлось бежать от предателя тайно.
Я думала, что освободилась, но еще не знала, что самые тяжелые испытания ждут впереди.
Мою машину, кажется, угоняют.
Только кто? И как он проник на территорию моего коттеджа?
Водительская дверь открыта.
Мотор работает.
Изнутри доносится какая-то возня и восторженное:
— Давай, газ! Газ жми!
— Да жму я! Жму!
И всё это высокими детскими голосами.
Я действую на автомате — подлетаю, отпихиваю двух мальцов, залезших в мою тачку, запрыгиваю на водительское сиденье, давлю ногой на тормоз, глушу двигатель, хватаю за шиворот того, кто сидит за рулём.
— Какого хрена?! — рявкаю я. — Вы кто такие?!
Мелкий водила, которого я только что стащил с сиденья, даже не плачет. Он поправляет футболку, смотрит на меня с такой наглостью, что у меня челюсть сводит.
— А вы чего руки распускаете? — заявляет он. — Не фиг было ключи в машине оставлять.
— Я сейчас поговорю с вашим папой…
— А у нас только мама. И она очень красивая.
И моя бывшая… как выяснилось
А дети-то тогда чьи?
Только кто? И как он проник на территорию моего коттеджа?
Водительская дверь открыта.
Мотор работает.
Изнутри доносится какая-то возня и восторженное:
— Давай, газ! Газ жми!
— Да жму я! Жму!
И всё это высокими детскими голосами.
Я действую на автомате — подлетаю, отпихиваю двух мальцов, залезших в мою тачку, запрыгиваю на водительское сиденье, давлю ногой на тормоз, глушу двигатель, хватаю за шиворот того, кто сидит за рулём.
— Какого хрена?! — рявкаю я. — Вы кто такие?!
Мелкий водила, которого я только что стащил с сиденья, даже не плачет. Он поправляет футболку, смотрит на меня с такой наглостью, что у меня челюсть сводит.
— А вы чего руки распускаете? — заявляет он. — Не фиг было ключи в машине оставлять.
— Я сейчас поговорю с вашим папой…
— А у нас только мама. И она очень красивая.
И моя бывшая… как выяснилось
А дети-то тогда чьи?
— Посмотри на меня. Внимательно посмотри. — Он проводит ладонью по груди, по прессу, словно напоминая мне, на что я смотрю. — Я — Илья Дорохов. Меня уважают генералы. Меня боятся враги. И я наконец нашёл женщину, которая этого достойна! Которая смотрит на меня так, что у меня кровь закипает! И это не ты. К сожалению...
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…
- Эта точно уехала? - произносит ядовито любовница мужа.
- Конечно, уехала. Я же ей вчера всё объяснил. Развод. Новая жизнь. Ты и наш ребёнок. Что ей ещё остаётся? Тем более Саша… Она ведь как старая беззубая собака, которой даже лаять нет сил. Просто поскулит от боли - и уйдёт в свой угол, - ухмыляется мой муж.
Я слышу каждое слово мужа и смех этой суки на лестничной площадке. У нашей двери.
Дверь распахивается. В проёме - силуэт мужа. Он входит уверенно, как хозяин жизни, но, сделав шаг, замирает. Глаза расширяются, рот приоткрывается, и он молчит, когда видит…
***
Ещё вчера я хотела рассказать самую радостную новость в нашей жизни, но муж опередил меня.
Он выгнал меня из нашей квартиры, решив поселиться в ней с беременной любовницей - так и не узнав, что я тоже ношу его ребёнка.
Он считает меня слабой и «беззубой». Но от меня так просто не избавиться, и скоро он узнает, на что способна брошенная беременная женщина…
- Конечно, уехала. Я же ей вчера всё объяснил. Развод. Новая жизнь. Ты и наш ребёнок. Что ей ещё остаётся? Тем более Саша… Она ведь как старая беззубая собака, которой даже лаять нет сил. Просто поскулит от боли - и уйдёт в свой угол, - ухмыляется мой муж.
Я слышу каждое слово мужа и смех этой суки на лестничной площадке. У нашей двери.
Дверь распахивается. В проёме - силуэт мужа. Он входит уверенно, как хозяин жизни, но, сделав шаг, замирает. Глаза расширяются, рот приоткрывается, и он молчит, когда видит…
***
Ещё вчера я хотела рассказать самую радостную новость в нашей жизни, но муж опередил меня.
Он выгнал меня из нашей квартиры, решив поселиться в ней с беременной любовницей - так и не узнав, что я тоже ношу его ребёнка.
Он считает меня слабой и «беззубой». Но от меня так просто не избавиться, и скоро он узнает, на что способна брошенная беременная женщина…
(2065)
—Сексуальный орган? Серьезно? В мужчине главный и единственный сексуальный орган — это мозг. Интеллект, культура общения, уважение к чужим границам и умение вести диалог. А у этого каменного истукана мозг — это явно самое слабое место! Он привык всё решать ором, басом и давлением. Уверена, там вместо извилин только гранитная крошка!
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
— Ты спрашиваешь, почему я тебе не сказала? — повторяю тихо. — А что я должна была сделать, Кир? Позвонить через месяц после развода и сообщить, что все, от чего ты столько лет отказывался, теперь все-таки случилось?
— Ты должна была сказать мне правду.
— Зачем?
— Затем, что это мои дети!
— Я три года просила тебя о ребенке. Три года, Кирилл. И каждый раз слышала одно и то же. Ты не хочешь. Ты не создан быть отцом. Тебе хорошо вдвоем. Вопрос закрыт. В конце концов ты предпочел развестись со мной, но не изменить своего решения!
— Я не хотел заводить детей, Стеш.
— Вот именно.
Он поворачивается ко мне, наступает, припирает меня к стене.
— Я не хотел заводить детей. Но ты уже забеременела и родила. Мои дочери уже появились на свет, когда ты решила за меня, что мне о них знать необязательно. Ты хоть понимаешь разницу?
— Ты должна была сказать мне правду.
— Зачем?
— Затем, что это мои дети!
— Я три года просила тебя о ребенке. Три года, Кирилл. И каждый раз слышала одно и то же. Ты не хочешь. Ты не создан быть отцом. Тебе хорошо вдвоем. Вопрос закрыт. В конце концов ты предпочел развестись со мной, но не изменить своего решения!
— Я не хотел заводить детей, Стеш.
— Вот именно.
Он поворачивается ко мне, наступает, припирает меня к стене.
— Я не хотел заводить детей. Но ты уже забеременела и родила. Мои дочери уже появились на свет, когда ты решила за меня, что мне о них знать необязательно. Ты хоть понимаешь разницу?
— Ты влезла между нами. В щель, которой раньше не было. Теперь он смотрит на меня как на врага. Из-за тебя.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
- Маша, я подал на развод.
- Что?
Моя рука зависает над кастрюлей, в которой настаивается густой суп-харчо, настоящий, грузинский, рецепт которого когда-то мне дал водитель моего мужа, сержант Джугелия.
Он не шутит. Он на самом деле готов перечеркнуть двадцать пять лет брака, любовь, семью, детей, бесконечные переезды, житьё в неустроенных гарнизонах, и его смерть, в которую я когда-то не поверила и вытащила его буквально с того света.
Мой муж даже находит объяснение.
- Ты была хорошей женой, Маша. Правда. В трудные времена. Но для хороших времён мне нужна другая.
Он предлагает мне съехать, оставить все вещи, драгоценности, которые мне больше не нужны. Он готов лишить меня всего просто потому, что нашёл женщину для хорошей, сытой жизни.
Только вот мой муж не знает, какую «хорошую» жизнь я ему устрою!
- Твой муж замешан в серьёзных махинациях. И вся информация на флешках, которые ты передала.
Ну что, генерал, посмотрим, с кем тебе будет хорошо?
- Что?
Моя рука зависает над кастрюлей, в которой настаивается густой суп-харчо, настоящий, грузинский, рецепт которого когда-то мне дал водитель моего мужа, сержант Джугелия.
Он не шутит. Он на самом деле готов перечеркнуть двадцать пять лет брака, любовь, семью, детей, бесконечные переезды, житьё в неустроенных гарнизонах, и его смерть, в которую я когда-то не поверила и вытащила его буквально с того света.
Мой муж даже находит объяснение.
- Ты была хорошей женой, Маша. Правда. В трудные времена. Но для хороших времён мне нужна другая.
Он предлагает мне съехать, оставить все вещи, драгоценности, которые мне больше не нужны. Он готов лишить меня всего просто потому, что нашёл женщину для хорошей, сытой жизни.
Только вот мой муж не знает, какую «хорошую» жизнь я ему устрою!
- Твой муж замешан в серьёзных махинациях. И вся информация на флешках, которые ты передала.
Ну что, генерал, посмотрим, с кем тебе будет хорошо?
- Сейчас приедет мой Котик! И вы курицы ответите за все! - вульгарная девица влетевшая в мою машину на дорогущей иномарке орет так, что уши закладывает.
Я так ошарашена, что несколько секунд просто смотрю на нее.
- Девушка... вы сами врезались в меня! Вы знак видели?!
- Какой знак?! - она даже не поворачивает головы. - Ты мне тут знаки будешь рисовать?! Ты видела, на чем я еду, и на чем ты ползешь, чучело? Кто тебя вообще на дорогу выпустил на этом корыте?!
- Не хамите! – выговариваю зло, голова взрывается от боли.
- Слышь, ты! Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Я сейчас своему мужчине позвоню!
Девица прищуривается. В глазах злоба и предвкушение, как у ребенка, который сейчас раздавит жука.
- Мой котик тебя, лохудру драную, заставит на коленях передо мной ползать!
Девица вызывает своего любовника, чтобы он со мной разобрался, только вот шоку моему нет предела, когда из знакомой машины появляется мой муж и выдыхает:
- Вера, а ты что тут делаешь?!
Я так ошарашена, что несколько секунд просто смотрю на нее.
- Девушка... вы сами врезались в меня! Вы знак видели?!
- Какой знак?! - она даже не поворачивает головы. - Ты мне тут знаки будешь рисовать?! Ты видела, на чем я еду, и на чем ты ползешь, чучело? Кто тебя вообще на дорогу выпустил на этом корыте?!
- Не хамите! – выговариваю зло, голова взрывается от боли.
- Слышь, ты! Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Я сейчас своему мужчине позвоню!
Девица прищуривается. В глазах злоба и предвкушение, как у ребенка, который сейчас раздавит жука.
- Мой котик тебя, лохудру драную, заставит на коленях передо мной ползать!
Девица вызывает своего любовника, чтобы он со мной разобрался, только вот шоку моему нет предела, когда из знакомой машины появляется мой муж и выдыхает:
- Вера, а ты что тут делаешь?!
Выберите полку для книги