Книги в жанре «Современный любовный роман»
Она – джазовая певица с десятилетней дочерью и вечным беспорядком в квартире.
Он – архитектор, который мечтает о тишине и ненавидит громкую музыку.
Они – бывшие. которые не виделись одиннадцать лет.
Теперь они соседи. Их разделяет только бетонная стена и куча невысказанных обид.
Но есть одна проблема. Кошка Маркиза не признаёт границ. Она перепрыгивает с террасы на террасу, знакомит десятилетнюю Соню с «дядей Олегом».
Есть ли у них шанс?
Романтическая история о втором шансе, семейных тайнах и кошке, которая знает всё.
Он – архитектор, который мечтает о тишине и ненавидит громкую музыку.
Они – бывшие. которые не виделись одиннадцать лет.
Теперь они соседи. Их разделяет только бетонная стена и куча невысказанных обид.
Но есть одна проблема. Кошка Маркиза не признаёт границ. Она перепрыгивает с террасы на террасу, знакомит десятилетнюю Соню с «дядей Олегом».
Есть ли у них шанс?
Романтическая история о втором шансе, семейных тайнах и кошке, которая знает всё.
Мой идеальный жених напал на меня, а Роман - совершенно посторонний парень - спас. Мы из разных миров. Я - ношу бренды и живу в огромной доме, он - ездит на мотоцикле и снимает жильё.
Но когда я обнимаю его на заднем сиденье, когда город проносится мимо на бешеной скорости, когда он целует меня так, что забываю дышать — я понимаю: всю жизнь я притворялась.
Иногда за право быть собой приходится заплатить всем. Вопрос только — готова ли я?
Но когда я обнимаю его на заднем сиденье, когда город проносится мимо на бешеной скорости, когда он целует меня так, что забываю дышать — я понимаю: всю жизнь я притворялась.
Иногда за право быть собой приходится заплатить всем. Вопрос только — готова ли я?
— Ты опоздал, Сев. Поезд ушёл.
— Я догоню его на следующем, Тая. Или лягу на рельсы. Но тебя я больше никуда не отпущу.
Она предложила мне фиктивный брак, и я, не раздумывая, согласился. Богатая наследница с заурядной внешностью была идеальным трамплином для моей карьеры. Я жил на полную катушку, менял любовниц, строил бизнес, а она… она просто была рядом. Тихая, удобная, незаметная. Моя тень. Когда мой мир начал трещать по швам, а за спиной замаячили враги, она исчезла. И я внезапно оглох от тишины в нашем огромном доме. Шаг за шагом, распутывая клубок её тайн, я осознал чудовищную правду: эта «серая мышь» была серым кардиналом моей жизни, моим гением и моим ангелом-хранителем. Она ушла, чтобы принять удар на себя. Но я не позволю ей сражаться в одиночку. Плевать на развод. Плевать на правила. Она моя жена. И я верну её. Любой ценой.
— Я догоню его на следующем, Тая. Или лягу на рельсы. Но тебя я больше никуда не отпущу.
Она предложила мне фиктивный брак, и я, не раздумывая, согласился. Богатая наследница с заурядной внешностью была идеальным трамплином для моей карьеры. Я жил на полную катушку, менял любовниц, строил бизнес, а она… она просто была рядом. Тихая, удобная, незаметная. Моя тень. Когда мой мир начал трещать по швам, а за спиной замаячили враги, она исчезла. И я внезапно оглох от тишины в нашем огромном доме. Шаг за шагом, распутывая клубок её тайн, я осознал чудовищную правду: эта «серая мышь» была серым кардиналом моей жизни, моим гением и моим ангелом-хранителем. Она ушла, чтобы принять удар на себя. Но я не позволю ей сражаться в одиночку. Плевать на развод. Плевать на правила. Она моя жена. И я верну её. Любой ценой.
💕💛💕 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💕💛💕
— Нет, Мила, это слишком банально. Давай что-то красивое… Может, Алиса? Или Арина?
Я стою в дверях собственной спальни и слушаю, как мой муж выбирает имя для их дочери. Он сидит на полу среди деталей белоснежной кроватки и улыбается так, как не улыбался мне никогда.
— Целую, люблю вас обеих.
Два года мы пытались завести ребёнка.
Два года он говорил: «Всё хорошо, главное, что ты у меня есть».
Всё это время он просто ждал, когда родит другая.
Говорят, весна — время начинать сначала.
Но как начать сначала, если твой муж уже начал новую жизнь с другой?
— Нет, Мила, это слишком банально. Давай что-то красивое… Может, Алиса? Или Арина?
Я стою в дверях собственной спальни и слушаю, как мой муж выбирает имя для их дочери. Он сидит на полу среди деталей белоснежной кроватки и улыбается так, как не улыбался мне никогда.
— Целую, люблю вас обеих.
Два года мы пытались завести ребёнка.
Два года он говорил: «Всё хорошо, главное, что ты у меня есть».
Всё это время он просто ждал, когда родит другая.
Говорят, весна — время начинать сначала.
Но как начать сначала, если твой муж уже начал новую жизнь с другой?
- Ты стала дико скучной, Лиза! Вечно в своих этих мечтаниях, каких-то воспоминаниях! Но я знаю, как спасти наш брак. Ты можешь выбрать себе нового мужика, я даже слова не скажу. А мне дашь пожить год свободно!
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
-Там вон жалюзи нужно поправить, висит как-то криво, не солидно, а я люблю порядок. – и тычет пальцем на потолок. – Вставай на кресло, потом на стол, а я тебя подстрахую.
-Может вы сами? Вы же выше и вам не нужно будет вставать на стол, а я подержу кресло, чтобы не крутилось.
-Я не могу, у меня спина болит. – и хватается за поясницу, болезный какой-то. – Снимай туфли и вставай, я помогу.
Я сняла туфли и никак не могу поднять ногу повыше, юбка-то на мне узкая.
-Снимай юбку. Она тебе явно мешает. – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
-Ну свои же люди. Чего ты! – невозмутимым голосом и с серьезным лицом говорит мне это Арсений Романович.
-Я как нибудь в юбке залезу.
-Как хочешь, я предложил хороший вариант. Или у тебя некрасивые старые трусы с дырками и ты стесняешься? Я уверяю тебя, я никому не скажу. – и опять серьезный тон и невозмутимое лицо.
- Нормальные у меня трусы. – я начинаю злиться, как вообще можно такое сказать?
-Может вы сами? Вы же выше и вам не нужно будет вставать на стол, а я подержу кресло, чтобы не крутилось.
-Я не могу, у меня спина болит. – и хватается за поясницу, болезный какой-то. – Снимай туфли и вставай, я помогу.
Я сняла туфли и никак не могу поднять ногу повыше, юбка-то на мне узкая.
-Снимай юбку. Она тебе явно мешает. – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
-Ну свои же люди. Чего ты! – невозмутимым голосом и с серьезным лицом говорит мне это Арсений Романович.
-Я как нибудь в юбке залезу.
-Как хочешь, я предложил хороший вариант. Или у тебя некрасивые старые трусы с дырками и ты стесняешься? Я уверяю тебя, я никому не скажу. – и опять серьезный тон и невозмутимое лицо.
- Нормальные у меня трусы. – я начинаю злиться, как вообще можно такое сказать?
Она мечтает о свадьбе, но уже пять лет живет в кредит с парнем, который не замечает ничего, кроме джойстика. Он — генеральный директор строительного холдинга, привыкший контролировать всё и всех.
Лада Калинина приходит на рядовое собеседование, а попадает в личный допрос к самому Руслану Леонову. Его вопросы выходят за все рамки: чем она питается, как одевается, с кем спит? Возмутительно! Но зарплата, которую он предлагает, заставляет забыть о гордости. Хотя нет, скорее наоборот — именно гордость побуждает Ладу спросить босса в лоб о том, насколько исправно он платит налоги.
Она не ожидала получить эту работу. Он не ожидал, что дерзкая девчонка в дешевой блузке заставит его сердце биться чаще.
Лада Калинина приходит на рядовое собеседование, а попадает в личный допрос к самому Руслану Леонову. Его вопросы выходят за все рамки: чем она питается, как одевается, с кем спит? Возмутительно! Но зарплата, которую он предлагает, заставляет забыть о гордости. Хотя нет, скорее наоборот — именно гордость побуждает Ладу спросить босса в лоб о том, насколько исправно он платит налоги.
Она не ожидала получить эту работу. Он не ожидал, что дерзкая девчонка в дешевой блузке заставит его сердце биться чаще.
— Это твоя дочь?
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
Правила университета: не флиртовать со студентами. Правила приличия: не спать с сыновьями бывших мужей. Она нарушила оба — за одну ночь. Что дальше?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
— У меня к вам дело, сосед.
— И что же это за дело?
— Боюсь, вы не оцените.
Сплошная трата времени.
— Так что же вам надо?
— Женитесь на мне. Я вам заплачу, — выдыхает она, выпаливая скороговоркой.
Я - военный, закаленный испытаниями и трудностями, но даже меня жизнь к этому не готовила.
— Жениться на вас? В дурдоме кончились настольные игры?
— Я понимаю, что звучит дико, но у меня безвыходная ситуация.
— Безвыходная ситуация — это когда ты бежишь по пляжу, а сзади волна цунами.
— У меня растет девятилетний пацан!
— Поздравляю вас. У меня тоже, и что?
— Вот именно! Поэтому я к вам и пришла. Вы - отец! У нас с вами много общего.
— Не думаю. У меня чердак не потек.
— Я боюсь опеки!
Я отец-одиночка и горжусь этим. В моей жизни уже случилась одна женщина в коротких шортах, так родился Сашка. Его нерадивая мамаша сбежала из роддома. Нам с сыном никто не нужен. Но когда судьба спрашивала нашего мнения?
— И что же это за дело?
— Боюсь, вы не оцените.
Сплошная трата времени.
— Так что же вам надо?
— Женитесь на мне. Я вам заплачу, — выдыхает она, выпаливая скороговоркой.
Я - военный, закаленный испытаниями и трудностями, но даже меня жизнь к этому не готовила.
— Жениться на вас? В дурдоме кончились настольные игры?
— Я понимаю, что звучит дико, но у меня безвыходная ситуация.
— Безвыходная ситуация — это когда ты бежишь по пляжу, а сзади волна цунами.
— У меня растет девятилетний пацан!
— Поздравляю вас. У меня тоже, и что?
— Вот именно! Поэтому я к вам и пришла. Вы - отец! У нас с вами много общего.
— Не думаю. У меня чердак не потек.
— Я боюсь опеки!
Я отец-одиночка и горжусь этим. В моей жизни уже случилась одна женщина в коротких шортах, так родился Сашка. Его нерадивая мамаша сбежала из роддома. Нам с сыном никто не нужен. Но когда судьба спрашивала нашего мнения?
Выберите полку для книги