Читать и слушать книги
Муж в ванной, я с его телефоном в дрожащих руках... Шок, темнота, провал, а когда я очнулась... Гримерка театра, пустой флакон опиума и красивый мужчина, которого все называют графом. А я — его любовница, звезда Парижского кабаре Лиз Рот.
Сначала я испугалась золотой клетки, но вскоре роскошь, слава и страсть Адриена де Валькура вскружили мне голову.
Но большие деньги и власть всегда опутаны паутиной интриг, подлости и предательства.
Моя задача — выпутаться из нее, чтобы сохранить свое счастье, свободу и любовь.
Сначала я испугалась золотой клетки, но вскоре роскошь, слава и страсть Адриена де Валькура вскружили мне голову.
Но большие деньги и власть всегда опутаны паутиной интриг, подлости и предательства.
Моя задача — выпутаться из нее, чтобы сохранить свое счастье, свободу и любовь.
Шесть лет Ольга была идеальной женой: дом как часы, улыбка как приколотая, чувства – под замком, в описи, рядом с четырнадцатью лампами.
А потом за жасмином раздался чужой голос. Просто голос – она даже лица еще не видела.
Но рука с подносом дрогнула, и с этой секунды все, что было заперто шесть лет, начало проситься наружу.
Он – ротмистр, у которого ничего нет, кроме чести и двух недель до ухода полка. Она – замужняя дама, которой ничего нельзя.
Между ними – последние теплые дни августа, купальня, качели, ночная гроза... и муж, который вернется раньше срока.
Ей придется выбрать: остаться закладной в чужом несгораемом шкафу – или выйти из этого дома с одним саквояжем, но своими ногами.
А потом за жасмином раздался чужой голос. Просто голос – она даже лица еще не видела.
Но рука с подносом дрогнула, и с этой секунды все, что было заперто шесть лет, начало проситься наружу.
Он – ротмистр, у которого ничего нет, кроме чести и двух недель до ухода полка. Она – замужняя дама, которой ничего нельзя.
Между ними – последние теплые дни августа, купальня, качели, ночная гроза... и муж, который вернется раньше срока.
Ей придется выбрать: остаться закладной в чужом несгораемом шкафу – или выйти из этого дома с одним саквояжем, но своими ногами.
Ко мне в управу вошел дракон и попросил его зарегистрировать. В бланках нет графы «дракон». Была я, окно номер шесть и очередь на улицу.
Я вписала его в «отопительные приборы». Печное оборудование повышенной самостоятельности. Начальство меня не уволило – хуже: назначило ответственной. Твое оборудование, Мош. Вперед на техосмотр.
Третий осмотр. Тяга – в норме. Дымоход – осмотреть не удалось. Третья пломба на левый рог – щелк.
И тут выяснилось: по драконьему праву существо, трижды поставившее на дракона клеймо, объявляется его сокровищем. Местом хранения – сокровищница. Вежливый, невыносимо старомодный Ирвальд уже достал опись: «Сокровище говорящее, одна штука. Громкое. С ослом».
Осел казенный!!
Теперь я живу между поющим яйцом и бывшим летающим ковром, торгуюсь с существом старше письменности за право ходить на работу – и выясняю, что мой дракон сотни лет ждет одно письмо.
А я, кажется, знаю, в каком подвале оно лежит.
Я вписала его в «отопительные приборы». Печное оборудование повышенной самостоятельности. Начальство меня не уволило – хуже: назначило ответственной. Твое оборудование, Мош. Вперед на техосмотр.
Третий осмотр. Тяга – в норме. Дымоход – осмотреть не удалось. Третья пломба на левый рог – щелк.
И тут выяснилось: по драконьему праву существо, трижды поставившее на дракона клеймо, объявляется его сокровищем. Местом хранения – сокровищница. Вежливый, невыносимо старомодный Ирвальд уже достал опись: «Сокровище говорящее, одна штука. Громкое. С ослом».
Осел казенный!!
Теперь я живу между поющим яйцом и бывшим летающим ковром, торгуюсь с существом старше письменности за право ходить на работу – и выясняю, что мой дракон сотни лет ждет одно письмо.
А я, кажется, знаю, в каком подвале оно лежит.
📚Сплетни, словно паутина, опутали Наташу - 2025 год. Искажая реальность и заставляя сомневаться в себе, они звучали даже из уст друзей. Однажды, устав от этой невидимой борьбы, она решила взять паузу. Не просто паузу, наша с вами современница задумала вполне разумный метод: – разобраться с мужем на расстоянии.
Княгиня Росанова - 1816 год. Она не довольна своей судьбой! Светское общество её душит, муж кажется совершенно чужим человеком.
Волей удивительного случая наши героини оказываются в одном и том же месте на этой бренной земле. Но их разделяет больше двухсот лет!
Тогда почему Наташа вдруг с дочерью просыпается в совершенно незнакомом доме, из окон которого совсем не видно оставшуюся с вечера машину?
Княгиня Росанова - 1816 год. Она не довольна своей судьбой! Светское общество её душит, муж кажется совершенно чужим человеком.
Волей удивительного случая наши героини оказываются в одном и том же месте на этой бренной земле. Но их разделяет больше двухсот лет!
Тогда почему Наташа вдруг с дочерью просыпается в совершенно незнакомом доме, из окон которого совсем не видно оставшуюся с вечера машину?
- Я всегда любил только Жанну! - в голосе любимого мужа звенит ненависть, прожигая насквозь.
- Сдохни! - кричит сестра.
Эти двое убили меня, чтобы забрать деньги, оставленные в наследство.
Жизнь закончилась… и началась снова - я ожила, попав в свое прошлое!
И не упущу шанс изменить судьбу!
- Сдохни! - кричит сестра.
Эти двое убили меня, чтобы забрать деньги, оставленные в наследство.
Жизнь закончилась… и началась снова - я ожила, попав в свое прошлое!
И не упущу шанс изменить судьбу!
Четыре года напротив нее висит «Неизвестная в сером» кисти Ланского, 1913 год. После этого портрета великий художник не написал больше ни одной женщины – и сто лет никто не знает, кто она.
В тот четверг, прощаясь с картиной перед закрытием, Ася вдруг чувствует: женщина в раме смотрит на нее в ответ.
Пол качнулся.
Она очнулась в 1912 году – в чужом молодом теле, в чужом городе, с чужой тайной под половицей, за которую в этом веке дают каторгу. Теперь она компаньонка при грозной старухе, мебель, которая умеет читать вслух. Мебель, которую нельзя разглядывать.
А потом в дом входит художник. Тот самый. И раздергивает шторы, которых не трогали тридцать лет.
Она знает про него все: что он напишет ее, что после нее не напишет никого. Он не знает про нее ничего – кроме того, что видит его страшный, все понимающий глаз. И этого оказывается больше, чем все ее тайны.
В тот четверг, прощаясь с картиной перед закрытием, Ася вдруг чувствует: женщина в раме смотрит на нее в ответ.
Пол качнулся.
Она очнулась в 1912 году – в чужом молодом теле, в чужом городе, с чужой тайной под половицей, за которую в этом веке дают каторгу. Теперь она компаньонка при грозной старухе, мебель, которая умеет читать вслух. Мебель, которую нельзя разглядывать.
А потом в дом входит художник. Тот самый. И раздергивает шторы, которых не трогали тридцать лет.
Она знает про него все: что он напишет ее, что после нее не напишет никого. Он не знает про нее ничего – кроме того, что видит его страшный, все понимающий глаз. И этого оказывается больше, чем все ее тайны.
Что может быть более хрупким, чем фарфоровая статуэтка? Но изящная балерина в кружевной пачке пережила и войны, и тяжелые дни. Антикварная фигурка танцовщицы связана с чередой преступлений. Расследуя их, героиня путешествует во времени, окунается в мир профессионального балета. Старые купеческие особняки, тайны подземелий и романтических чувств – фарфоровая танцовщица замыкает на себе все нити этой истории.
В книге есть:
- студенты;
- балет и выбор пути;
- непростые отношения с родителями и сверстниками;
- восьмидесятые СССР.
В книге есть:
- студенты;
- балет и выбор пути;
- непростые отношения с родителями и сверстниками;
- восьмидесятые СССР.
Заглохшая «семёрка», безлюдная трасса, мороз, отнимающий силы к сопротивлению, и неожиданное спасение. Но где же на самом деле оказалась Женя Васильева, и кто эти люди, похожие на сотрудников этнографического туристического центра? Живописный зимний лес окажется порталом, впустившим молодую женщину в другую, почти сказочную, но жестокую реальность, где многое зависит от прошлых поступков. Героиня пройдёт через ряд серьёзных испытаний, обретёт любовь, познает ненависть, раскроет неизвестные грани характера и станет совсем другой. Чем пожертвует Женя, чтобы жизнь её и близких людей стала счастливой в старом мире, и кем станет в мире новом? А что же волчья ягода, спросите вы? А она растёт, наливается соком и ждёт своего часа...
Мечтая о семье и детишках, Марина попала в сказочно средневековый мир, где рыцари благородны или коварны, а их замки нуждаются в ремонте и постоянном отоплении. Есть к чему приложить заботливые женские ручки и природную смекалку.
Душевная сказка для взрослых, которые любят душевные сказки
Рыцарь - медведь, но героиня его почти не боится
Трогательные сцены, ненавязчивый юмор, легкая эротика
Бытовое обустройство героини в авторском средневековье
Жгучая страсть, нежная любовь, семья, друзья и советы по домоводству (испечь хлеб, очаровать любимого, отвести дурной глаз).
Душевная сказка для взрослых, которые любят душевные сказки
Рыцарь - медведь, но героиня его почти не боится
Трогательные сцены, ненавязчивый юмор, легкая эротика
Бытовое обустройство героини в авторском средневековье
Жгучая страсть, нежная любовь, семья, друзья и советы по домоводству (испечь хлеб, очаровать любимого, отвести дурной глаз).
— Что это? Телепорт, машина времени или звёздные врата? – усмехнулась Катюша.
— А вот это тебе предстоит узнать самой, – и он с силой втолкнул её внутрь.
Катерина не удержалась и упала, больно ударившись. Ограждение позади сомкнулось, а муж, с улыбкой превосходящего её во всем человека, демонстративно нажал на смешную крупную красную кнопку.
— А вот это тебе предстоит узнать самой, – и он с силой втолкнул её внутрь.
Катерина не удержалась и упала, больно ударившись. Ограждение позади сомкнулось, а муж, с улыбкой превосходящего её во всем человека, демонстративно нажал на смешную крупную красную кнопку.
Выберите полку для книги