Читать и слушать книги
— Прячься, Ночка!
— Прятаться? Да я ненавижу тебя, Раевский! Ненавижу! Уезжай!
— А вот теперь я точно никуда не уеду!
— Назло? Ты правда думаешь, что можно наплевать на всё, что было, вернуться спустя двадцать лет, сделав вид, что за хлебом выходил?
— Прости, но хлеб я так и не купил.
— Мерзавец ты, Раевский! Читай по губам: НЕНАВИЖУ! Запомнил? А вот теперь пришла твоя очередь убегать! Исчезни…
Я открыл для неё ворота РАЯ, а она утащила меня в АД, дав жизненный урок, что любви не существует. И вот теперь, стоя посреди толпы светского раута, не мог дышать. Смотрел в её дурные чёрные глаза и чувствовал, как испуганно бьётся израненное двадцать лет назад сердце. Понимал, что любовь наша до сих пор жива, только заблудилась на платной трассе от Ада до Рая…
— Прятаться? Да я ненавижу тебя, Раевский! Ненавижу! Уезжай!
— А вот теперь я точно никуда не уеду!
— Назло? Ты правда думаешь, что можно наплевать на всё, что было, вернуться спустя двадцать лет, сделав вид, что за хлебом выходил?
— Прости, но хлеб я так и не купил.
— Мерзавец ты, Раевский! Читай по губам: НЕНАВИЖУ! Запомнил? А вот теперь пришла твоя очередь убегать! Исчезни…
Я открыл для неё ворота РАЯ, а она утащила меня в АД, дав жизненный урок, что любви не существует. И вот теперь, стоя посреди толпы светского раута, не мог дышать. Смотрел в её дурные чёрные глаза и чувствовал, как испуганно бьётся израненное двадцать лет назад сердце. Понимал, что любовь наша до сих пор жива, только заблудилась на платной трассе от Ада до Рая…
Я всегда считала своего мужа принцем, но не учла, что не все сказки бывают счастливыми. Когда розовые очки спали, оказалось, что муж давно ведет не праведный образ жизни и изменяет направо и налево.
Я захотела уйти, но он оказался не готов меня отпустить.
***
— Это была твоя последняя измена. С меня хватит.
— Какая измена? О чем ты?!
— Мне видео прислали, как у тебя на коленях девица выплясывала. С голыми сиськами! На, смотри!
— Это… монтаж. Тут картинка плывет. Мася, давай ты обороты сбавишь, а? Я просто выпил. Без баб… Без баб я был. Клянусь! — уверенно заявляет.
— Без баб?
— Клянусь. Нас просто хотят поссорить.
Муж распахивает объятия, а потом…
Вижу, как из большого кармана толстовки вываливаются женские трусики.
Предатель! Лжец…
— Я подаю на развод. Ухожу и подаю на развод!
— Ты не уйдешь, потому что ты моя, — он рывком прижимает меня к себе. — И я тебя не отпускаю!
Я захотела уйти, но он оказался не готов меня отпустить.
***
— Это была твоя последняя измена. С меня хватит.
— Какая измена? О чем ты?!
— Мне видео прислали, как у тебя на коленях девица выплясывала. С голыми сиськами! На, смотри!
— Это… монтаж. Тут картинка плывет. Мася, давай ты обороты сбавишь, а? Я просто выпил. Без баб… Без баб я был. Клянусь! — уверенно заявляет.
— Без баб?
— Клянусь. Нас просто хотят поссорить.
Муж распахивает объятия, а потом…
Вижу, как из большого кармана толстовки вываливаются женские трусики.
Предатель! Лжец…
— Я подаю на развод. Ухожу и подаю на развод!
— Ты не уйдешь, потому что ты моя, — он рывком прижимает меня к себе. — И я тебя не отпускаю!
Когда-то его считали человеком «второго сорта». А теперь у него есть все, о чем он только мечтал, и даже то, о чем он не мечтал никогда. Теперь, погрязая в наслаждении без рассудка и без нравственности, он ел кайф ложками. Заворачивал свою пустоту в яркий фантик, пока не стал заложником этой пустоты. Скажете, пресытился? Нет - пережрал. Но девочка из прошлого, которую он когда-то кормил ирисками, заставила его сделать перерыв на жизнь.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, обсценная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, обсценная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Мать говорила, что у нас не любовь, а только гормоны. Она хотела для меня счастья и, чтобы разлучить нас с Никитой, выбрала самый чудовищный способ.
Теперь наши родители могут нами гордиться. Все сложилось. Мы оба успешные и самодостаточные люди, со статусом и положением.
Только у него не блестят глаза. А мне хочется плакать...
Эта история о том, что самое большое горе могут причинить самые близкие люди.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Теперь наши родители могут нами гордиться. Все сложилось. Мы оба успешные и самодостаточные люди, со статусом и положением.
Только у него не блестят глаза. А мне хочется плакать...
Эта история о том, что самое большое горе могут причинить самые близкие люди.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Он – её призрак из прошлого, причина её ночных кошмаров. Много лет Вере понадобилось, чтобы после одной встречи с ним зажить спокойной, полноценной жизнью. Столько сил, чтобы стать свободной от боли и страхов! И всё это, чтобы снова попасть в руки именно ему!
Она стала его любовью. Его отчаянием и наваждением, его болезнью и излечением. Она стала для него всем, но продолжала видеть в нем своего врага.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Она стала его любовью. Его отчаянием и наваждением, его болезнью и излечением. Она стала для него всем, но продолжала видеть в нем своего врага.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
- Отпусти! - вырываюсь. - Руслан твой друг, а я его жена. Зачем все это? И так уже наворотили, не добивай мой брак, не смей!
- Мне на всех плевать, еще не поняла? Ты моя женщина, бумажки и печать - полная фигня. Формальность, - прожигает глазами.
Холодный и бессердечный. Все такой же наглый и самоуверенный.
Тот, кто три года назад вышвырнул из своей жизни, не удосужившись даже объясниться, решил ворваться с ноги и уничтожить все, что я выстраивала по кирпичику, пытаясь не сдохнуть.
- Ты моя. Запомни. Перешагну всех, уничтожу каждого, но на этот раз не отступлю. Я люблю тебя, Дина, - резко притягивает, и сжимает так жестко и одновременно сладко, что внутри все переворачивается.
- Я тебя нет, - бью кулаками в торс. - Предатель! Ненавижу!
- Люблю больше жизни, Дин...
- Мне на всех плевать, еще не поняла? Ты моя женщина, бумажки и печать - полная фигня. Формальность, - прожигает глазами.
Холодный и бессердечный. Все такой же наглый и самоуверенный.
Тот, кто три года назад вышвырнул из своей жизни, не удосужившись даже объясниться, решил ворваться с ноги и уничтожить все, что я выстраивала по кирпичику, пытаясь не сдохнуть.
- Ты моя. Запомни. Перешагну всех, уничтожу каждого, но на этот раз не отступлю. Я люблю тебя, Дина, - резко притягивает, и сжимает так жестко и одновременно сладко, что внутри все переворачивается.
- Я тебя нет, - бью кулаками в торс. - Предатель! Ненавижу!
- Люблю больше жизни, Дин...
– Что ты такое говоришь, Паш? Я не понимаю, – шепчу растерянно.
– Что ты не понимаешь, Маргоша? – раздраженно произносит мой парень, складывая руки на груди в защитном жесте. – Мама говорит с бесплодной нечего время терять…
– Но… в смысле…?
– Не перебивай! – рявкает повышая голос, кадык на его худой шее агрессивно дергается. – Пока я тебя окучивал, дарил цветочки и украшения, мог найти нормальную женщину, а не дефектную, не способную родить.
Когда бывший бросил меня, узнав про мой страшный диагноз бесплодие, я думала жизнь кончена...но как же я ошибалась.
– Что ты не понимаешь, Маргоша? – раздраженно произносит мой парень, складывая руки на груди в защитном жесте. – Мама говорит с бесплодной нечего время терять…
– Но… в смысле…?
– Не перебивай! – рявкает повышая голос, кадык на его худой шее агрессивно дергается. – Пока я тебя окучивал, дарил цветочки и украшения, мог найти нормальную женщину, а не дефектную, не способную родить.
Когда бывший бросил меня, узнав про мой страшный диагноз бесплодие, я думала жизнь кончена...но как же я ошибалась.
- Эй! Отпусти! - дергаю ручку, пытаясь выйти из бентли.
Рус садится за руль и смотрит на меня плотоядно.
- Куда ты меня везешь?
- К себе, - он рычит, и губы его хищно дергаются. - Буду твоим первым...
От его наглости на меня нападает оторопь.
- Серьезно?! Не, так не пройдет! Первый должен мне нравиться.
- Поверь, Аги, я тебе очень понравлюсь…Потом оторваться от меня не сможешь…
Мой любимый вдребезги разбил мне сердце и душу.
Ему я хотела отдать себя всю. Но…Он отказался...
Зато другой взял то, что предназначалось не ему.
И теперь шантажом требует от меня близости…
Рус садится за руль и смотрит на меня плотоядно.
- Куда ты меня везешь?
- К себе, - он рычит, и губы его хищно дергаются. - Буду твоим первым...
От его наглости на меня нападает оторопь.
- Серьезно?! Не, так не пройдет! Первый должен мне нравиться.
- Поверь, Аги, я тебе очень понравлюсь…Потом оторваться от меня не сможешь…
Мой любимый вдребезги разбил мне сердце и душу.
Ему я хотела отдать себя всю. Но…Он отказался...
Зато другой взял то, что предназначалось не ему.
И теперь шантажом требует от меня близости…
Еще до встречи я считала его настоящим мерзавцем.
Думала, что он — подлец, причинивший маме много страданий, но... я ошиблась!
Перепутала! С кем не бывает!
Обычных извинений должно было хватить, но этот мрачный и сексуальный тип потребовал от меня… невозможного!
***
Он:
Эта девчонка потрепала мне нервы и создала массу неприятностей.
Красотка даже не представляет, что я уже придумал, как она расплатится за все неудобства...
Думала, что он — подлец, причинивший маме много страданий, но... я ошиблась!
Перепутала! С кем не бывает!
Обычных извинений должно было хватить, но этот мрачный и сексуальный тип потребовал от меня… невозможного!
***
Он:
Эта девчонка потрепала мне нервы и создала массу неприятностей.
Красотка даже не представляет, что я уже придумал, как она расплатится за все неудобства...
– Ты же понимаешь, какую плату за свою помощь я попрошу? – Давид вопросительно смотрит на меня, а мое сердце заходится бешеным ритмом.
– Какую? – едва размыкаю губы, чтобы спросить.
Мужчина поднимается с широкого кожаного диванчика и подходит ближе.
Застываю, точно каменная статуя, пока он проводит горячими пальцами по моей щеке.
– Тебя.
Одно единственное слово, пронзает насквозь.
– И если ты согласишься… – теперь Давид совсем близко, и я перестаю дышать. – Мне будет позволено все.
Я пришла просить помощи у человека, к которому никогда бы не хотелось обращаться. Потому что только он способен остановить моего мужа и спасти мне жизнь.
– Какую? – едва размыкаю губы, чтобы спросить.
Мужчина поднимается с широкого кожаного диванчика и подходит ближе.
Застываю, точно каменная статуя, пока он проводит горячими пальцами по моей щеке.
– Тебя.
Одно единственное слово, пронзает насквозь.
– И если ты согласишься… – теперь Давид совсем близко, и я перестаю дышать. – Мне будет позволено все.
Я пришла просить помощи у человека, к которому никогда бы не хотелось обращаться. Потому что только он способен остановить моего мужа и спасти мне жизнь.
Выберите полку для книги