Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

Глеб Орлов — мой главный университетский враг. Наглый мажор, вечный первый номер в рейтинге и человек, который почему-то считает своим долгом доводить меня пошлыми шуточками.
Я успешно терпела его два года. Пока однажды, показывая Орлову средний палец, не въехала в его дорогущую машину.
Теперь у меня два варианта: выплачивать ремонт ближайшую вечность или всего на неделю притвориться его девушкой перед семьёй.
Казалось бы, выбор очевиден.

Моя жизнь превратилась в следственный эксперимент. Ложное обвинение, СИЗО, пятнадцать лет строгого режима — вот что мне сулят за журналистское расследование. А потом в камеру заходит Он.

— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.

Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?

- Валерыч, дружище, выручай, а? Переспи с моей женой!
Твою мать, Петровский, ты чего там перебрал что ли?
- Развестись хочу, - продолжает. – А у нас это, брачного договора нет! Надо, чтобы развод по-тихому прошёл. Устрой её к себе на работу и подкати.
Вот же пронырливый хрен! Хотя в политике других и не бывает.
- Тебе же не сложно? Ты кучу баб окучиваешь. Одной больше, другой меньше. Сделай пару фоток, чтобы против неё компромат был. Я в долгу не останусь.
На секунду задумываюсь. Быть боссом крупнейшей в Москве юридической фирмы – значит постоянно идти на сделку с совестью. Такими клиентами как Петровский так просто не разбрасываются.
- Ладно, - нехотя соглашаюсь. – Присылай ненаглядную. Устрою своей помощницей.

Открываю телефон, смотрю на фотку.
Петровская Дарья.
Минимум косметики. Юная. Строгая. Неприступная.
Идеальная жена депутата.
Интересно, в постели ты такая же монашка?
Очень скоро я раскрою все твои таланты.
Прости, малышка. Ничего личного. Просто бизнес.

— Ты выйдешь за меня, Диана, — Багров вальяжно откинулся в кресле, нагло разглядывая меня. Шрам на его щеке хищно дернулся. — Если до конца недели ты не выплатишь долги, суд отберет у тебя всё. Я — твой единственный шанс.
— Да вы с ума сошли? — у меня от его напора перехватило дыхание. — Вы не можете ставить мне такие условия!
— Могу.
— Да вы... вы просто чудовище!
— Какой есть, — он опасно усмехнулся и подался вперед, пригвоздив меня тяжелым взглядом к спинке кресла. — Но это «чудовище» закроет твои долги и спасет твое имя, взамен на титул разумеется.
Отец оставил мне в наследство. Вот только вместе с делом всей его жизни мне достались и миллионные долги. Я осталась совершенно одна, банкиры дышат в спину, а кредиторы готовы пустить меня по миру.
Спасти память об отце может только один человек — Багров. Баснословно богатый, опасный и безжалостный мужчина, которого высший свет считает выскочкой.
Ему нужен мой аристократический титул, чтобы поставлять свои камни первым лицам.

Меня выдали замуж, как скотину на базаре. Отец проиграл в карты всё — и теперь я плачу его долг собой. Тимур Хаджиев, властный тридцатишестилетний бизнесмен, даже не скрывает: я ему не нужна.

— Ты моя жена по документам, — говорит он, глядя сквозь меня. — У меня есть женщина, которую я люблю. Со временем я возьму её в жены. Ты получишь отступные и свободу. А пока — не мешай.

Я стискиваю зубы. Смотрю в его холодные глаза и выдавливаю улыбку:

— А если я не захочу уходить? Если влюблюсь в тебя, например?

Он смеётся. Пренебрежительно, издевательски.

— Не смеши меня. Ты для меня — пустое место.

Пустое место? Посмотрим, Тимур. Посмотрим, как быстро ты вспомнишь, что даже у пустоты есть температура кипения.

– Не трогай меня, – цежу, глядя в глаза мажора. – Руку откушу по самый локоть.
– Злющая, – улыбается он. – Мне нравится. А знаешь, что еще нравится?
– Когда мои пальцы оказываются у тебя в глазах?
– Колючая.
– Приставучий.
– Красивая.
– Наглый.
– Нереальная.
– Бесишь.
Наши словесные пикировки уже стали привычкой. Но поцелуй, который следует сразу за этим, у нас впервые. Мажор накрывает мои губы своими, и у меня подкашиваются ноги от его напора.
Я не хочу. Я боюсь. Я отталкиваю.
А он напирает. И будет делать это, пока моя крепость не падет.

И тут я уже не выдерживаю.
Хватаю, дёргаю к себе, усаживаю на колени между моих ног.
И так это похоже на мою фантазию, аж дрожь пробирает. Вот так я её видел. Именно в этой позе.
Только глаза горели не ненавистью, а похотью. И губы тянулись ко мне, а не сжимались в упрямую линию.
– Знаешь, что я представлял себе, когда был в душе?
Дальше слова вылетают сами собой. Каждая пошлая деталь.
Чтобы проверить.
Посмотреть, что отразится в её глазах, когда я произнесу то, от чего у правильных девочек дрожат коленки.
И эффект есть: её зрачки распухают, как напитавшиеся водой губки.
Ротик приоткрывается, совсем как тогда. Как в моих мыслях. Сотнях грязных мыслей о ней, от которых я не могу избавиться.
Она рвёт руку, шипит, брыкается, а в глазах тем временем разверзается бездна, в которую я хочу шагнуть.

– Ну что, любовь моя? – Лука успевает подобраться ко мне вплотную и положить руку на талию. – Куда вечером?
– Руки убери! – вспыхиваю я и скидываю его ладонь резким движением. Но кожа уже почувствовала прикосновение, и мурашки бегут вдоль позвоночника. Не понимаю почему я так реагирую.
– Какая ты недотрога, – Луку вообще ничего не смущает. Он улыбается, и в его шоколадных глазах пляшут чёртики. – Это так мило. Я буду ждать тебя после пар.
– Не вздумай, – шиплю я.
Я только поступила в университет и планировала начать новую жизнь: хорошо учиться, получить диплом и ни на что не отвлекаться.
Но уже в первый день ко мне прицепился Лука Назаров — наглый мажор, звезда университетской хоккейной команды и парень, который, кажется, вообще не знает слова «нет».
Он называет меня своей девушкой, караулит по дороге на пары и уверен, что рано или поздно я сдамся.
Вот только я не собираюсь становиться очередным трофеем избалованного красавчика.

– Убери руки, – требует она, но звучит это неубедительно. Скорее как просьба о пощаде.
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?