Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
– Максим! – бросаюсь к закрытой двери. Барабаню по полотну. – Не делай этого, пожалуйста! Помоги!
Поверить не могу! Меня предал человек, за которого я вышла замуж. Отдал другому…
– Помогите! – еще громче, со всей силы. Хоть кто-то же должен услышать.
Но ничего.
Никакой реакции.
Пока вдруг сзади меня не придавливает к двери большим мощным телом. А затылок и шею не обдает горячим дыханием.
– Вкусно ты пахнешь, рыбка. Уже не терпится тебя попробовать.
Пытаюсь высвободиться, но куда там?! Мощное тело бандита позади не оставляет никаких шансов.
Он проводит по изгибам моего тела ладонью, и я чувствую, насколько она горячая даже через плотность корсета.
– Тише, рыбка, не плачь… – низкий негромкий голос будто вибрирует. – Ты ведь хотела стать сегодня женщиной? Вот и станешь. Со мной.
Произносит с предвкушением, и я почему-то уверена, что так и будет.
Поверить не могу! Меня предал человек, за которого я вышла замуж. Отдал другому…
– Помогите! – еще громче, со всей силы. Хоть кто-то же должен услышать.
Но ничего.
Никакой реакции.
Пока вдруг сзади меня не придавливает к двери большим мощным телом. А затылок и шею не обдает горячим дыханием.
– Вкусно ты пахнешь, рыбка. Уже не терпится тебя попробовать.
Пытаюсь высвободиться, но куда там?! Мощное тело бандита позади не оставляет никаких шансов.
Он проводит по изгибам моего тела ладонью, и я чувствую, насколько она горячая даже через плотность корсета.
– Тише, рыбка, не плачь… – низкий негромкий голос будто вибрирует. – Ты ведь хотела стать сегодня женщиной? Вот и станешь. Со мной.
Произносит с предвкушением, и я почему-то уверена, что так и будет.
– Я решила, что пока поживу у тебя. – сказала наигранно легко, хотя и было до одури страшно и волнительно.
– А ты, девочка, ничего не попутала? – ответил Марат, смерив меня не читаемым взглядом.
– Вот не надо на меня рычать. Я ещё в нашу первую встречу поняла, что ты только снаружи такой суровый, а внутри добрый и внимательный. – говорила, но сама себе не до конца верила.
– Уверена? – задал вопрос, шагнув ко мне на встречу. – Или мне стоит наглядно тебе показать, как сильно ты ошибаешься?
Хотелось попятиться назад, но запретила себе отступать.
Холодный снаружи, но с огромным сердцем внутри. Он когда-то меня спас, отогрел и помог.
Теперь осталось дело за малым… осталось его в себя влюбить.
– А ты, девочка, ничего не попутала? – ответил Марат, смерив меня не читаемым взглядом.
– Вот не надо на меня рычать. Я ещё в нашу первую встречу поняла, что ты только снаружи такой суровый, а внутри добрый и внимательный. – говорила, но сама себе не до конца верила.
– Уверена? – задал вопрос, шагнув ко мне на встречу. – Или мне стоит наглядно тебе показать, как сильно ты ошибаешься?
Хотелось попятиться назад, но запретила себе отступать.
Холодный снаружи, но с огромным сердцем внутри. Он когда-то меня спас, отогрел и помог.
Теперь осталось дело за малым… осталось его в себя влюбить.
Я проснулась, обнимая Кота. Нет, не милого и пушистого. Он мент, мой новый начальник и тот еще гад, которого я ненавижу. Ничего не помню. Как очутилась у него?
***
– Как я оказалась у тебя в спальне? – спрашиваю, понимая, что сейчас он будет крутить мною, как хочет.
– Когда ты начала меня распекать, абсолютно пьяная, я сначала хотел тебя послать, а потом сказал, мол, приезжай, разберемся.
– Я не могла приехать.
Я стремительно теряю самообладание.
– Ты приехала, – отвечает злорадно. – После того, что было, тебе придется отвести меня в ЗАГС, Романова!
***
– Как я оказалась у тебя в спальне? – спрашиваю, понимая, что сейчас он будет крутить мною, как хочет.
– Когда ты начала меня распекать, абсолютно пьяная, я сначала хотел тебя послать, а потом сказал, мол, приезжай, разберемся.
– Я не могла приехать.
Я стремительно теряю самообладание.
– Ты приехала, – отвечает злорадно. – После того, что было, тебе придется отвести меня в ЗАГС, Романова!
Он предложил ей деньги за три месяца брака.
Она собиралась отказаться.
Но банк уже готовился забрать её пекарню.
Так Василиса — деревенская пышка с острым языком, долгами и полным отсутствием веры в собственную привлекательность — становится женой Андрея Корсарова, богатого владельца ресторана, которому срочно необходимо выполнить последнее условие умирающего деда.
Это всего лишь сделка.
Отдельные комнаты. Чёткие правила. Развод через три месяца.
Только Андрей всё чаще забывает, что женился понарошку. Василиса всё хуже справляется с собственным желанием. А её сестра, много лет мечтавшая занять место рядом с Андреем, не собирается спокойно смотреть, как другая женщина получает то, что она давно считала своим.
Фиктивный брак должен был решить их проблемы.
Вместо этого он создаст одну огромную.
Потому что притворяться супругами легко.
Гораздо сложнее вовремя понять, когда притворство закончилось.
Она собиралась отказаться.
Но банк уже готовился забрать её пекарню.
Так Василиса — деревенская пышка с острым языком, долгами и полным отсутствием веры в собственную привлекательность — становится женой Андрея Корсарова, богатого владельца ресторана, которому срочно необходимо выполнить последнее условие умирающего деда.
Это всего лишь сделка.
Отдельные комнаты. Чёткие правила. Развод через три месяца.
Только Андрей всё чаще забывает, что женился понарошку. Василиса всё хуже справляется с собственным желанием. А её сестра, много лет мечтавшая занять место рядом с Андреем, не собирается спокойно смотреть, как другая женщина получает то, что она давно считала своим.
Фиктивный брак должен был решить их проблемы.
Вместо этого он создаст одну огромную.
Потому что притворяться супругами легко.
Гораздо сложнее вовремя понять, когда притворство закончилось.
– Вы боитесь меня, Вера Андреевна?
– Я вас ненавижу.
Он смотрит на мои дрожащие руки.
– Пока этого достаточно, чтобы вы оставались живы.
Еще вчера я преподавала литературу и объясняла студентам, почему чужую жестокость нельзя оправдывать любовью.
Сегодня человек, которого я видела рядом с умирающим мужчиной, запирает за мной дверь своего дома.
Глеб Ремезов. Благотворитель нашего института. Хозяин города, о котором принято говорить вполголоса.
Он утверждает, что защищает меня.
Я знаю, что такие мужчины ничего не делают просто так.
Но однажды он вернется ко мне с кровью на рукаве, и я испугаюсь уже не его.
Я испугаюсь, что кровь окажется его собственной.
– Я вас ненавижу.
Он смотрит на мои дрожащие руки.
– Пока этого достаточно, чтобы вы оставались живы.
Еще вчера я преподавала литературу и объясняла студентам, почему чужую жестокость нельзя оправдывать любовью.
Сегодня человек, которого я видела рядом с умирающим мужчиной, запирает за мной дверь своего дома.
Глеб Ремезов. Благотворитель нашего института. Хозяин города, о котором принято говорить вполголоса.
Он утверждает, что защищает меня.
Я знаю, что такие мужчины ничего не делают просто так.
Но однажды он вернется ко мне с кровью на рукаве, и я испугаюсь уже не его.
Я испугаюсь, что кровь окажется его собственной.
Смотрит на меня снизу вверх. Недоумение сменяется узнаванием. Взгляд светло-голубых, почти прозрачных глаз становится прохладнее. Чуть поджимает губы, но не отворачивается. Может, ждёт от меня реакции, это ведь я привлёк её внимание. Но я молчу, как контуженный, залипнув на её лице: светлая кожа, россыпь едва заметных веснушек... В первую нашу встречу я запомнил её другой. Сейчас же медленно осознаю, насколько она красивая. Нежная, хрупкая и холодная. И правда, Льдинка.
— Преследуешь меня? — выдаю первое, что приходит в голову.
— Зачем мне это?
В её голосе всё та же прохлада — ни капли интереса или флирта. Я к такому не привык. Любая девчонка, до которой я снисхожу, по щелчку пальцев готова выпрыгнуть из трусов.
Льдинке же всё равно.
Это бесит. Это же цепляет.
— Преследуешь меня? — выдаю первое, что приходит в голову.
— Зачем мне это?
В её голосе всё та же прохлада — ни капли интереса или флирта. Я к такому не привык. Любая девчонка, до которой я снисхожу, по щелчку пальцев готова выпрыгнуть из трусов.
Льдинке же всё равно.
Это бесит. Это же цепляет.
В первую встречу он испортил меня. Во вторую извинился. В третью в нас стреляли. Не по своей воле я была втянута в криминальные разборки и застряла с ним. С бандитом, который причинил мне боль и которого я возненавидела. Но как быть, если на смену ненависти неожиданно появляется другое чувство?
― Ты меня ментам сдала? ― прорычал я, глядя в ее напуганные глаза. ― По ориентировке узнала?
Девчонка тяжело сглотнула и слабо покачала головой. Так бы и свернул ее тонкую шейку. Отправила меня на смерть и строит из себя саму невинность.
― Отпусти! Я на помощь позову! ― попробовала вырваться. Маленькая пташка в лапах кота.
― Кого? Мента своего? Зови! Пусть посмотрит, что я с тобой сделаю.
― Ты меня ментам сдала? ― прорычал я, глядя в ее напуганные глаза. ― По ориентировке узнала?
Девчонка тяжело сглотнула и слабо покачала головой. Так бы и свернул ее тонкую шейку. Отправила меня на смерть и строит из себя саму невинность.
― Отпусти! Я на помощь позову! ― попробовала вырваться. Маленькая пташка в лапах кота.
― Кого? Мента своего? Зови! Пусть посмотрит, что я с тобой сделаю.
– Ты – не та, кого я ждал. Но платье на тебе и кольцо на твоем пальце делают тебя моей. По праву. И я разберусь с этим. Позже. Жена.
– Не прикасайся ко мне! – шиплю, как змея.
Его рука с силой впивается мне в шею. Не чтобы задушить, чтобы обездвижить.
– Думаешь, это игра? Нет. Все будет по-настоящему.
Все это – ошибка.
Чудовищная, нелепая, непоправимая ошибка.
Еще сегодня утром я была Евой. Беззаботной студенткой, удачно сдавшей сессию, у которой впереди вся жизнь.
Но теперь этой Евы больше нет. Есть только Невеста. Чужая невеста в чужом платье, на чужой свадьбе.
– Не прикасайся ко мне! – шиплю, как змея.
Его рука с силой впивается мне в шею. Не чтобы задушить, чтобы обездвижить.
– Думаешь, это игра? Нет. Все будет по-настоящему.
Все это – ошибка.
Чудовищная, нелепая, непоправимая ошибка.
Еще сегодня утром я была Евой. Беззаботной студенткой, удачно сдавшей сессию, у которой впереди вся жизнь.
Но теперь этой Евы больше нет. Есть только Невеста. Чужая невеста в чужом платье, на чужой свадьбе.
- Твоя тетка хотела забить меня камнями, потому что ты берешь вторую жену? – прошептала ошарашенно.
- Да, она уверена, что ты значишь для меня намного больше, чем на самом деле. Она даже не знает, что ты мне настолько омерзительна, что я до сих пор не лишил тебя невинности.
- Отпусти меня, Амир, пожалуйста… - слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.
Напрасно. В глазах мужа сверкнула ярость.
- Нет, Агния, ты будешь расплачиваться за преступления своего отца, пока он не выползет из норы, куда заполз, прячась от моего гнева.
- Но я его даже не знала, - воскликнула, дрожа от несправедливости.
- Это неважно. Адам Басманов убил мою семью, и ты единственная ниточка, ведущая к нему. Радуйся, что я взял тебя в жены, а не сделал игрушкой для своих людей. Моя свадьба с Саидой через неделю, и ты будешь на ней. Поздравишь нас, изобразишь покорную жену, а после застелешь кровать для нашей первой брачной ночи. Как знать, может, я буду в хорошем настроении, и после Саиды приду к т
- Да, она уверена, что ты значишь для меня намного больше, чем на самом деле. Она даже не знает, что ты мне настолько омерзительна, что я до сих пор не лишил тебя невинности.
- Отпусти меня, Амир, пожалуйста… - слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.
Напрасно. В глазах мужа сверкнула ярость.
- Нет, Агния, ты будешь расплачиваться за преступления своего отца, пока он не выползет из норы, куда заполз, прячась от моего гнева.
- Но я его даже не знала, - воскликнула, дрожа от несправедливости.
- Это неважно. Адам Басманов убил мою семью, и ты единственная ниточка, ведущая к нему. Радуйся, что я взял тебя в жены, а не сделал игрушкой для своих людей. Моя свадьба с Саидой через неделю, и ты будешь на ней. Поздравишь нас, изобразишь покорную жену, а после застелешь кровать для нашей первой брачной ночи. Как знать, может, я буду в хорошем настроении, и после Саиды приду к т
— Эту ночь ты проведёшь в моей постели, пышка.
Поднимаю голову и забываю, как дышать.
Передо мной опасный кавказский авторитет, Амир Усманов.
Нависает огромной горой из мышц, буквально глазами раздевает.
— Чего вам надо от меня, — пытаюсь вскочить со скамейки в парке, но он хватает меня за локоть, — отпустите… я даже не знаю вас!
— Зато я знаю тебя, — усмехается Усманов, — точнее, твоего отца, который украл у меня деньги. А законы в городе простые, пышка, если мерзавец забрал то, что дорого мне, я заберу то, что дорого ему.
Я понятия не имею, о каких деньгах речь, а отца я не видела…
Усманов не позволяет мне ответить, притягивает к себе.
Впивается в мои губы, забирается руками под футболку.
— Знаешь, пышка, я не буду ждать ночи, попробую тебя здесь и сейчас.
Поднимаю голову и забываю, как дышать.
Передо мной опасный кавказский авторитет, Амир Усманов.
Нависает огромной горой из мышц, буквально глазами раздевает.
— Чего вам надо от меня, — пытаюсь вскочить со скамейки в парке, но он хватает меня за локоть, — отпустите… я даже не знаю вас!
— Зато я знаю тебя, — усмехается Усманов, — точнее, твоего отца, который украл у меня деньги. А законы в городе простые, пышка, если мерзавец забрал то, что дорого мне, я заберу то, что дорого ему.
Я понятия не имею, о каких деньгах речь, а отца я не видела…
Усманов не позволяет мне ответить, притягивает к себе.
Впивается в мои губы, забирается руками под футболку.
— Знаешь, пышка, я не буду ждать ночи, попробую тебя здесь и сейчас.
Выберите полку для книги