Читать и слушать книги

Я пошла в закрытый клуб "Чёрный квадрат", чтобы сломать свою правильную, скучную жизнь. Пять мужчин, пять ночей, от которых сорвался голос, — но я впервые почувствовала себя настоящей. А когда игра закончилась, оказалось, что за кулисами сидят зрители, и теперь у меня в руках две визитки — и ни одной подсказки, какая из них ведёт к свободе, а какая — в новую клетку.

Я всегда думала, что моя жизнь — скучна, в ней ничего не происходит.
Но когда в нашем доме появился мужчина с пронзительными глазами и голосом, от которого у меня подкашивались ноги, я поняла: я ошиблась.
Он увидел во мне то, что я сама боялась разглядеть. Он разбудил во мне женщину, которую я так долго прятала.
Теперь я не просто жена — я та, кто готова узнать, на что способно моё пробуждённое тело.

🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓

При подписке на автора будете узнавать о скидках первые!
Действует программа лояльности со скидками!

Когда я поравнялась со старшим братом семейства, то почувствовала себя маленькой. Слишком уж высокий и широкоплечий был мужчина. Но я не боюсь. Чем больше шкаф, тем больше вещей в него влезет. Я улыбнулась ему в лицо самой приветливой улыбкой и поставила дно сумочки на его руки.
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при

— Вы всегда так проверяете гостей? — Только тех, кого хочу разложить на этой стойке. И это не про сервис.
_______
После развода я поехала к морю одна — зализывать раны. Хозяин курорта принял меня за тайного инспектора и решил лично показать все преимущества своего отеля. Очень лично. Когда правда вскрылась, он не отступил. Я улетела домой, уверенная, что это было просто лето. Через неделю на моей улице открылся его отель.

— Пункт шесть один: ты доступна нам круглосуточно.
— По рабочим вопросам.
— Ева. — Он наклоняется так близко, что я перестаю дышать. — Мы трое здесь и есть работа.

Я подписала контракт, не дочитав. Остров, дом, огромные деньги — и один пункт мелким шрифтом: я живу с хозяевами. Их трое. Старший приказывает. Средний решает любые проблемы. Младший превращает каждое моё «нет» в игру, которую я проигрываю. Три месяца. Одна крыша. И правила, которые к концу первого месяца пишу уже не я.

— Ты не понимаешь, во что играешь, сводная.

Дан прижимает меня к стене. Горячий. Наглый. Опасный.

— Она поймёт. Когда я объясню.

Рэм за моей спиной. Холодный голос. Тяжёлая ладонь на моём затылке.

— Отпустите.

— Нет.
____________

Я вернулась в дом матери с одной сумкой и твёрдым планом: переждать, заработать, уехать. Не связываться. Не прогибаться. Особенно под двух мажоров, которые считают, что весь мир — включая меня — им должен.

Старший запирает ворота и диктует, во сколько я лягу спать.

Младший улыбается и делает всё, чтобы я не заснула.

Я объявила им войну.

А потом за мной пришли из прошлого — и оба встали передо мной плечом к плечу.

«Теперь ты под нашей защитой».

Я не просила.

Я не соглашалась.

Но когда Рэм закрыл дверь на ключ, а Дан шепнул «раздевайся», остановиться не смог никто из троих.

— Сколько я здесь пробуду?

— Пока мы не решим. А решать будем долго.

Его рука ложится мне на горло — не сжимая, только чувствуя пульс. Я не отталкиваю. Дыхание сбивается, внизу живота всё сжимается. Он ведёт губами по моей шее, вдыхает.

— Ты пахнешь страхом и желанием. Что из этого сильнее?

Я не знаю ответа. Но тело знает раньше меня.

Когда мы поднялись в пентхаус, он не пошел в свою спальню. Вместо этого проводил меня до моей, открыл дверь, жестом приглашая войти. Я шагнула внутрь, повернулась к нему.
— Ты не зайдешь? — спросила я, сама не зная, зачем.
Он усмехнулся, опершись рукой о дверной косяк.
— Боишься, что не зайду? Или боишься, что зайду?
— Я не боюсь тебя.
— Зря, — он наклонился, его губы коснулись моего уха. — Страх — это инстинкт. Он спасает жизнь. Но тебе я не причиню вреда, пока ты помнишь правила.

Когда отец проиграл меня в карты владельцу подпольного казино, я стала его личной игрушкой. Контракт подписан на год. Филипп жесток и не принимает отказов, но с каждым днем я все сильнее запутываюсь в его темном мире, где страх переплетается с запретным желанием.

Она вышла в свет. Не в темноту, не в сырость подвалов. В свет. Мягкий, янтарный, льющийся отовсюду.
Перед ней лежал город. Настоящий. С улицами, домами, мостами. Но не похожий ни на что, что Вера видела наверху. Здесь не было прямых углов. Всё текло, изгибалось, дышало. Стены зданий обтянуты чем-то мягким, бархатным. Тёмно-красным. Чёрным. Фиолетовым. Вдоль улиц тянулись цепи — декоративные, из полированного серебра. Они переплетались, создавая арки, навесы, качели.
И люди. Десятки людей. В масках. В коже. В шёлке. В цепях. В кружеве. Они шли по улицам медленно, как во сне. Пары. Тройки. Одиночки. Никто не смотрел на Веру. Никто не удивился.
Она стояла посреди улицы, в своём сером рабочем комбинезоне, с герметиком на перчатках, и чувствовала себя чужой. Грязной. Неправильной.
— Ты новая.
Голос был низким. Бархатным. Как этот город. Вера обернулась.
Перед ней стоял мужчина. Тридцать лет, не больше. Высокий. Широкоплечий. Одет в чёрный костюм — приталенный, с серебряными...

Она — тихая аналитик Анжелика. Три года она играет роль «серой мыши»: свободный кардиган, низкий хвост и ни одного лишнего слова. Но под столом, в старой сумке, лежит планшет. Там — её настоящая жизнь. На рисунках — её начальники, Артём и Давид. Без одежды, без правил, в сценах, которые она боится даже представить вслух. Она рисует их вместе, с собой, и в этом мире она не боится, а берет.
Однажды планшет оказывается у них. Анжелика замирает, ожидая приговора. Но вместо увольнения слышит предложение, которое перевернет всё. Они хотят, чтобы она перестала прятаться и перенесла свои фантазии в реальность.
«— Это ты нарисовала?
Я кивнула.
— Это мы?
Я снова кивнула.
Артём обошёл стол, остановился прямо передо мной.
— Мы хотим, чтобы ты нарисовала это по-настоящему».