Читать и слушать книги
— Ксюш, — сказал Денис тихо, глядя мне в глаза. — А ты меня вообще любишь?
Я поставила тарелку на стол перед ним.
— Я твоя жена, — ответила я. — Это ответ, который у тебя есть. Другого сегодня не будет.
Он не переспросил. Взял вилку, стал есть молча, глядя в экран, где на паузе застыл персонаж его игры — герой с мечо.
Семь лет брака. Семь лет я тащу семью, пока он живёт на деньги отца и мою зарплату. Семь лет я терплю его подозрения, его бездействие, его инфантильность.
На корпоративе всё началось. Ночь, которая изменила правила семьи. Ультиматум, после которого назад дороги нет. Скандал с мужем, который боится потерять деньги. Война со свекровью, которая годами воровала из компании.
Я поставила тарелку на стол перед ним.
— Я твоя жена, — ответила я. — Это ответ, который у тебя есть. Другого сегодня не будет.
Он не переспросил. Взял вилку, стал есть молча, глядя в экран, где на паузе застыл персонаж его игры — герой с мечо.
Семь лет брака. Семь лет я тащу семью, пока он живёт на деньги отца и мою зарплату. Семь лет я терплю его подозрения, его бездействие, его инфантильность.
На корпоративе всё началось. Ночь, которая изменила правила семьи. Ультиматум, после которого назад дороги нет. Скандал с мужем, который боится потерять деньги. Война со свекровью, которая годами воровала из компании.
— Таким нежным девочкам нельзя ходить здесь без спроса... – знакомый голос Марка обволакивает.
Черт!
Я мычу в его руку, пытаясь оправдаться, сказать, что случайно сюда попала. Но он еще крепче сжимает лицо, полностью перекрывая кислород. Спиной я чувствую его тело, плотно прижимающееся к моему. Его мышцы и … что-то упирается мне в поясницу. Рука? Нет...
— Ромашка попалась в ловушку, — продолжает он своим зловещим голосом. — Ромашку надо наказать.
Сердце пускается вскачь. Грудная клетка под его рукой дико быстро вздымается. Страх парализует меня.
— Закричишь, заклею все лицо намертво... Слушайся меня и все будет хорошо. Тебе понравится.
Черт!
Я мычу в его руку, пытаясь оправдаться, сказать, что случайно сюда попала. Но он еще крепче сжимает лицо, полностью перекрывая кислород. Спиной я чувствую его тело, плотно прижимающееся к моему. Его мышцы и … что-то упирается мне в поясницу. Рука? Нет...
— Ромашка попалась в ловушку, — продолжает он своим зловещим голосом. — Ромашку надо наказать.
Сердце пускается вскачь. Грудная клетка под его рукой дико быстро вздымается. Страх парализует меня.
— Закричишь, заклею все лицо намертво... Слушайся меня и все будет хорошо. Тебе понравится.
Мне двадцать два, и я боялась собственного тела. Отчим — врач, он предложил помочь. А потом в нашем доме появился его брат.
— Ты вообще знаешь, что такое зажим?
— Не знаю. Наверное, стесняюсь.
— Это не стеснение. Ты своему телу не доверяешь. Думаешь, оно тебя предаст. Так?
Двое мужчин, которые знают меня лучше, чем я сама. Один берёт без спроса. Другой ждёт, пока я выберу. А выбрать я не могу — потому что хочу обоих. И у меня есть ровно два дня, чтобы решить, кем я стану, пока мама не вернулась домой.
— Ты вообще знаешь, что такое зажим?
— Не знаю. Наверное, стесняюсь.
— Это не стеснение. Ты своему телу не доверяешь. Думаешь, оно тебя предаст. Так?
Двое мужчин, которые знают меня лучше, чем я сама. Один берёт без спроса. Другой ждёт, пока я выберу. А выбрать я не могу — потому что хочу обоих. И у меня есть ровно два дня, чтобы решить, кем я стану, пока мама не вернулась домой.
Меня отдали за отцовский долг — авторитету, которого в городе боятся произносить вслух. Я прятала под платком изуродованное шрамом лицо и готовилась к худшему: к побоям, к чужим рукам, к жизни вещи, которую купили.
А он снял с меня платок при всём ауле — медленно, на глазах у соседей, ждавших, что он отшатнётся.
— Хорошо, — сказал он. Одно слово. И не отвёл глаз.
Почему он выбрал именно меня — некрасивую, порченую, ненужную? Откуда он знает про жёлтую нить, которую я сжимала в кулаке ещё девочкой? И что за тайну он прячет за своим ледяным спокойствием — тайну длиною в девятнадцать лет?
Я боялась его. А потом испугалась совсем другого.
Что будет, когда я перестану бояться — и начну любить?
А он снял с меня платок при всём ауле — медленно, на глазах у соседей, ждавших, что он отшатнётся.
— Хорошо, — сказал он. Одно слово. И не отвёл глаз.
Почему он выбрал именно меня — некрасивую, порченую, ненужную? Откуда он знает про жёлтую нить, которую я сжимала в кулаке ещё девочкой? И что за тайну он прячет за своим ледяным спокойствием — тайну длиною в девятнадцать лет?
Я боялась его. А потом испугалась совсем другого.
Что будет, когда я перестану бояться — и начну любить?
Два года Ася живёт в доме свёкра как тень: муж пропал без вести, а она — ни жена, ни вдова. Просто женщина, которая разучилась чувствовать. Пока однажды ночью Богдан не нарушает собственное правило.
— Богдан. Зачем ты пришёл?
— Проверить.
— Что я не сбежала?
— Что живая.
Он, его деловой партнёр и тихий друг семьи — трое мужчин, для всех опасные, а для неё почему-то безопасные. Они не делят её. Они ждут, пока она выберет сама. А потом возвращается тот, кого давно похоронили, — и Асе придётся решить, кому она принадлежит на самом деле.
— Богдан. Зачем ты пришёл?
— Проверить.
— Что я не сбежала?
— Что живая.
Он, его деловой партнёр и тихий друг семьи — трое мужчин, для всех опасные, а для неё почему-то безопасные. Они не делят её. Они ждут, пока она выберет сама. А потом возвращается тот, кого давно похоронили, — и Асе придётся решить, кому она принадлежит на самом деле.
– Да не скули ты. Сказали же — понравишься Зверю, будешь жить как королева.
Я хотела поступить в институт и жить в общаге. Вместо этого оказалась в тачке с бандитами и попала в дом того, кого все боятся и называют Зверем.
Я не проститутка и не собиралась ею становиться. Просто оказалась не в том месте, не в то время. А теперь я перед ним — перед Рустамом, перед тем самым Зверем, который даже не спрашивает, хочу я остаться или нет.
Но почему-то, глядя в его тяжёлые глаза, я понимаю: этой ночью я уже отсюда никуда не уйду…
Я хотела поступить в институт и жить в общаге. Вместо этого оказалась в тачке с бандитами и попала в дом того, кого все боятся и называют Зверем.
Я не проститутка и не собиралась ею становиться. Просто оказалась не в том месте, не в то время. А теперь я перед ним — перед Рустамом, перед тем самым Зверем, который даже не спрашивает, хочу я остаться или нет.
Но почему-то, глядя в его тяжёлые глаза, я понимаю: этой ночью я уже отсюда никуда не уйду…
Я жила себе тихо и спокойно. Но один звонок разрушил все:
— Это опасный человек, — сказал мой дядя. — Он поживет у тебя месяц. Держи язык за зубами, делай, как он скажет, и все будет хорошо.
И теперь этот опасный человек ходит по моей квартире с хозяйским видом. Его взгляд с недовольством скользит по стенам, мебели и книгам. А когда он смотрит на меня, его глаза загораются особым пламенем.
Взгляд словно пробирается мне под кожу, и я дрожу. Чувствую внутри предательский отклик.
Этот человек устанавливает правила, которые мне придется нарушить.
Между нами нет понимания. Только животное, непреодолимое притяжение… И месяц под одной крышей.
— Это опасный человек, — сказал мой дядя. — Он поживет у тебя месяц. Держи язык за зубами, делай, как он скажет, и все будет хорошо.
И теперь этот опасный человек ходит по моей квартире с хозяйским видом. Его взгляд с недовольством скользит по стенам, мебели и книгам. А когда он смотрит на меня, его глаза загораются особым пламенем.
Взгляд словно пробирается мне под кожу, и я дрожу. Чувствую внутри предательский отклик.
Этот человек устанавливает правила, которые мне придется нарушить.
Между нами нет понимания. Только животное, непреодолимое притяжение… И месяц под одной крышей.
Я видела, как убивают. И не смогла закричать — потому что не могу говорить уже десять лет.
Он пришёл ко мне на закате. Криминальный авторитет, вдовец, человек, чьё слово в ауле — закон. Ему нужна была моя правда. Мне — его защита.
— Не из любви, — сказал он. — Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Это сделка.
Я подняла руки. Показала: «А если я откажусь?»
— Тогда я уйду. И буду ждать. Пока он не придёт за тобой.
Я согласилась стать женой человека, которого боятся все. Я думала, он хочет только свидетеля. Я не знала, что немая женщина, которая молчит и не отводит глаз, может вернуть мужчине то, что в нём давно перегорело. И что однажды я скажу вслух его имя.
Он пришёл ко мне на закате. Криминальный авторитет, вдовец, человек, чьё слово в ауле — закон. Ему нужна была моя правда. Мне — его защита.
— Не из любви, — сказал он. — Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Это сделка.
Я подняла руки. Показала: «А если я откажусь?»
— Тогда я уйду. И буду ждать. Пока он не придёт за тобой.
Я согласилась стать женой человека, которого боятся все. Я думала, он хочет только свидетеля. Я не знала, что немая женщина, которая молчит и не отводит глаз, может вернуть мужчине то, что в нём давно перегорело. И что однажды я скажу вслух его имя.
— Ты! Я запрещаю приближаться к моей дочери. Усвоила, девочка?
Мужчина приближается слишком близко. От него веет силой и властью. Дыхание снова учащается, но теперь, оно горячее и возбужденное.
— Но… — пытаюсь сказать, что мы хорошие подруги и ничего такого не делали, но меня грубо прерывают.
— Никаких «но». Ты плохо на неё влияешь. – Глаза Филиппа скользят по моему лицу, спускаясь ниже.
Его взгляд темнеет, останавливаясь в районе моего декольте.
— Я не… — слова тонут, мысли путаются от его томного властного взгляда. Мое тело странно реагирует на этого брутального взрослого мужчину. – Влияю. Мы дружим.
— Больше нет.
Наши лица в сантиметре друг то друга. Медленно он направляет голову в сторону моего уха. Мощная загорелая шея с ровными линиями бороды, источает сумасшедший аромат.
— У меня есть предложение… – вибрирующий шепот течет в меня. — Я отмажу тебя от отчисления. А ты… — эта пауза сводит с ума, его руки ложатся на мои хрупкие предплечья, — будешь мне должна.
Мужчина приближается слишком близко. От него веет силой и властью. Дыхание снова учащается, но теперь, оно горячее и возбужденное.
— Но… — пытаюсь сказать, что мы хорошие подруги и ничего такого не делали, но меня грубо прерывают.
— Никаких «но». Ты плохо на неё влияешь. – Глаза Филиппа скользят по моему лицу, спускаясь ниже.
Его взгляд темнеет, останавливаясь в районе моего декольте.
— Я не… — слова тонут, мысли путаются от его томного властного взгляда. Мое тело странно реагирует на этого брутального взрослого мужчину. – Влияю. Мы дружим.
— Больше нет.
Наши лица в сантиметре друг то друга. Медленно он направляет голову в сторону моего уха. Мощная загорелая шея с ровными линиями бороды, источает сумасшедший аромат.
— У меня есть предложение… – вибрирующий шепот течет в меня. — Я отмажу тебя от отчисления. А ты… — эта пауза сводит с ума, его руки ложатся на мои хрупкие предплечья, — будешь мне должна.
— Кто такая? — незнакомец изучает меня заинтересованным взглядом.
— Я… номером ошиблась. — прижимаюсь к двери его люкса.
— Уверена? — голос второго мужчины проникает под кожу, я резко поворачиваюсь в другую сторону. Их двое. Богатые. Властные. Опасные.
— Она подходит… — переговариваются между собой. По ту сторону двери мои преследователи с охраной. Если я попаду им в руки, мне конец.
— Чего вы хотите? — спрашиваю в панике.
— Хотим расслабиться. И ты нам в этом поможешь.
Я должна была следить за богатыми шишками, но провалила задание, и теперь моя единственная защита от преследователей — двое незнакомцев в роскошном номере. В обмен на защиту они хотят мое тело… И я вынуждена подчиниться, еще не зная, к каким последствиям приведет эта ошибка.
— Я… номером ошиблась. — прижимаюсь к двери его люкса.
— Уверена? — голос второго мужчины проникает под кожу, я резко поворачиваюсь в другую сторону. Их двое. Богатые. Властные. Опасные.
— Она подходит… — переговариваются между собой. По ту сторону двери мои преследователи с охраной. Если я попаду им в руки, мне конец.
— Чего вы хотите? — спрашиваю в панике.
— Хотим расслабиться. И ты нам в этом поможешь.
Я должна была следить за богатыми шишками, но провалила задание, и теперь моя единственная защита от преследователей — двое незнакомцев в роскошном номере. В обмен на защиту они хотят мое тело… И я вынуждена подчиниться, еще не зная, к каким последствиям приведет эта ошибка.
Выберите полку для книги