Читать и слушать книги
Я пролила кофе на брюки брутального кавказского босса, он решил наказать меня…необычно. Только я понять не могу, зачем ему такая серая мышь, как я? Впрочем, вероятно, он просто загорелся мыслью наказывать меня снова и снова.
***
— Прошу, не надо.
— Надо-надо. Встань, как тебе сказано.
***
— Прошу, не надо.
— Надо-надо. Встань, как тебе сказано.
После предательства мужа я думала, что самое страшное осталось позади, но его ярость заставила меня искать защиты у мужчины, которого мне было запрещено желать — у собственного свёкра.
Чтобы защитить меня, он поселил меня рядом с собой и всё стало ещё запутанней. А в его клинике я оказалась между ним и его горячим другом.
С каждым их прикосновением страх во мне всё сильнее уступал желанию принадлежать им обоим.
🍒 Будет горячо!
🍒Мои прекрасные, благодарю за звезду и библиотеку. Вы самые лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Чтобы защитить меня, он поселил меня рядом с собой и всё стало ещё запутанней. А в его клинике я оказалась между ним и его горячим другом.
С каждым их прикосновением страх во мне всё сильнее уступал желанию принадлежать им обоим.
🍒 Будет горячо!
🍒Мои прекрасные, благодарю за звезду и библиотеку. Вы самые лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
— Забудь про суд, — сказал он, глядя мне в глаза. — Долг твоего мужа теперь твой долг. И ты его отработаешь.
Я стояла перед тремя мужчинами в придорожном кафе, куда они вошли, чтобы пообедать. Обычный вечер, обычная смена, обычные хамы за столиком у окна, которые хватали меня за задницу, а Петрович шептал «терпи, они платят».
Они защитили меня от хамов. От Петровича, который продавал меня за чаевые. От конкурентов, которые хотели сжечь их склад. От бывшего мужа, который вернулся и требовал меня как вещь.
Я стояла перед тремя мужчинами в придорожном кафе, куда они вошли, чтобы пообедать. Обычный вечер, обычная смена, обычные хамы за столиком у окна, которые хватали меня за задницу, а Петрович шептал «терпи, они платят».
Они защитили меня от хамов. От Петровича, который продавал меня за чаевые. От конкурентов, которые хотели сжечь их склад. От бывшего мужа, который вернулся и требовал меня как вещь.
— Ты не наша.
— Я знаю.
— Пока не наша.
— Не говори так.
— А ты не молчи так, будто уже согласна.
— Я не согласна.
— Хорошо. Тогда скажи «нет».
— …
— Вот видишь. Даже тишина выбирает за тебя.
— Это нечестно.
— Честно — это когда ты остаёшься. Всё остальное — бегство.
— Я не бегу.
— Тогда почему ты уже здесь?
Она — художница, которая привыкла к тишине, краскам и морю. Они — гром, хром и опасная нежность, от которой невозможно спрятаться. Но это не история о том, как девушка теряет себя. Это история о том, как она впервые выбирает — без правил, без чужих ожиданий, без права на отступление. Асфальт шепчет. Ты услышишь.
— Я знаю.
— Пока не наша.
— Не говори так.
— А ты не молчи так, будто уже согласна.
— Я не согласна.
— Хорошо. Тогда скажи «нет».
— …
— Вот видишь. Даже тишина выбирает за тебя.
— Это нечестно.
— Честно — это когда ты остаёшься. Всё остальное — бегство.
— Я не бегу.
— Тогда почему ты уже здесь?
Она — художница, которая привыкла к тишине, краскам и морю. Они — гром, хром и опасная нежность, от которой невозможно спрятаться. Но это не история о том, как девушка теряет себя. Это история о том, как она впервые выбирает — без правил, без чужих ожиданий, без права на отступление. Асфальт шепчет. Ты услышишь.
— Тише… — низкий рокот голоса Максима, пробирает страхом все тело.
— Что?! Что ты тут… — начинаю задыхаться от паники.
Смотрю на себя, в лунном свете, — полностью обнажена. Простынь скомкана и лежит на краю кровати.
Мое дыхание становится слишком сбитым, я не понимаю и не знаю, что сказать.
— Хорошо было? – он протягивает руку к моей лодыжке и тянет ее вверх. Дергаю ногу на себя, сбиваясь в комочек у изголовья кровати.
— Что тебе надо? Зачем ты это сделал? – заикаюсь и трясусь от страха.
— Десять минут назад ты умоляла меня продолжить. – Его ухмылка становится шире. – А сейчас боишься.
— Ты не должен…
— Ты сама позвала меня. – Перебивает меня и по-кошачьему становится на четвереньки. Большой и опасный хищник. – Я не смог отказать.
В горле пересыхает. Он грациозно приближается ко мне.
— Ты же хотела отплатить?
Мотаю головой, в почти упершееся в меня лицо Максима.
— Нет! – вскрикиваю я.
— Да… ты кричала «Да!»
— Что?! Что ты тут… — начинаю задыхаться от паники.
Смотрю на себя, в лунном свете, — полностью обнажена. Простынь скомкана и лежит на краю кровати.
Мое дыхание становится слишком сбитым, я не понимаю и не знаю, что сказать.
— Хорошо было? – он протягивает руку к моей лодыжке и тянет ее вверх. Дергаю ногу на себя, сбиваясь в комочек у изголовья кровати.
— Что тебе надо? Зачем ты это сделал? – заикаюсь и трясусь от страха.
— Десять минут назад ты умоляла меня продолжить. – Его ухмылка становится шире. – А сейчас боишься.
— Ты не должен…
— Ты сама позвала меня. – Перебивает меня и по-кошачьему становится на четвереньки. Большой и опасный хищник. – Я не смог отказать.
В горле пересыхает. Он грациозно приближается ко мне.
— Ты же хотела отплатить?
Мотаю головой, в почти упершееся в меня лицо Максима.
— Нет! – вскрикиваю я.
— Да… ты кричала «Да!»
Я встретила их в университете.
Красивого мачо и скромного ботана. Я им двоим нравлюсь, но меня они пугают.
Один из них попытается мной воспользоваться, а второй спасет. Вот только неизвестно, кто из них сделает мне больнее и... приятнее.
Внешность обманчива.
Красивого мачо и скромного ботана. Я им двоим нравлюсь, но меня они пугают.
Один из них попытается мной воспользоваться, а второй спасет. Вот только неизвестно, кто из них сделает мне больнее и... приятнее.
Внешность обманчива.
Меня уволили с работы тогда, когда мне позарез нужны были деньги на операцию сестренке. Подруга помогла устроиться в клуб официанткой, да вот только это оказалось ловушкой, а не удачей, как я думала.
Хозяин клуба мне знаком. Как-то я задолжала ему за то, что он меня спас, и вот теперь, кажется, пришло время расплачиваться. И боюсь, нужны ему совершенно не деньги...
Хозяин клуба мне знаком. Как-то я задолжала ему за то, что он меня спас, и вот теперь, кажется, пришло время расплачиваться. И боюсь, нужны ему совершенно не деньги...
— Я не шлюха… Я полы тут мою…
— Расслабься, кукла, — хмыкает мужчина, крепче сжимая мою руку. — За ночь кучу бабла поднимешь. Дикий не обидит.
Я просто зашла после смены в душ для клубных девочек, чтобы смыть с себя пролитое спиртное. Вышла в одном белье именно тогда, когда люди Вадима Киреева пришли за девушкой, заказанной хозяином на ночь. Они решили, что это я, и потащили к Дикому — женатому авторитету, которого боялся весь город. Я кричала, что они ошиблись, но никто не стал слушать. А когда сам Дикий понял, что перед ним уборщица, а не одна из его девочек, отпускать меня уже не захотел.
— Расслабься, кукла, — хмыкает мужчина, крепче сжимая мою руку. — За ночь кучу бабла поднимешь. Дикий не обидит.
Я просто зашла после смены в душ для клубных девочек, чтобы смыть с себя пролитое спиртное. Вышла в одном белье именно тогда, когда люди Вадима Киреева пришли за девушкой, заказанной хозяином на ночь. Они решили, что это я, и потащили к Дикому — женатому авторитету, которого боялся весь город. Я кричала, что они ошиблись, но никто не стал слушать. А когда сам Дикий понял, что перед ним уборщица, а не одна из его девочек, отпускать меня уже не захотел.
– За Мансура Юсупова выйдешь ты.
Эти слова дяди ломают мою жизнь за один миг. Сегодня замуж должна выйти Айна, его любимая дочь, но он решает спасти её от брака с суровым вдовцом и отдаёт вместо неё меня. Сироту со шрамом на щеке и больной рукой. Девушку, которую не жалко.
Мансур не знает об обмане. Родня прячет моё лицо под плотной фатой, старшие говорят о мире между родами, а я иду к чужому мужчине, понимая: назад дороги нет. Если он узнает правду — меня выгонят. Если примет — я останусь женой человека, который хотел другую.
Но что будет, когда Мансур поймёт, кого на самом деле привели в его дом?
Эти слова дяди ломают мою жизнь за один миг. Сегодня замуж должна выйти Айна, его любимая дочь, но он решает спасти её от брака с суровым вдовцом и отдаёт вместо неё меня. Сироту со шрамом на щеке и больной рукой. Девушку, которую не жалко.
Мансур не знает об обмане. Родня прячет моё лицо под плотной фатой, старшие говорят о мире между родами, а я иду к чужому мужчине, понимая: назад дороги нет. Если он узнает правду — меня выгонят. Если примет — я останусь женой человека, который хотел другую.
Но что будет, когда Мансур поймёт, кого на самом деле привели в его дом?
Я пыталась рассказать мужу правду, но он не слушал — он уже решил, что я виновата.
И тогда он просто кивнул своим друзьям, этим чертям из преисподней, и оставил меня с ними, чтобы они "проучили" меня за то, чего я не делала.
Я до сих пор не знаю, что было больнее — их руки или его глаза, которые смотрели на меня и не видели ни меня, ни моей правды.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥Элементы БДСМ
И тогда он просто кивнул своим друзьям, этим чертям из преисподней, и оставил меня с ними, чтобы они "проучили" меня за то, чего я не делала.
Я до сих пор не знаю, что было больнее — их руки или его глаза, которые смотрели на меня и не видели ни меня, ни моей правды.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥Элементы БДСМ
Выберите полку для книги