Читать и слушать книги

Мальчик спрятался за его ногой и с любопытством выглянул.
— Ты кто?
Хороший вопрос.
Жена мужчины, которого ты называешь папой? Женщина, которая четыре года ходит с ним по врачам? Или просто дура, не заметившая целую вторую жизнь собственного мужа?
— Вера, — произнёс Артём.
Всего лишь моё имя.
Светловолосая женщина скрестила руки на груди.
— Артём, может, ты наконец ей всё объяснишь?
Не «простите». Не «вы неправильно поняли». Она говорила со мной так, будто это я неожиданно приехала туда, где мне не рады.
— Что именно он должен объяснить? — спросила я. — Сколько лет вашему сыну?
Она усмехнулась:
— Сейчас не лучшее время для концерта.
Я даже растерялась.
— Концерта?!
— Вера, хватит, — жёстко сказал Артём.
Женщина осталась рядом с ним. Рядом с ребёнком. На своём месте.
А лишней почему-то чувствовала себя я.

КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Да, зайка, — произнес он в трубку. Голос у него был бархатный, глубокий, с легкой хрипотцой. — Ну, конечно, я помню. Что ты хочешь?.. Аааа, понял. Брось ссылку в эсэмэс. Хорошо, куплю тебе это платье… Нет, не забуду. Да, целую. Давай.
«Еще один папик», — мысленно скривилась я, судорожно сжав в руках ремешок своей потертой сумки. В голове свежими красками вспыхнули Томины напутствия про «биологический мусор».
Мужчина сбросил звонок и положил телефон на стол экраном вниз.
Меня аж передёрнуло. Я скривилась, едва сдерживая порыв закатить глаза. Ну разумеется. «Зайка». Солидный дядька под сорокет, миллионер с обложки, а сюсюкает с какой-нибудь двадцатилетней фифой, которая тянет из него деньги на наряды. Фу. Какими же предсказуемыми и жалкими они становятся, когда дело касается молодых девиц!
Видимо, рабочая смена на ногах, домашняя сцена у Томы с котами и накопившаяся усталость окончательно отключили мой инстинкт самосохранения.

Когда миллиардер Ярослав Орлов предложил мне фиктивный брак, я согласилась.
Это казалось простой сделкой.
Пока я не поняла две вещи:
Орлов никогда не делает ничего случайно…
и он не любит, когда его жена принадлежит кому–то ещё, даже если эта жена фиктивная.

ЗАВЕРШЕНО
- Решила сбежать от меня, Лиса?
Джамбулат подходил все ближе.
- Тебе в моем "Раю" адреналина не хватало? Так я тебе его сейчас и здесь предоставлю!
Сильные руки схватили меня за талию и прижали к мощному телу:
- Я был твоим первым, Лиса, им я и останусь!
Целый год я жила рядом с бывшим. Под его присмотром. Но время пришло, и я решилась уйти. Чтобы сразу же понять, что отпускать меня он и не собирался. Что клетка горца - это навсегда...

— Папа!
Светленький мальчик в пижаме с динозаврами бежит через мою кухню к моему мужу. Я вернулась домой на день раньше, а у плиты стоит молодая женщина в моём фартуке и пьёт из моей кружки.
Муж подхватывает мальчика на руки:
— Раз уж так вышло, знакомься. Это Юлечка. А это мой сын. Дети в курсе, Марин. Давно.
Я смотрю на сына и дочь. Сын кладёт телефон экраном вниз:
— Мам, давай без истерик.
— Мы тебя берегли, — тихо добавляет дочь.
Двадцать два года я прожила с генералом. Семь переездов, брошенный институт. А теперь мне сорок три, и я жду ребёнка.
Через три дня за моим столом семейный совет. Муж двумя пальцами подвигает ко мне снимок УЗИ моего малыша:
— Ты что, решила меня этим к себе привязать? Ты себя в зеркало видела?
Юля ласково подливает ему чай:
— Гошенька, а ты уверен, что он твой?

🔥🔥САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ

— Посмотри на себя. — раздражённо бросает муж. — Ты годами ходишь в этом своём бабкином жакете, выглядишь как уставшая завучиха и удивляешься, что я посмотрел на другую?
— Значит, это я виновата в твоей измене?
— Я не говорил «виновата». Но ты уже давно себя запустила и будто перестала быть женщиной.

Двадцать два года брака. Любовница мужа. И семнадцатилетний сын, который знал обо всём раньше меня и спокойно решил остаться с папой.

Что ж. Пусть остаются.

Я снимаю кольцо, подаю на развод и впервые за много лет начинаю жить так, как хочется мне. Без мужа, которому нужна не жена, а бесплатный сервис в старом жакете.

Но потом сын вдруг приходит ко мне с чемоданом и неожиданно говорит:
— Мам… можно я теперь останусь с тобой?

Меня выдали замуж, как скотину на базаре. Отец проиграл в карты всё — и теперь я плачу его долг собой. Тимур Хаджиев, властный тридцатишестилетний бизнесмен, даже не скрывает: я ему не нужна.

— Ты моя жена по документам, — говорит он, глядя сквозь меня. — У меня есть женщина, которую я люблю. Со временем я возьму её в жены. Ты получишь отступные и свободу. А пока — не мешай.

Я стискиваю зубы. Смотрю в его холодные глаза и выдавливаю улыбку:

— А если я не захочу уходить? Если влюблюсь в тебя, например?

Он смеётся. Пренебрежительно, издевательски.

— Не смеши меня. Ты для меня — пустое место.

Пустое место? Посмотрим, Тимур. Посмотрим, как быстро ты вспомнишь, что даже у пустоты есть температура кипения.

— Она родит в декабре. Мальчика.
Лев кладёт на стол снимок УЗИ так спокойно, будто принёс новый договор.
Я смотрю на маленький светлый профиль, потом на мужа.
— Поздравляю. Надеюсь, отцовство не помешает тебе освободить мой шкаф до выходных.
— Никуда я не ухожу.
— Тогда уйду я.
— Женя, хватит. Лада получит деньги и квартиру. Ребёнок через несколько месяцев переедет к нам.
— К кому — к нам?
— Ты вырастишь его вместе со мной.
Я даже смеюсь. Не потому, что смешно. Просто человек иногда очень странно защищается от желания разбить мужу лицо фарфоровой супницей.
— Ты предлагаешь мне воспитывать ребёнка, которого сделал с любовницей?
— Я не предлагаю. Я объясняю, как будет.
— Тогда ты, кажется, впервые услышишь слово, которого в нашем доме давно не было. Нет.
— У меня будет сын. Это факт. Ты можешь месяц обижаться, можешь два. Я пойму. Но потом мы сядем и спокойно обсудим, как всё устроить. Развода не дам!

— Эти все твои пироги, сад, скромность... Ты провинция, Алия! Деревня! — муж усмехается, глядя на меня сверху вниз. — Это так трогательно, прямо за душу берет.

Он хочет, чтобы я опустила глаза, покраснела, съёжилась, но этого не будет! Внутри меня щёлкает. Чувствую, как выпрямляется спина сама собой, плечи расправляются и я смотрю на него в упор.

— Я не просила этого брака, — говорю я твердо и спокойно. — Я не выбирала этот дом, не выбирала вашу фамилию, не выбирала вас!

Ратмир приподнимает бровь, его дед откладывает вилку и смотрит на меня с любопытством.

— Но я дочь своего отца, — продолжаю, чувствуя, как слова текут сами, без страха. — Меня учили не кланяться, когда на меня кричат и не съёживаться, когда унижают. Поэтому, Ратмир... — я впервые называю его по имени, и оно звучит странно, чужеродно на моём языке, — не нужно унижать меня при твоей семье.