Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я зло.
— Приехал на родину, ну и заодно в гости к старым друзьям, — вскидывает он бровь, осматривая меня с ног до головы. — Рыжей тебе было лучше.
— Проваливай отсюда, — отвечаю холодно. — Не порти день рождения моего сына.
— Так, я, собственно, на него и приехал, — Борзый скалится и осматривается вокруг. — Где именинник? Интересно, кто тот счастливчик, который стал его отцом.
А у меня в груди что-то разрывается и начинает снова кровоточить. Так и хочется сказать, кто его отец, вот только пошёл он! Не заслужил этого звания. И никогда не узнаёт о моём секрете.
— Приехал на родину, ну и заодно в гости к старым друзьям, — вскидывает он бровь, осматривая меня с ног до головы. — Рыжей тебе было лучше.
— Проваливай отсюда, — отвечаю холодно. — Не порти день рождения моего сына.
— Так, я, собственно, на него и приехал, — Борзый скалится и осматривается вокруг. — Где именинник? Интересно, кто тот счастливчик, который стал его отцом.
А у меня в груди что-то разрывается и начинает снова кровоточить. Так и хочется сказать, кто его отец, вот только пошёл он! Не заслужил этого звания. И никогда не узнаёт о моём секрете.
❤️ Минимальная цена для первых покупателей!
- Алену сбил не я, а наш драгоценный сынок. Что, он так и не признался? – щурится бывший муж.
- Горлов, что ты несешь? Проваливай прочь со своим чемоданом. Два года, как в разводе, ничего не перепутал?
- Как развелись, так и поженимся. Наигрался я с любовницей, хочу обратно домой. Сырничков поесть, насладиться уютом, кстати, что там у нас на обед? – нагло идет на кухню.
Дети затихают.
- Почему молчим? Где же радость на лицах? – с издевкой бросает Сергей, глядя на сына и дочь.
Знаю, что сейчас от них получит, но тут…
- Папочка, ты вернулся? Какое счастье, - подрывается Алена и бросается в объятия отца. – Мама, не строй из себя стерву, я давно не сержусь. Пусть остается. Ты уже немолодая, не тот возраст, чтобы перебирать женихов.
- Алену сбил не я, а наш драгоценный сынок. Что, он так и не признался? – щурится бывший муж.
- Горлов, что ты несешь? Проваливай прочь со своим чемоданом. Два года, как в разводе, ничего не перепутал?
- Как развелись, так и поженимся. Наигрался я с любовницей, хочу обратно домой. Сырничков поесть, насладиться уютом, кстати, что там у нас на обед? – нагло идет на кухню.
Дети затихают.
- Почему молчим? Где же радость на лицах? – с издевкой бросает Сергей, глядя на сына и дочь.
Знаю, что сейчас от них получит, но тут…
- Папочка, ты вернулся? Какое счастье, - подрывается Алена и бросается в объятия отца. – Мама, не строй из себя стерву, я давно не сержусь. Пусть остается. Ты уже немолодая, не тот возраст, чтобы перебирать женихов.
— Скажи, ты развелась? Почему не говорила? А как он так быстро женится?
— Мы не разводились.
— Вообще?
— Нет, наполовину. Мы женаты! Объясни нормально, — требую я.
— Ко мне сейчас твоя Аня приходила. Платье выбирала.
— Она выходит замуж?
— Получается, что так. Она пошла в примерочную, сумку и телефон оставила на диване. Он загорелся, когда пришло сообщение, на заставке она и твой муж. Я думала — бывший. Хотела посплетничать, что она объедки за тобой подбирает. Кидаю фото.
В кадре край стола, часть женской сумки и телефон в прозрачном чехле.
На его экране Аня. Длинные ярко-рыжие волосы рассыпаны по плечам, на губах широкая улыбка, глаза прищурены от солнца.
Мой муж держит ее за затылок и целует в висок.
Это не похожий мужчина.
Не ошибка. Денис и Аня.
Но в браке нельзя жениться на другой.
— Как она может выйти замуж за моего мужа? Мы расписаны, у нас через 3 недели годовщина….
— Мы не разводились.
— Вообще?
— Нет, наполовину. Мы женаты! Объясни нормально, — требую я.
— Ко мне сейчас твоя Аня приходила. Платье выбирала.
— Она выходит замуж?
— Получается, что так. Она пошла в примерочную, сумку и телефон оставила на диване. Он загорелся, когда пришло сообщение, на заставке она и твой муж. Я думала — бывший. Хотела посплетничать, что она объедки за тобой подбирает. Кидаю фото.
В кадре край стола, часть женской сумки и телефон в прозрачном чехле.
На его экране Аня. Длинные ярко-рыжие волосы рассыпаны по плечам, на губах широкая улыбка, глаза прищурены от солнца.
Мой муж держит ее за затылок и целует в висок.
Это не похожий мужчина.
Не ошибка. Денис и Аня.
Но в браке нельзя жениться на другой.
— Как она может выйти замуж за моего мужа? Мы расписаны, у нас через 3 недели годовщина….
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
- Что опять не так? - произносит нарочито лениво. - А-а-а, новая возможность придраться. Марта Сергеевна, какой смысл обсуждать отчет, если вы уже приняли решение?
- Вы имеете в виду увольнение? - отвечаю ровным голосом, пытаясь не поддаваться на агрессию. Надежда любит скандалить. - Я долго закрывала глаза на ваши ошибки, но ситуация зашла слишком далеко.
Надя резко прищуривается, и её глаза начинают блестеть каким-то странным, почти хищным огнём.
Она делает шаг вперёд, как будто хочет сократить дистанцию, и с желчью выдает:
- Закрывать глаза — ваше призвание. Особенно, когда речь идёт о Богдане Семеновиче.
Пространство вокруг превращается в безмолвный вакуум.
- Что, простите?
- То, что оставляете меня без денег для существования. А я, между прочим, ращу ребенка от вашего мужа.
- Что опять не так? - произносит нарочито лениво. - А-а-а, новая возможность придраться. Марта Сергеевна, какой смысл обсуждать отчет, если вы уже приняли решение?
- Вы имеете в виду увольнение? - отвечаю ровным голосом, пытаясь не поддаваться на агрессию. Надежда любит скандалить. - Я долго закрывала глаза на ваши ошибки, но ситуация зашла слишком далеко.
Надя резко прищуривается, и её глаза начинают блестеть каким-то странным, почти хищным огнём.
Она делает шаг вперёд, как будто хочет сократить дистанцию, и с желчью выдает:
- Закрывать глаза — ваше призвание. Особенно, когда речь идёт о Богдане Семеновиче.
Пространство вокруг превращается в безмолвный вакуум.
- Что, простите?
- То, что оставляете меня без денег для существования. А я, между прочим, ращу ребенка от вашего мужа.
— Дерзкая? От того кайфовее ломать тебя будет!
Хищно скалится, сверкая первобытным диким взглядом.
— Послушай-те, я… я совсем не такая.
— Какая ты, я сейчас узнаю.
Не успеваю одуматься, как Ярый притягивает к себе, начиная жадно целовать.
***
Для него нет запретов.
Опасный. Дикий. Злой.
Он всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет сломать меня.
Хищно скалится, сверкая первобытным диким взглядом.
— Послушай-те, я… я совсем не такая.
— Какая ты, я сейчас узнаю.
Не успеваю одуматься, как Ярый притягивает к себе, начиная жадно целовать.
***
Для него нет запретов.
Опасный. Дикий. Злой.
Он всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет сломать меня.
Сколько сейчас? Ночь? Утро? Я не знаю.
Огонь дотлевает. Я больше не подбрасываю ветки — их нет. Остался только жар, алый, хрупкий, как лепесток. Я ложусь, свернувшись калачиком. Камень под боком — острый, но неважно. Всё уже неважно. Я не чувствую лица.
Вижу… свет. Или огонь. Мужской. Глухой. Как будто зовёт. Или просто дышит рядом.
Может, я умираю. И вдруг — звук. Настоящий.
Я не открываю глаза. Не могу. Чувствую, как кто-то приближается.
Остановка. Вдох. Потом — мягкий, ровный голос. Говорит не со мной. С кем-то рядом.
— Стоять. Тихо.
Собака? Шерсть касается моей щеки. Грубая, тёплая. Что-то обнюхивает мою руку. Тихое рычание.
И снова голос:
— Тихо, Дато. Это — человек.
Меня берут на руки.
Не грубо — крепко. Словно я не хрупкая девочка, а что-то ценное. Как будто несут не тело — а жизнь. Я чувствую: его пальцы под моей спиной. Сквозь куртку. Его плечо — у моего лица. Пахнет чем-то тёплым. Кожей. Хвоей.
Я хочу сказать «спасибо». Но губы не слушаются.
Сознание гаснет.
Огонь дотлевает. Я больше не подбрасываю ветки — их нет. Остался только жар, алый, хрупкий, как лепесток. Я ложусь, свернувшись калачиком. Камень под боком — острый, но неважно. Всё уже неважно. Я не чувствую лица.
Вижу… свет. Или огонь. Мужской. Глухой. Как будто зовёт. Или просто дышит рядом.
Может, я умираю. И вдруг — звук. Настоящий.
Я не открываю глаза. Не могу. Чувствую, как кто-то приближается.
Остановка. Вдох. Потом — мягкий, ровный голос. Говорит не со мной. С кем-то рядом.
— Стоять. Тихо.
Собака? Шерсть касается моей щеки. Грубая, тёплая. Что-то обнюхивает мою руку. Тихое рычание.
И снова голос:
— Тихо, Дато. Это — человек.
Меня берут на руки.
Не грубо — крепко. Словно я не хрупкая девочка, а что-то ценное. Как будто несут не тело — а жизнь. Я чувствую: его пальцы под моей спиной. Сквозь куртку. Его плечо — у моего лица. Пахнет чем-то тёплым. Кожей. Хвоей.
Я хочу сказать «спасибо». Но губы не слушаются.
Сознание гаснет.
По нелепой случайности я оказалась во власти жестокого кавказского бандита. И у него на меня особые планы...
- Влипла ты конкретно, студенточка, - говорит Аслан Ильхамов, высокий и смуглый красавчик. - Ты видела моё лицо и знаешь мой план, теперь у тебя два выхода...
Подходит ближе, ощупывает меня голодным взглядом.
Задерживается на груди.
- Либо умереть, либо стать послушной рабыней и выполнять все мои желания.
Берёт за талию, прижимает к себе.
- Прошу вас, - всхлипываю, - это ошибка. Меня не должно здесь быть...
- А мне плевать, - отвечает мерзавец, - ты в моей власти, и пути назад нет. Из таких, как ты, получаются отличные наложницы, тихие и покорные. Если научишься выполнять все мои желания, может, сделаю одной из своих жён-служанок...
- Влипла ты конкретно, студенточка, - говорит Аслан Ильхамов, высокий и смуглый красавчик. - Ты видела моё лицо и знаешь мой план, теперь у тебя два выхода...
Подходит ближе, ощупывает меня голодным взглядом.
Задерживается на груди.
- Либо умереть, либо стать послушной рабыней и выполнять все мои желания.
Берёт за талию, прижимает к себе.
- Прошу вас, - всхлипываю, - это ошибка. Меня не должно здесь быть...
- А мне плевать, - отвечает мерзавец, - ты в моей власти, и пути назад нет. Из таких, как ты, получаются отличные наложницы, тихие и покорные. Если научишься выполнять все мои желания, может, сделаю одной из своих жён-служанок...
– Короче, мы сообразим ЭКО, – заявляет бывший, пока я сижу перед ним с руками за спиной.
Вломился в мой дом, так еще и командует!
– Ты больной? – возмущаюсь. – Я тут при чем? И убери уже свой ствол.
Мой бывший-мент засовывает табельное в кобуру.
– Я тебя забираю, Ева Марковна. Выносишь моего ребенка. Решил окончательно остепениться.
– Ты обалдел, Волков?! Я адвокат по уголовным делам! Засужу тебя к чертям за маски-шоу в моем доме!
– Ты моя жена! Если против ЭКО, сделаем естественным путем!
– Бывшая! – поправляю. – Давно развелись!
– Да пофиг, – заявляет, хватает меня и заваливает себе на плечо. – Мы уходим. Либо ЭКО, либо за решетку пойдешь.
Вломился в мой дом, так еще и командует!
– Ты больной? – возмущаюсь. – Я тут при чем? И убери уже свой ствол.
Мой бывший-мент засовывает табельное в кобуру.
– Я тебя забираю, Ева Марковна. Выносишь моего ребенка. Решил окончательно остепениться.
– Ты обалдел, Волков?! Я адвокат по уголовным делам! Засужу тебя к чертям за маски-шоу в моем доме!
– Ты моя жена! Если против ЭКО, сделаем естественным путем!
– Бывшая! – поправляю. – Давно развелись!
– Да пофиг, – заявляет, хватает меня и заваливает себе на плечо. – Мы уходим. Либо ЭКО, либо за решетку пойдешь.
Всё в жизни Александры спокойно и размеренно. Взрослый сын, любимое дело, ближайшая подруга. Вот только нет любимого мужчины рядом. Авария на дороге, случайным свидетелем которой она становится, меняет её жизнь. Горе-водитель оказывается её соседом Стасом, который перед тем, как потерять сознание, отдаёт Сане свой телефон с просьбой позвонить какому-то Димону. Случайно Саня отдаёт полиции свой телефон вместо телефона соседа. Но случайностей не бывает!
Он — ледяной, блестящий врач, который смотрит на меня как на медицинский случай. Я для него — всего лишь история болезни с опасной рваной раной. Но однажды я спросила: «Почему вы стали доктором?» — и в его пустых глазах что-то дрогнуло.
Сначала были ночные разговоры. Потом его голос, вводящий меня в транс на «легальных» сеансах релаксации. А затем — руки, которые под видом лечения делали то, от чего я теряла рассудок.
Он предупреждал: «Это неправильно». Он уходил, оставляя меня гореть от стыда и желания. Но когда доктор Волков впервые назвал меня по имени, а потом поцеловал так, что рухнули все стены, — стало поздно отступать.
Мы перешли черту. Я выздоровела, и теперь нам предстоит встретиться за стенами больницы. Чтобы понять: то, что между нами — просто зависимость или та самая терапия желанием, которая лечит не только тело?
Сначала были ночные разговоры. Потом его голос, вводящий меня в транс на «легальных» сеансах релаксации. А затем — руки, которые под видом лечения делали то, от чего я теряла рассудок.
Он предупреждал: «Это неправильно». Он уходил, оставляя меня гореть от стыда и желания. Но когда доктор Волков впервые назвал меня по имени, а потом поцеловал так, что рухнули все стены, — стало поздно отступать.
Мы перешли черту. Я выздоровела, и теперь нам предстоит встретиться за стенами больницы. Чтобы понять: то, что между нами — просто зависимость или та самая терапия желанием, которая лечит не только тело?
Подборка остросюжетных любовных романов
Выберите полку для книги