Книги в жанре «Драма» по тегу «semeynaya-drama»
"Что не убивает, делает сильнее" - это известная цитата. Но всегда ли тяжёлый опыт делает человека сильнее? Чаще он истощает, требует долгого восстановления ментального и физического здоровья, провоцирует развитие страхов и тормозит развитие в будущем. Никто не застрахован от того, чтобы попасть в "жернова" жизни. И часто только мы сами можем помочь себе.
Не сломаться. Жить дальше.
Эта история девочки, которая справилась.
Не сломаться. Жить дальше.
Эта история девочки, которая справилась.
«Дорогуша, ты всё видела. Это только начало. Я буду бороться за свою семью. Ты была временной, удобной, пока меня не было. Но теперь я вернулась. Настоящая жена. Настоящая мать его дочери и хозяйка этого дома. Уступи место. Добровольно. Или я сделаю так, что ты уйдёшь сама как побитая собачка. Можешь и дочь свою забрать, у меня есть моя. Настоящая.. Выбирай. Марина».
Я перечитываю письмо вслух. Медленно. Смакуя каждое слово, как яд.
Павел слушает, и с каждым моим словом его лицо становится всё белее.
— Инга, пожалуйста, не верь ей. Она всё врет. Она специально это сняла, чтобы…
Я перечитываю письмо вслух. Медленно. Смакуя каждое слово, как яд.
Павел слушает, и с каждым моим словом его лицо становится всё белее.
— Инга, пожалуйста, не верь ей. Она всё врет. Она специально это сняла, чтобы…
– Я не просто так разбила! – выкрикивает дочка, и у меня сердце падает куда‑то в желудок. – Это её машина. Я хотела, чтобы папа ее бросил.
– Кого бросил? – спрашиваю тихо, почти шепчу…
– Лину, – выдыхает Катя и тут же снова сжимается, как ежик.
В кабинете становится так тихо, что слышно, как тикают стрелки на круглых часах. Володя прячет глаза, челюсть ходит. На лице – маска, которую он надевал на совещания, когда его прижимали.
– Кто такая Лина? – спрашивает он неестественно ровно.
Катя переводит взгляд на него. Небольшая пауза – как перед тем, как сорваться с трамплина. Потом произносит очень чётко:
– Это твоя любовница, папа. Неужели ты забыл?
________
– Кого бросил? – спрашиваю тихо, почти шепчу…
– Лину, – выдыхает Катя и тут же снова сжимается, как ежик.
В кабинете становится так тихо, что слышно, как тикают стрелки на круглых часах. Володя прячет глаза, челюсть ходит. На лице – маска, которую он надевал на совещания, когда его прижимали.
– Кто такая Лина? – спрашивает он неестественно ровно.
Катя переводит взгляд на него. Небольшая пауза – как перед тем, как сорваться с трамплина. Потом произносит очень чётко:
– Это твоя любовница, папа. Неужели ты забыл?
________
Она стояла на мосту и решала, с кем уехать. С мужем, от которого пахло машинным маслом, или с фотографом, который обещал ей весь мир. Она выбрала второе. А в это время на крыльце их дома мужчина, любивший её с детского сада, хватался рукой за грудь и падал лицом в пыль. С тех пор прошло три года. Она всё ещё с ним. Но жива ли она сама? История одной роковой минуты, разделившей жизнь на «до» и «бесконечное после».
— Ты взрослый человек, — сказала Нина. — Ты сделал свой выбор и ты имеешь на это право. Брак — это не рабство и не кабала. Если ты понял, что полюбил другую, — сядь вот так напротив и честно всё выложи. Да, мне было бы больно. Но зато сразу. Резко. А не так — собирать по крупицам какие-то признаки, несоответствия, улики. Полгода, Паша. Полгода я жила с этим. Полгода я гадала — сама с собой, потому что спросить боялась. Боялась услышать.
— Я боялся тебя ранить, — тихо сказал Павел, поднимая глаза. — Я думал, что так будет лучше...
— Боялся! — Нина резко оборвала его. Впервые в голосе прорвалась эмоция — не злость даже, а что-то более острое, более горькое. — Вот именно — боялся! Но не за меня. За себя. Ты боялся потерять свой уютный дом, свою привычную жизнь, своё спокойствие. Ты не меня жалел — ты себя жалел.
Эта непростая история — о слабости, предательстве, о том, как трудно сохранить любовь в быту. И о том, что иногда, чтобы понять ценность человека, нужно его потерять
— Я боялся тебя ранить, — тихо сказал Павел, поднимая глаза. — Я думал, что так будет лучше...
— Боялся! — Нина резко оборвала его. Впервые в голосе прорвалась эмоция — не злость даже, а что-то более острое, более горькое. — Вот именно — боялся! Но не за меня. За себя. Ты боялся потерять свой уютный дом, свою привычную жизнь, своё спокойствие. Ты не меня жалел — ты себя жалел.
Эта непростая история — о слабости, предательстве, о том, как трудно сохранить любовь в быту. И о том, что иногда, чтобы понять ценность человека, нужно его потерять
В этом мире всё прекрасно. Почти всё.
Город сверкает чистотой. Хорошая еда дешёвая, жильё доступно, дети спокойно гуляют до ночи. Система позаботилась обо всём — устранив хаос, бедность… и тех, кто «портит картину». Неугодных системе , преступников — всех отправляют в спецучреждения «на исправление». На деле — в рабство. Исчезновение без следа.
Пять лет Катя живёт двойной жизнью: днём — добрая воспитательница, ночью — дочь, последняя надежда для матери, которую давно должны были увезти. Её подвал — не убежище для зависимости, а последнее прибежище для человека, которого мир уже стёр из списка живых.
И вот однажды её замечает он — Ловец. Максим. Тот, чьи родители погибли , а братья и сёстры томятся в лагере с детства. Он знает цену Системы лучше всех. Но вместо доноса он протягивает руку.
Между ними — пропасть из страха, вины и боли. Но и свет. Тихий, хрупкий, настоящий. Между ними — не сделка, а связь двух сломанных душ, нашедших друг друга в мире, где доверие стало роскошью.
Город сверкает чистотой. Хорошая еда дешёвая, жильё доступно, дети спокойно гуляют до ночи. Система позаботилась обо всём — устранив хаос, бедность… и тех, кто «портит картину». Неугодных системе , преступников — всех отправляют в спецучреждения «на исправление». На деле — в рабство. Исчезновение без следа.
Пять лет Катя живёт двойной жизнью: днём — добрая воспитательница, ночью — дочь, последняя надежда для матери, которую давно должны были увезти. Её подвал — не убежище для зависимости, а последнее прибежище для человека, которого мир уже стёр из списка живых.
И вот однажды её замечает он — Ловец. Максим. Тот, чьи родители погибли , а братья и сёстры томятся в лагере с детства. Он знает цену Системы лучше всех. Но вместо доноса он протягивает руку.
Между ними — пропасть из страха, вины и боли. Но и свет. Тихий, хрупкий, настоящий. Между ними — не сделка, а связь двух сломанных душ, нашедших друг друга в мире, где доверие стало роскошью.
Обычная новогодняя ссора. Необычное желание. И магия, которая живёт внутри.
Алекс мечтает петь, родители грезят о стабильности. Когда вечером 31 декабря разговор заходит о будущем, семья взрывается. Девушка выбегает на улицу с одним желанием: «Никогда их больше не видеть».
В подворотне её спасает Мэджик – загадочный незнакомец, который разгоняет хулиганов силой мысли. Он покажет Алекс мир, где её желание сбылось: пустую квартиру, потерянную связь и сожаления, которые уже не исправить.
Теперь у неё есть ночь, чтобы поверить в себя, попросить прощения и понять: настоящая магия начинается там, где замолкают обиды.
История о том, как не порвать самую важную верёвку в своей жизни. И превратить её из петли в мост.
Алекс мечтает петь, родители грезят о стабильности. Когда вечером 31 декабря разговор заходит о будущем, семья взрывается. Девушка выбегает на улицу с одним желанием: «Никогда их больше не видеть».
В подворотне её спасает Мэджик – загадочный незнакомец, который разгоняет хулиганов силой мысли. Он покажет Алекс мир, где её желание сбылось: пустую квартиру, потерянную связь и сожаления, которые уже не исправить.
Теперь у неё есть ночь, чтобы поверить в себя, попросить прощения и понять: настоящая магия начинается там, где замолкают обиды.
История о том, как не порвать самую важную верёвку в своей жизни. И превратить её из петли в мост.
После гибели дочери Анна и Максим Кирсановы переезжают в уединённый дом, чтобы сбежать от боли. Но старый особняк в городке Ржевец хранит страшные тайны. Найдя альбом с фотографиями бывшей хозяйки, Анна замечает пугающее сходство с собой и видит снимки пропавших детей. В доме звучат голоса, появляются призраки, а из леса у реки веет смертельным холодом. Расследование приводит к страшной истине: местный психиатр проводил жуткие эксперименты, пытаясь «собрать» невинность детей, чтобы утолить вечный голод скорбящей матери — духа, ставшего частью этого места. Анна понимает: их дочь была лишь ключом к завершению древнего цикла. Теперь, чтобы спасти семью и души пропавших детей, ей предстоит вступить в схватку с безумием, временем и первобытным материнским инстинктом, превратившимся в чудовище. Но победа над злом может потребовать самой страшной жертвы.
Эта книга - не про магию. Она про то, как мы годами носим маски «правильных» людей и забываем, чего хотим на самом деле. Про страх быть неудобным, слабым, неправильным. Про выбор между долгом и собой - и про то, что этот выбор всегда ложный, если внутри пустота.
Главное здесь - разговор. Тот самый, которого мы боимся и избегаем годами. Разговор с собой: «Чего я на самом деле хочу?», «Почему терплю то, что меня разрушает?», «Кто я буду, если сниму маску удобного человека?»
Главное здесь - разговор. Тот самый, которого мы боимся и избегаем годами. Разговор с собой: «Чего я на самом деле хочу?», «Почему терплю то, что меня разрушает?», «Кто я буду, если сниму маску удобного человека?»
«Счастье, как холодец: чтобы оно получилось прозрачным и крепким, нужно выварить из себя всю горечь обид»
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
Подборка семейных драм
Выберите полку для книги