Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»

— Анфиса, да послушай ты уже! — почти кричит Мистер Икс, хватая меня за руку.
— Я не хочу ничего слышать! Ты явился, чтобы забрать то, что мне дорого!
— А ты затащила меня в постель, чтобы я этого не сделал. Решила окрутить меня, чтобы я не стал выкупать твой завод?
Внутри что-то взрывается, и моя ладонь устремляется к щеке мужчины, но он её перехватывает.
— Ненавижу тебя! Лучше бы никогда тебя не встречала! Ты — чудовище!
— Ещё сегодня ночью ты стонала мне на ухо абсолютно другое.
Замираем, прожигая друг друга взглядами, а затем Мистер Икс резко склоняется и буквально сминает мои губы своими.

Жизнь летит под откос: муж завёл юную любовницу, меня ждёт тяжёлый развод, мой бизнес на грани банкротства. А ещё я нарушила собственные правила и поцеловала незнакомца, и теперь только от него зависит смогу ли я сохранить всё, что мне дорого.

− Привет! Мы пришли, чтобы тебя купить! – Близнецы выкрикивают синхронно, отчего у меня башка начинает трещать.
− Чего? – Челюсть отвисает, громко клацнув. – Кого купить?
− Тебя!
Извлекают сторублёвую купюру.
Помятую, изрисованную какими-то цветочками.
Взмахивают перед моей перекошенной физиономией.
И в мою пятерню вкладывают.
− А теперь идём!
− Куда? – Торможу.
− К нам домой! Мы же тебя купили. Ты теперь – наш папа, и будешь жить с нами!
*****
Он разбил мне сердце, а я не стала бороться. Собрала себя по кусочкам, начав жизнь с чистого листа. Но теперь мои дети загадали на День Рождения странный подарок - они захотели папу. И вознамерились его купить...

Вхожу в просторный кабинет с огромными окнами, и мир перестаёт существовать…
— Ну здравствуйте, неуловимая Елена Владимировна.
Нет, не может быть! Я читала справку о компании! Там не было ни одного упоминания о Солодовникове!
***
Шесть лет назад я влюбилась в своего босса. А после близости он сказал, что дурнушке не место рядом с успешным миллиардером. Я уволилась и уехала в родной город с тайной под сердцем…

Подслушав разговор мужа с секретаршей, Лида была шокирована. Эта девчонка беременна... и Кирилл пообещал жениться на ней. Не помня себя от ужаса, Лида просто сбежала. С трудом осознавая свои действия, она ехала, куда глаза глядят, пока не попала в аварию.
Оказавшись в глуши, Лида получила помощь, но теперь её жизнь перевернулась с ног на голову. Судьба не просто так привела её именно сюда. И отчего-то девочка, задавшая животрепещущий вопрос, никак не желала выходить из головы. Её слова снова и снова повторялись: «Ты будешь моей мамой?».

После трагической гибели семьи в автокатастрофе Юля остаётся одна, погружённая в невыносимое горе. Но однажды она начинает слышать голоса детей и видеть отпечатки их ладоней на зеркале...

Он привык покупать всё. Она — единственное, что не продаётся.
Властный миллиардер Марк Рассказов привык добиваться своего любой ценой. Независимая идеалистка Марта Озерова — первая, кто осмелился сказать ему «нет». Его предложение стать любовницей она отвергает с презрением. Но Марк не привык отступать. Он ставит её в безвыходное положение, где согласие — единственный шанс спасти близкого человека.
Теперь они связаны сделкой. Но в этой игре на грани ненависти и страсти неожиданно просыпается настоящее чувство…

— Миш? Что-то случилось? На работе проблемы?
Он посмотрел на меня. Нет. Не на меня. Сквозь меня. Взглядом человека, рассматривающего старую, надоевшую вещь. Стул, который давно пора выкинуть, но все руки не доходят.
— Даш, надо поговорить.
Желудок скрутило ледяным жгутом. Я выключила конфорку дрожащей рукой.
— Что-то с твоей мамой?
Мой голос стал чужим, высоким, писклявым.
— Нет. С нами.
Я помню, как оперлась бедром о столешницу, чувствуя, что ноги больше не мои. Они превратились в ходули, непослушные, ватные.
— Даш, я ухожу.
Тишина. Только на остывающей сковороде продолжали едва слышно шипеть овощи, источая чуть горелый сладковатый запах.
— Что? Куда? В командировку?
Я цеплялась за реальность, за любое объяснение, которое не разрушит всё.
— Ты же только вчера говорил, что…
— Я ухожу от тебя. Насовсем.

Я стою у окна с дочкой на руках, и мир замер в этот момент совершенного счастья. Соне три месяца, она тихо посапывает, уткнувшись носиком мне в грудь, её крошечные пальчики сжимают край моей футболки. В такие моменты время останавливается — есть только мы с ней и это утро, залитое золотым светом.
За окном рассвет медленно раскрашивает Екатеринбург в тёплые тона. Солнце поднимается над крышами, бросает длинные тени от домов, заставляет блестеть окна высоток. Город просыпается — где-то внизу уже слышен шум первых машин, спешащих по своим делам людей. А я стою и смотрю на этот новый день, прижимая к себе самое дорогое существо на свете.
Два года. Всего два года прошло с того дня, когда я приехала сюда — сломанная, растерянная, с двумя сумками и разбитым вдребезги сердцем. Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Как же я ошибалась...

— Эй! Брысь отсюда, попрошайка! Как тебя вообще сюда впустили?!
Поворачиваюсь и вижу, как возле автомата с игрушками стоит моя дочка, а напротив неё разукрашенная блондинка, которая… Назвала мою дочь попрошайкой?!
— Что происходит?! — подлетаю к девице, стараясь не сорваться на крик.
— Эта малявка клянчит у меня деньги! Просит дать монетку! Может вы объясните ребёнку, что попрошайничать — это позор? Приличное место, а такие люди…
— Мам, — Ева всхлипывает. — Я просто хотела попросить монетку для попрыгунчика. Я думала, что тётя даст, а мы потом ей вернём...
Порываюсь отрезать стерве что‑нибудь резкое, как вдруг слышу голос. Тот, который я бы узнала из тысячи, даже если бы не слышала его целую вечность.
— Крис, идём, — спокойно произносит он.
Поднимаю глаза и вижу своего бывшего мужа.
Артём замечает меня, замирая в нескольких шагах. Его взгляд падает сначала на меня, потом на… Еву.
— Мама, это же мой папа! Я видела его на фотографии! Правда, мама? Этот дядя мой папа?

— Наташа… — он резко вжикнул молнией, и повернулся ко мне, словно ничего не случилось. — Вот только давай без сцен, ладно? Ты же воспитанная женщина.
Его голос. Его голос. Все эти годы он звучал для меня лаской, теплом, уверенностью. А сейчас — будто чужая грязь на коже.
Анжела сползла со стола, лихорадочно поправляя юбку. Её щёки пылали, дыхание сбивалось, но в глазах… Не стыд. Нет. Торжество. Она метнула взгляд на Петра — быстрый, тайный, знающий — и бочком прокралась к двери, будто я просто неудобная помеха.
Я не пошевелилась. Не закричала. Я просто стояла и смотрела.
В лицо человека, который ещё утром целовал меня в макушку, бормоча «люблю». В лицо, которое сейчас кривилось не от раскаяния, а от раздражения, будто я что-то испортила.
— Ты… — мой голос дрогнул, но не сорвался. — Ты мне… Изменил… — хрипло прошептала, сжал горло рукой.
Он пожал плечами, будто я спросила про погоду.
— Ну, случилось. Не драматизируй.