Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «ochen-emotsionalno»

Брат исчез, оставив мне свой долг — пятнадцать тысяч долларов и двоих мужчин на пороге. Один тёмный и тяжёлый, другой светлый и живой, но не мягче. Платить было нечем. Кроме себя.

— Одна ночь. С нами. Вместо долга.

— Да.

— Не для галочки. Телом согласна. Головой. Целиком.

— Да.

Я думала, что просто закрою чужой счёт и вернусь к своей серой жизни. Но за одну ночь в чужом доме что-то во мне сдвинулось — тихо, необратимо. И когда долг закрыли и мне сказали «ты свободна», уходить я не захотела.

Москва девяносто шестого. Три дня, которые не были расплатой. И выбор, которого я боялась больше всего.

Лето у матери и её нового мужа Влада заранее записала в потерянные. Самир старше, молчалив и не тратит слов впустую. В первый же вечер он говорит ей то, на что не решилась бы даже мать:

— Тебе здесь не место.
— Что?
— Не переспрашивай. Не место. Но раз уж приехала — не прячься.

Она и не прячется. Ночью она спускается на кухню за водой, и через минуту он стоит в дверях.

У него одно правило: мать не узнает никогда. У неё — ни одного. А у дома из тёмного дерева и стекла очень хорошая слышимость.

За дверью лежала тёмная мужская рубашка. Яна застегнула её почти до колен и спустилась на кухню.
Олег сидел за столом. Павел стоял возле плиты и переливал чайник.
Оба посмотрели на неё.
Под двумя мужскими взглядами Яна почувствовала тяжесть груди, мягкий живот, полные бёдра и потянула край рубашки ниже.
Олег поднялся.
— Не прячься.
В его голосе не было жалости. Он подошёл близко, снял с её рукава длинную синюю нитку и оставил пальцы на запястье.
Провёл большим пальцем по красной полосе от напёрстка, затем поднял её ладонь к губам. Поцелуй пришёлся точно на больное место.

— Ты пахнешь страхом и желанием. Странный коктейль. Но мне нравится, — Рон ведёт пальцем по ключице, медленно, будто рисует невидимую линию.
— Отойди. — Держусь из последних сил.
— И не подумаю, — шепчет. И этот шёпот обжигает, обнимает, лишает воли.
***
В один вечер я потеряла всё: статус, привычную жизнь, чувство безопасности. И оказалась на пороге дома своей старой подруги — единственного человека, который протянул руку помощи.
Я думала, что это временное убежище станет спасением.
Но ошибалась.
Потому что здесь он. Рон. Взрослый сын подруги. Наглый, самоуверенный, с этой его нахальной ухмылкой.
Он смотрит на меня, как на запрет, который нужно нарушить. Как на территорию, которую нужно завоевать.
Мы не должны. Нам нельзя. Между нами пропасть из правил и приличий.
Но Рону плевать на правила. И, кажется, мне уже тоже.

— Я не спасатель. Не рыцарь из сопливых фильмов. Держись от меня как можно дальше и не втягивай в своё дерьмо. Мне ровно.
— Ты врёшь, — сняла она свою туфельку и бросила мне в спину.
— Страх потеряла? Я могу сломать тебя в два счёта.
— Давай! Только не оставляй меня одну. — Её тонкие, дрожащие пальцы коснулись моего разбитого лица, и я замер, не в силах сделать и шагу.
— Хорошо, но это вряд ли тебе понравится.

Он — дерзкий герой, который не любит уступать.
Она — нежная героиня, которая готова бороться.

Ненависть. Боль. Слезы. Страсть. И любовь — слишком сильная, чтобы ее игнорировать.
Они из разных миров. И никогда бы не встретились, если бы не...

Я думала, что знаю, что такое предательство, — пока не увидела их руки, переплетённые, как у подростков, в том самом кафе, куда пришла по работе.
Я думала, что знаю, что такое одиночество, — пока не осталась на скамейке в парке без дома, без денег и без единого человека, которому можно позвонить.
Я думала, что знаю, что такое страх, — пока не набрала номер человека, которого боялась больше всех, и не услышала в трубке спокойное: «Где ты? Я еду».

🔥 ЖЕСТКАЯ ЭРОТИКА 18+++
🔥БДСМ
🔥Властные мужчины с жесткими требованиями

Я реставрирую мебель, он принёс комод 19 века с двумя пулевыми отверстиями. «Это всё, что осталось от брата». Просил заделать, спрятать.

Я предложила вставить серебро: не скрыть дыры — сделать их украшением. Он согласился и стал приходить каждый день. С двумя стаканчиками кофе.

Я не занимаюсь реставрацией людей, но, кажется, в этот раз я влипла. По самые уши. И как же мне это нравится!

Даниил Шахов — лучший друг моего отца.
Влиятельный, безжалостный магнат с ледяным взглядом и репутацией человека, у которого вместо сердца — гранит. Я с детства привыкла видеть его на семейных ужинах и робко опускать глаза под его тяжелым, сканирующим взглядом. Для него я всегда была просто Лизой. Маленькой дочкой его старого приятеля. Девочкой, которой он дарил куклы на день рождения.
Но вчера моя детская сказка разлетелась в пыль. Отец попал в страшную долговую яму перед опасными людьми. Шахов — единственный в городе, кто может спасти его жизнь одним звонком. Правда, у его помощи слишком высокая цена.

— Мне нужна жена, Лиза. Чистая, послушная девочка из хорошей семьи, чтобы успокоить моих инвесторов, — его низкий голос заставил меня содрогнуться.
— Фиктивный брак на один год. Я спасаю твоего отца, а ты носишь мое кольцо. На людях мы — идеальная пара. Дома — чужие люди. Ты моя собственность, Лизонька. Ну так что… ты согласна на мои правила?

Главный приз этого турнира – не просто деньги и слава. Главный приз – девушка. Выбранная организаторами, доставленная в отель, готовая исполнить любое желание победителя. И я была этой девушкой. Мой отец проиграл в карты крупную сумму и отдал меня в качестве долга. Меня привезли сюда, нарядили в дорогое платье, причесали, накрасили и выставили на сцену, как красивую куклу. А теперь эта кукла принадлежала чемпиону боев без правил.

Лифт поднимал их на последний этаж, где располагалась служебная квартира Петра. Сквозь стеклянные стены кабины открывался вид на ночной город, огни которого расплывались акварельными пятнами. Ксюша стояла между мужчинами, тишина была такой густой, что ее можно было резать ножом. Игнат стоял позади нее, и она чувствовала его тепло у себя за спиной, чувствовала, как он смотрит ей в затылок, на изгиб шеи, где волосы сбились в беспорядочный пучок. Петр стоял напротив, прислонившись к стене, и его взгляд был тяжелым, изучающим. Он не сводил с нее глаз, и в этом молчании было больше напряжения, чем в самых громких словах.