Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»

В одну из таких ночей, когда звёзды отражались в снегу так ярко, что казалось, будто они идут по млечному пути, произошло нечто, выходящее за рамки простой заботы. Аурелиус поднял голову, и его взгляд встретился с её. В этом взгляде была благодарность, но также и вопрос. Вопрос о том, может ли существо, рождённое из огня и камня, по-настоящему понять красоту того, что мимолётно и невесомо. Может ли он принять в себя не только силу, но и хрупкость?
Элариэль ответила не словами. Она наклонилась и коснулась губами его лба, там, где чешуя переходила в более тонкую кожу. Поцелуй был лёгким, как дыхание, но в нём была вся глубина её ответа. «Да, — говорил этот поцелуй. — Ты можешь. Потому что ты уже принял меня. А я — часть этой хрупкости».
Он замер. А затем, медленно, осторожно, словно боясь нарушить эту невесомость, ответил ей. Его прикосновение было не поцелуем в человеческом смысле.

Дорога от Черного Шпиля до ближайшего форпоста заняла три дня. Три дня молчаливого пути через выжженные земли, где даже птицы не пели. Вера и Кай шли рядом, но не вместе. Между ними лежала незримая пропасть, образованная не отчуждением, а перегрузкой. Пережитое в подземельях было слишком интенсивным, слишком сырым, чтобы сразу уложиться в привычные рамки бытия. Их тела помнили каждое прикосновение, каждый всплеск общей энергии, но разум ещё не успел осмыслить это.
На четвёртую ночь они остановились в заброшенной сторожевой башне на краю леса. Крыша частично обвалилась, но стены были целы, а внутри сохранился очаг. Кай развёл огонь, не используя магию, а высекая искры кресалом. Этот простой, бытовой звук стал первым якорем реальности после дней, проведённых на грани миров.
Вера сидела у огня, сняв доспехи. На её теле остались следы битвы: синяки, царапины, ожоги от близости к пламени ящера. Она смотрела на них не как на раны, а как на карту пережитого.

Сидела Мавка, скучала. Помирала от жары местной. Как вдруг явился "чёрт" рыжий, с удочкой. И после этого, потеряла дева покой. Начала строить каждый день подлянки этому наглецу. А после- влюбилась неожиданно.

Но взаимно ли это?

Ведь у него кто-то есть. И эту белобрысую срамоту она в зенки свои видела и косы хотела повыдергивать.

Но счастье оказалось хрупким. Через неделю после той ночи Елизавета нашла в кабинете Кирилла документы, которые перевернули всё.
Это были отчёты его юристов. Датируемые ещё до их свадьбы. Из них следовало, что Кирилл знал о проблемах её отца задолго до того, как предложил сделку. Более того — он сам спровоцировал эти проблемы, скупив долги компании Морозовых через подставные фирмы.
Елизавета сидела на полу его кабинета, держа в руках бумаги, и чувствовала, как мир рушится во второй раз. Всё было ложью. Его забота, его нежность, его признание в любви — всё это было частью плана. Он не спас её семью. Он загнал её в ловушку.
Когда Кирилл вошёл в кабинет и увидел её с документами, его лицо побледнело.
— Лиза...
— Не смей, — она встала, и её голос был ледяным. — Не смей называть меня так.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить? Что ты разрушил мою семью, чтобы получить меня? Что вся эта свадьба, этот брак, эти ночи — всё это было расчётом?
— Нет! — он шагнул к ней.

Получение звания мастера не стало концом испытаний для Элины. Скорее, это было началом новой, более тонкой и опасной практики. Теперь она сама была частью Академии, её живой историей, и от неё требовалось не просто знать теорию, а воплощать её. Первым заданием в новом статусе стало «Наставничество над неуспокоенными». Ей поручили провести ритуал упокоения для духа, который отказывался покидать стены Академии уже третье столетие.
Дух звали Исольда. При жизни она была талантливой ученицей, чья жизнь оборвалась из-за несчастного случая во время сложного эксперимента. Но дело было не в трагической смерти. Исольда осталась потому, что не могла принять свою незавершённость. Она была заперта в моменте своего высшего потенциала, который так и не раскрылся, и эта нереализованная энергия превратилась в цепь, удерживающую её в мире живых.
Элина нашла её в заброшенном крыле западной башни, где когда-то располагались алхимические лаборатории. Воздух здесь был пропитан запахом старых реактивов и..

Перед ней стоял мужчина — высокий, мускулистый, с медной кожей и золотыми глазами. Волосы — рыжие, как пламя. На плечах — плащ из чешуи.
— Привет, маленькая читательница, — сказал он, и голос его был как рёв огня. — Я — Игнар. Лорд драконов. И тот, кого ты ждала.
— Ты — он? — спросила Марина.
— Я — он. Во всех мирах. Во всех обликах. Я — тот, кто ждал тебя дольше всех.
Он подошёл ближе. От него пахло дымом, серой и чем-то горячим — как от костра.
— Ты боишься меня? — спросил он.
— Немного.
— Правильно. Я — дракон. Я могу сжечь тебя. Или... — он усмехнулся. — Могу сделать тебя моей.
— Что ты выберешь?
— Зависит от тебя.
Он взял её руку, поднёс к губам. Его губы были горячими, как угли.
Он повёл её через пустоши — к своему логову, огромной пещере, полной золота и драгоценностей. В центре — озеро лавы, над которым парил дракон — огромный, красный, с глазами, полными разума.
— Это — я, — сказал Игнар. — В истинном облике.
Он повёл её вглубь пещеры — в спальню, вырубленную в ск

Ей было больно, ее ломало, она теряла человеческий облик от ревности, но стоило ему поманить ее, стоило ему жестко взять ее — и она прощала всё. Она была готова ползать перед ним на коленях, лишь бы он не забирал у нее эти крохи внимания.

Слеза, холодная и горькая, скатилась по ее щеке, упав на бедро.

Она пустила в свое сердце человека, который не просто растоптал его. Он нагадил внутри, вытер ноги и оставил ее убирать за ним грязь. Она сама дала ему эту власть. Сама подписала контракт на собственное уничтожение. И самое страшное заключалось в том, что прямо сейчас, сидя в разгромленном кабинете, раздавленная и униженная, она знала: если вечером он позвонит и прикажет приехать к нему, она поедет.

Виолета закрыла лицо руками и беззвучно завыла, раскачиваясь на краю стола. Ломка только начиналась.

Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у

Но счастье оказалось хрупким.
Через две недели после той ночи Анна пришла в больницу и узнала, что ночью Волков провёл операцию без её ведома. Сложную, экспериментальную. Пациент выжил — но с осложнениями.
Она нашла его в ординаторской. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она.
Он поднял голову. Глаза были красными.
— Не было времени. Пациент умирал.
— Ты мог подождать несколько часов.
— Мог. Но шансов было бы меньше.
— Максим, мы договаривались!
— Я знаю. Прости.
— Прости — это не достаточно. Ты снова рискуешь.
— Я спасаю жизни!
— Ты играешь в бога!
Они смотрели друг на друга, и Анна видела, как в его глазах борются усталость, гордость, вина.
— Я не могу остановиться, — тихо сказал он. — Даже если хочу. Там, — он кивнул в сторону палат, — люди. Каждый день. И каждый из них — чья-то мать, чей-то отец, чей-то ребёнок. Я не могу пройти мимо.
— Но ты не один! Есть другие хирурги. Есть команды. Есть протоколы.
— Протоколы не спасают...

- Разрешаю тебе... остаться со мной. Тогда узнаешь, почему мне так на душе паршиво. Признайся, тебе же любопытно? Ты ведь одна тут хочешь понять, что я за человек?Разговор уходил в опасное русло. Вот почему я поспешила напомнить:

- Мне нравится Макс. Ты что-то путаешь.-

Или ты сама ещё не знаешь, что я тебе тоже нравлюсь? - нагло заявил Елизаров. - Не пожалей потом.

Я просто хотела спокойной жизни, найти друзей в новом городе и получить образование. В планы любовь не входила, а тут такой сложный выбор: парень моей подруги или мажор.