Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
— Если ты не уснёшь... — он делает паузу. — Максимум месяц. Мозг перегреется. Откажет, как процессор без охлаждения. Сначала галлюцинации, потом потеря сознания, потом кома. И всё.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.
— Слушай, — говорю, пытаясь натянуть на лицо обычное выражение холодного превосходства. — Эта мышь… она сложная.
— В каком смысле?
— В прямом. Ни косметики, ни харизмы. Вообще ничего. Я даже не знаю, есть ли у неё грудь под этим свитером.
Дима ржёт.
— Погоди, Саня. Ты что, хочешь её?
— Нет. — Слишком быстро. — Просто… она странная.
— Ты покраснел.
— Я не краснею, мудак.
— Ты покраснел. — Дима пододвигается ближе, его глаза горят азартом. — Боже мой. Великий Александр Ветров, хирург от Бога, бабник номер один, покраснел из-за девочки в свитере с катышками.
— Закрой рот.
— А давай спор? — Дима улыбается своей хитрой, предвкушающей улыбкой. — Потанцуешь её до конца месяца — я отдаю тебе свой «Ягуар».
— У тебя нет «Ягуара».
— Будет. У дяди возьму. А если нет — отдаёшь мне «Порше».
— В каком смысле?
— В прямом. Ни косметики, ни харизмы. Вообще ничего. Я даже не знаю, есть ли у неё грудь под этим свитером.
Дима ржёт.
— Погоди, Саня. Ты что, хочешь её?
— Нет. — Слишком быстро. — Просто… она странная.
— Ты покраснел.
— Я не краснею, мудак.
— Ты покраснел. — Дима пододвигается ближе, его глаза горят азартом. — Боже мой. Великий Александр Ветров, хирург от Бога, бабник номер один, покраснел из-за девочки в свитере с катышками.
— Закрой рот.
— А давай спор? — Дима улыбается своей хитрой, предвкушающей улыбкой. — Потанцуешь её до конца месяца — я отдаю тебе свой «Ягуар».
— У тебя нет «Ягуара».
— Будет. У дяди возьму. А если нет — отдаёшь мне «Порше».
— Руку убери, мужик, она моя девушка. — Визжит ее парень.
— Не делай ей больно, щенок. У тебя ровно три секунды убрать руки. — Шиплю я.
Я не помню, как оказалась в туалете клуба. И почему жених там с другуой. И зачем он подсыпал мне что-то в шампанское. Помню только, как бежала от него через танцпол — и как незнакомец в синей рубашке перехватил мою руку на выходе.
Он спас меня. Увёз к себе. Не тронул, хотя я сама была готова. А утром я узнала, что мой спаситель — друг моего отца. Того самого, кто продал меня этому монстру в розовых кроссовках.
— Ты слишком стар для неё, — рычит отец.
— Она мой выбор, — отвечает мужчина.
Отец ещё не знает: я не просила разрешения. Я уже выбрала.
— Не делай ей больно, щенок. У тебя ровно три секунды убрать руки. — Шиплю я.
Я не помню, как оказалась в туалете клуба. И почему жених там с другуой. И зачем он подсыпал мне что-то в шампанское. Помню только, как бежала от него через танцпол — и как незнакомец в синей рубашке перехватил мою руку на выходе.
Он спас меня. Увёз к себе. Не тронул, хотя я сама была готова. А утром я узнала, что мой спаситель — друг моего отца. Того самого, кто продал меня этому монстру в розовых кроссовках.
— Ты слишком стар для неё, — рычит отец.
— Она мой выбор, — отвечает мужчина.
Отец ещё не знает: я не просила разрешения. Я уже выбрала.
Снова гремит и под этот грохот и яркую вспышку в мой гараж с оглушительным визгом вбегает непонятное тощее создание.
Уронив все, что держал в руках смотрю на нарушителя моего спокойствия не скрывая недовольства. Девчонка точно. Молоденькая совсем. Бледная, испуганная. В насквозь промокшей одежде.
Пока разглядываю ее, хмурюсь еще больше. Вот чего ей тут то надо? Домой бы шла! Может если её игнорировать сама уйдёт.
Кожей чувствую прямой, пытливый взгляд. Поднимаю голову. Вылупив глаза смотрит на меня через слипшиеся сосульками волосы, с кончиков которых капает вода. Да уж. Не повезло. Но это не моё дело. Переодеться бы ей, а то с таким-то тело-вычитанием простынет не дай бог.
– Здравствуйте, – неожиданно выдает цыпленок, такое прозвище выдало моё подсознание.
Молчу. Не уходит. Вот же непонятливая.
– Извините, что ворвалась без приглашения, я очень грозу боюсь, не до вежливости. Понимаете, я тут недалеко заглохла… то есть машина моя, мне механик срочно нужен. Поможете?
Уронив все, что держал в руках смотрю на нарушителя моего спокойствия не скрывая недовольства. Девчонка точно. Молоденькая совсем. Бледная, испуганная. В насквозь промокшей одежде.
Пока разглядываю ее, хмурюсь еще больше. Вот чего ей тут то надо? Домой бы шла! Может если её игнорировать сама уйдёт.
Кожей чувствую прямой, пытливый взгляд. Поднимаю голову. Вылупив глаза смотрит на меня через слипшиеся сосульками волосы, с кончиков которых капает вода. Да уж. Не повезло. Но это не моё дело. Переодеться бы ей, а то с таким-то тело-вычитанием простынет не дай бог.
– Здравствуйте, – неожиданно выдает цыпленок, такое прозвище выдало моё подсознание.
Молчу. Не уходит. Вот же непонятливая.
– Извините, что ворвалась без приглашения, я очень грозу боюсь, не до вежливости. Понимаете, я тут недалеко заглохла… то есть машина моя, мне механик срочно нужен. Поможете?
– Что ты здесь делаешь? – выдыхаю я, и мой голос звучит не возмущённо, а испуганно.
– Живу, – он поворачивается ко мне всем корпусом. – Со вчерашнего дня. Или ты не слышала?
В голове вспыхивает вчерашняя сцена: его руки на моих ягодицах, его шёпот, от которого подкашивались ноги, и эта стена позора, когда комендантша заорала «разврат!».
- Ты уберёшься отсюда. Я пойду к декану, я напишу жалобу, я…
– Что ты напишешь? – он делает шаг ко мне. – Я имею право здесь быть, я же иногородний, без прописки.
Это удар под дых. Я бледнею, чувствуя, как внутри всё обрывается.
– До вечера, соседка, – летит мне вслед. – У нас теперь общий душ, кстати. Может, повторим?
– Живу, – он поворачивается ко мне всем корпусом. – Со вчерашнего дня. Или ты не слышала?
В голове вспыхивает вчерашняя сцена: его руки на моих ягодицах, его шёпот, от которого подкашивались ноги, и эта стена позора, когда комендантша заорала «разврат!».
- Ты уберёшься отсюда. Я пойду к декану, я напишу жалобу, я…
– Что ты напишешь? – он делает шаг ко мне. – Я имею право здесь быть, я же иногородний, без прописки.
Это удар под дых. Я бледнею, чувствуя, как внутри всё обрывается.
– До вечера, соседка, – летит мне вслед. – У нас теперь общий душ, кстати. Может, повторим?
Казалось, все проблемы позади, но мир никогда не был прост. И прошлое, от которого я вроде избавилась, продолжает маячить на горизонте и мешать моему счастью. Пришло время понять, на что я готова ради своих мужчин и способна ли пожертвовать собственной свободой, чтобы спасти их.
Я полюбила чудовище, но ужасная правда разрушила всё. Я сбежала и пять лет собирала себя по кусочкам. Но когда у меня получилось — он пришёл снова.
Теперь он еще сильнее. Опаснее. Могущественнее.
И до безумия хочет меня.
Теперь он не отпустит. Возьмёт меня себе снова. Сделает своей. Заставит дышать под его контролем и плакать в его постели.
И вот я опять в ловушке.
Без права выхода.
Потому что внутри меня — его кровь, его наследник.
Теперь он еще сильнее. Опаснее. Могущественнее.
И до безумия хочет меня.
Теперь он не отпустит. Возьмёт меня себе снова. Сделает своей. Заставит дышать под его контролем и плакать в его постели.
И вот я опять в ловушке.
Без права выхода.
Потому что внутри меня — его кровь, его наследник.
— Я заплатил вдвое больше. В чём проблема?
— Проблема в том, что так не делается! Ты должен был спросить, есть ли свободные комнаты, я должна была сказать «да, есть», ты должен был спросить, сколько стоит…
Он смотрел на меня, и в его глазах, в этих холодных серых глубинах, мелькнуло что-то похожее на веселье.
— Ты всегда так много говоришь?
— Я всегда говорю всё, что думаю, — отрезала я. — И если ты думаешь, что можешь войти в мой трактир, бросить мне на стойку кошелёк и уйти, как будто это гостиница для призраков, то ты ошибаешься, эльф.
— Каэлен, — представился он. — И я не призрак.
Так я познакомилась с правой рукой Сумеречной Гильдии. Он остался. И с первого дня между нами что-то искрило.
В мой трактир заселился эльф с холодными глазами и репутацией убийцы — правая рука Сумеречной Гильдии. Он остался, влез в мои долги и в мою жизнь. А я, кажется, влезла в его сердце, хотя он этого совсем не хотел.
— Проблема в том, что так не делается! Ты должен был спросить, есть ли свободные комнаты, я должна была сказать «да, есть», ты должен был спросить, сколько стоит…
Он смотрел на меня, и в его глазах, в этих холодных серых глубинах, мелькнуло что-то похожее на веселье.
— Ты всегда так много говоришь?
— Я всегда говорю всё, что думаю, — отрезала я. — И если ты думаешь, что можешь войти в мой трактир, бросить мне на стойку кошелёк и уйти, как будто это гостиница для призраков, то ты ошибаешься, эльф.
— Каэлен, — представился он. — И я не призрак.
Так я познакомилась с правой рукой Сумеречной Гильдии. Он остался. И с первого дня между нами что-то искрило.
В мой трактир заселился эльф с холодными глазами и репутацией убийцы — правая рука Сумеречной Гильдии. Он остался, влез в мои долги и в мою жизнь. А я, кажется, влезла в его сердце, хотя он этого совсем не хотел.
Еще вчера я наслаждалась своей простой жизнью, а сегодня меня лишают права выбора. Из-за ошибки брата я должна выйти замуж за одного из наследников могущественного клана, чтобы избежать кровной мести. Первый — горячий наглый мажор, второй холодный тщеславный эгоист. На кого из них падет выбор? Мне все равно, ведь покоряться судьбе я не собираюсь. У меня уже готов план побега.
– Ой, пап, а мы тебя искали!
Подруга еще что-то говорит, а я в полнейшем шоке смотрю на того, перед кем вчера стояла на коленях.
Я была уверена, что больше никогда его не увижу. А сегодня узнаю, что мужчина, перед которым я вчера обнажалась, оказывается, отец моей лучшей подруги. И судя по тому, как он на меня смотрит, я очень сильно пожалею о том, что пришла в его дом…
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#Мат и будет откровенно, ну вы поняли:)
Подруга еще что-то говорит, а я в полнейшем шоке смотрю на того, перед кем вчера стояла на коленях.
Я была уверена, что больше никогда его не увижу. А сегодня узнаю, что мужчина, перед которым я вчера обнажалась, оказывается, отец моей лучшей подруги. И судя по тому, как он на меня смотрит, я очень сильно пожалею о том, что пришла в его дом…
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#Мат и будет откровенно, ну вы поняли:)
Выберите полку для книги