Книги в жанре «Эротика» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

В ночь полнолуния мы всегда вместе. Все четверо. Это традиция, которую мы завели в первый год нашего брака. Большая кровать в центральной зале башни, свечи, вино, и никакой магии — только мы.
Дариан наливает вино. Северин зажигает свечи одним щелчком пальцев. Каэль бросает на кровать шёлковые подушки. Я стою посреди комнаты в длинном халате, и трое мужчин смотрят на меня...

Дом Тэвиона был сплетён из живых ветвей цветущего дерева. Внутри пахло жасмином и тёплым деревом. Он усадил меня на мягкое ложе, принёс воду в резной чаше, фрукты, хлеб. Я ела жадно, а он сидел напротив и просто смотрел. Не с осуждением. С нежностью. С тихим, терпеливым восхищением.
Я успела умыться, переодеться в чистую рубашку, которую он мне дал, — тонкую, шёлковую, пахнущую цветами, — когда дверь открылась.
Вошёл второй эльф. И если Тэвион был похож на музыку, то этот был похож на тишину после грозы. Серебристо-белые волосы, коротко остриженные. Резкие, точёные скулы. Глаза — глубокого фиалкового цвета, с тёмной каймой вокруг радужки. Тело — крепкое, подтянутое, с широкими плечами и длинными руками. На предплечье — тонкий шрам. Ему было тридцать лет.
— Аэрон, — представился он. Голос низкий, ровный, с хрипотцой. Страж Садов.
Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом перевёл взгляд на Тэвиона, и между ними прошёл безмолвный разговор — быстрый, тёплый, привычный.
— Это она

Он — Игорь, миллиардер. Человек, который привык покупать всё, что захочет.
Она — Ася, его секретарша. Красивая и отчаянно влюбленная. Когда ее семья оказывается на грани нищеты, она соглашается на сделку: стать «идеальной игрушкой» в обмен на спасение отца.
Их роман сразу превращается в публичный скандал мирового масштаба. Но как только Ася привыкает к роскоши, холодный босс подписывает приказ о её увольнении.

Мире нужен ребёнок, и в этом уверены оба её врача. Свёкор Григорий — холодный, двадцать лет ждавший этого разговора. Отчим Аркадий — тёплый, всю жизнь называвший себя её отцом, пока не сорвался.

— Разденься, — сказал он.

— Что?

— Осмотр. Ты пришла как пациентка, Мира. Я должен посмотреть.

Проблема не в ней — это ей скажут оба. Проблема в том, что оба вдруг перестали видеть в ней дочь и невестку. Григорий и Аркадий двадцать лет были коллегами и никогда — соперниками. Пока не появилась она. Жёсткая история о женщине, которая устала выбирать одного и решила не выбирать вообще.

— Ты меня покалечил, — говорю я, глядя в глаза мужу. — Ты стоял и смотрел, как я лежу на асфальте.
Он молчит.
Я выжила. Но он бросил меня — устал ухаживать, устал ждать, устал от меня. А потом приехал его отец. Суровый, седой, с мозолистыми руками строителя.
— Собирайся, — сказал он. — Я увожу тебя.
Он вытащил меня из ада, поставил на ноги, научил дышать заново. И я поняла: этот мужчина подарил мне вторую жизнь.
Но он — отец моего мужа. И эта любовь — запретная.

Алина стояла перед тяжёлой, обитой тёмной кожей дверью. Ей было двадцать четыре года, и за плечами у неё был университет, успешная карьера, гордость за собственные достижения и абсолютная, звенящая пустота внутри. Она устала принимать решения. Она устала быть сильной.
За этой дверью находился Виктор. Ему был тридцать один год. Он не был психологом, не был целителем душ. Он был архитектором. Тем, кто строил новые реальности из обломков чужого эго.
Она нажала на ручку. Дверь открылась бесшумно.
Внутри не было окон. Пространство казалось вырезанным из самого сердца ночи. Приглушённый свет падал только из встроенных в стены ламп, создавая мягкие, скользящие тени. Воздух здесь был другим: прохладным, стерильным, пахнущим сандалом и холодным металлом.
Виктор стоял в центре комнаты. Высокий, собранный, в безупречно сидящей тёмной рубашке. Его серые глаза смотрели на неё без малейшего тепла, но и без вражды. Это был взгляд скальпеля.
— Ты опоздала на три минуты, — его голос был низким...

На четвёртой встрече Даниил пригласил её не в бар, а в ресторан с приглушённым светом и тяжёлыми бархатными шторами. Они сидели в отдельной кабинке, и разговор шёл легко, пока он не сказал:
— Марина, я хочу быть с вами честен. Вы мне интересны. Не как собеседник — хотя и как собеседник тоже. Как женщина. Но то, что я могу предложить, выходит за рамки привычного.
Она поставила бокал. Сердце забилось быстрее, но голос остался ровным:
— Я слушаю.
— Я практикую БДСМ. В качестве доминанта. — Он произнёс это спокойно, глядя ей прямо в глаза. Без вызова, без извинений. — Я не предлагаю вам это как ультиматум. Я говорю заранее, потому что уважаю ваше право на осознанный выбор. Если вам это чуждо — мы просто продолжим общаться, и ничего не изменится. Но если вам интересно узнать, что это такое на самом деле, без мифов и предрассудков, — я готов рассказать.
Марина молчала. Внутри неё боролись любопытство и страх, воспитание и что-то глубинное, тёмное, что шевельнулось в груди при звуке его

Умереть в лифте бизнес-центра и очнуться в теле бракованной невесты Тёмного Властелина? Да легко.

Хуже другое: жених — древний Морок, питающийся страстью. И у него на меня большие, очень откровенные планы. Он думает, что я — сломанная кукла. Что буду послушно сгорать в его руках.

Черта с два.

Я сама стану его проклятием. Буду дразнить, доводить до грани, играть по своим правилам. Он хочет выпить мою душу? Пусть попробует. Я не из тех, кто ломается.

Но когда его магия проникает под кожу, когда его тьма обнимает меня ночью, а голос шепчет то, от чего подгибаются колени, — я перестаю понимать, кто кого поглощает.

Говорят, связь с Мороком — это навсегда.

Посмотрим, кто сдастся первым.

18+. Очень откровенно. Эмоционально. Жёсткое фэнтези с глубоким смыслом. Сильная героиня. Властный герой. Хэппи-энд.

Следующие несколько дней прошли в состоянии, которое Елена называла «скольжением». Она ходила на работу, реставрировала картины, общалась с коллегами, но всё это казалось ей декорацией. Настоящая жизнь происходила только тогда, когда дверь её квартиры закрывалась, и Максим забирал у неё право на самостоятельность.
Они не жили вместе. Это было принципиальное условие, которое он установил в самом начале их отношений, три года назад. «Слияние разрушает динамику, — говорил он тогда. — Мы должны быть двумя отдельными вселенными, которые сталкиваются по моему расписанию». Но со временем границы этих вселенных начали размываться.
Вечером в четверг он пришёл к ней. Она ждала его, стоя у окна. На ней был только его любимый чёрный пеньюар, прозрачный и дерзкий.
Он вошёл, не снимая пальто, и сразу же взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.

Марк был безжалостным архитектором её психики. Он ломал её не грубой силой, а тонкими, изощрёнными методами. Он мог заставить её стоять на коленях в углу часами, просто потому, что он так сказал. Он мог лишить её сна, будя её каждые два часа для выполнения унизительных или сложных ритуалов. Он играл с её восприятием реальности.
Но самым страшным и одновременно самым притягательным был эротический аспект его власти.
В тот вечер он привёл её в главную гостиную. В центре, на полу, был расстелен толстый, чёрный мат. Вокруг горели свечи, отбрасывая пляшущие тени на стены. Марк сидел в глубоком кресле, в его руке был бокал с тёмным вином.
— Иди ко мне, — приказал он.
Вера, одетая лишь в тонкую рубашку и широкий кожаный ошейник с тяжёлым металлическим кольцом, подошла на четырёх. Она остановилась у его ног и опустила голову.