Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Тирэль — ледяной лорд из клана Чистых. Его прикосновение — смерть. Мира — служанка, которую не берёт его магия. Он приказывает ей касаться себя, и с каждым разом его самоконтроль рушится, а она — исчезает. Теперь он должен выбрать: отпустить и снова замёрзнуть, или запереть и потерять её навсегда.
Марина знала: операция — ее последний шанс. Московские врачи развели руками, и только один хирург согласился взяться за сложный случай. Властный, резкий, с горячими руками и тяжелым взглядом. Рядом с ним — ассистент. Холодный, опасный, с ледяными пальцами, от которых по коже бегут мурашки.
В ночь перед операцией они придут в ее палату вдвоем. И то, что случится дальше, навсегда сотрет границы между врачом и пациентом, правильным и запретным.
Одна ночь. Двое мужчин. Выбор, который изменит всё.
В ночь перед операцией они придут в ее палату вдвоем. И то, что случится дальше, навсегда сотрет границы между врачом и пациентом, правильным и запретным.
Одна ночь. Двое мужчин. Выбор, который изменит всё.
Елеанна Имвер покупает на темном рынке телохранителя-демона, чтобы выжить в дворцовых интригах. Каэлен опасен, непокорен и слишком горяч. Но главная угроза исходит не от него, а от врага, решившего уничтожить ее дом. Страсть и политика сплетаются в опасный танец, где на кону — власть над Эльдорией и ее сердце.
Кристина думала, что её ждёт обычный брак. Но старый особняк свёкра встретил её тишиной, которая говорит громче слов, и двумя мужчинами, не привыкшими уступать. Они ничего не обещают. Они не дают выбора. Но, может быть, выбор ей и не нужен?
***
Свёкор, Олег, стоял в проёме, заполняя его целиком. Широкие плечи, обтянутые тёмно-серым кашемиром. Густая проседь в тёмных волосах контрастировала с молодым, цепким разрезом глаз. Он не улыбнулся. Он оценил — медленно, от каблуков к макушке, задерживаясь на изгибе бедра, на линии ключиц, на губах.
Кристина вдруг остро ощутила, что скромный трикотаж цвета тёмной вишни не скрывает ровным счётом ничего. Дело было в его взгляде.
— Кристина, — произнёс он. Голос оказался низким, с лёгкой вибрацией. — Вадим говорил, что ты миниатюрна. Он был прав.
Когда она проходила мимо, его ладонь легла на поясницу, направляя в полумраке прихожей. Пальцы были горячими даже сквозь ткань. Прикосновение длилось на долю секунды дольше дозволенного.
***
Свёкор, Олег, стоял в проёме, заполняя его целиком. Широкие плечи, обтянутые тёмно-серым кашемиром. Густая проседь в тёмных волосах контрастировала с молодым, цепким разрезом глаз. Он не улыбнулся. Он оценил — медленно, от каблуков к макушке, задерживаясь на изгибе бедра, на линии ключиц, на губах.
Кристина вдруг остро ощутила, что скромный трикотаж цвета тёмной вишни не скрывает ровным счётом ничего. Дело было в его взгляде.
— Кристина, — произнёс он. Голос оказался низким, с лёгкой вибрацией. — Вадим говорил, что ты миниатюрна. Он был прав.
Когда она проходила мимо, его ладонь легла на поясницу, направляя в полумраке прихожей. Пальцы были горячими даже сквозь ткань. Прикосновение длилось на долю секунды дольше дозволенного.
Я — топ-модель, привыкшая к восхищению. Мужчины сворачивают шеи, а я даже не оборачиваюсь. Я пришла к нему с обычной женской проблемой, ожидая скучного приема. Но когда его длинные пальцы коснулись меня, я забыла, как дышать.
Он смотрел на меня не как на желанную женщину, а как на медицинскую карту. И именно это задело сильнее всего. Теперь я хочу, чтобы он потерял контроль. Чтобы его ледяная броня дала трещину. Я получу его. Даже если для этого придется лечь в его кресло снова. И снова.
Он смотрел на меня не как на желанную женщину, а как на медицинскую карту. И именно это задело сильнее всего. Теперь я хочу, чтобы он потерял контроль. Чтобы его ледяная броня дала трещину. Я получу его. Даже если для этого придется лечь в его кресло снова. И снова.
В его кабинете она кричала от боли. А через пять минут умоляла не убирать руки.
Доктор Штерн называет это «возвращением чувствительности». Она — пыткой, которая стала единственным, что заставляет её чувствовать себя живой.
Его голос ровный. Его пальцы знают каждую её мышцу. А её тело отвечает на прикосновения раньше, чем разум успевает испугаться.
В клинике шепчутся о тех, кто выздоровел, но не ушёл. О пациентках, которые остались не ради терапии, а ради него. Она слушает. И всё равно открывает его дверь.
Потому что когда он касается её, ей плевать на слухи. Плевать на правила.
Он не лечит. Он пересобирает. А она больше не хочет, чтобы её касался кто-то другой.
Тёмная романтика, психологический триллер, врач и пациентка. Жёсткая эротика, властный герой, одержимость. История о том, как боль становится близостью, а лечение — зависимостью.
ISBN: 978-5-0070-4174-4
Доктор Штерн называет это «возвращением чувствительности». Она — пыткой, которая стала единственным, что заставляет её чувствовать себя живой.
Его голос ровный. Его пальцы знают каждую её мышцу. А её тело отвечает на прикосновения раньше, чем разум успевает испугаться.
В клинике шепчутся о тех, кто выздоровел, но не ушёл. О пациентках, которые остались не ради терапии, а ради него. Она слушает. И всё равно открывает его дверь.
Потому что когда он касается её, ей плевать на слухи. Плевать на правила.
Он не лечит. Он пересобирает. А она больше не хочет, чтобы её касался кто-то другой.
Тёмная романтика, психологический триллер, врач и пациентка. Жёсткая эротика, властный герой, одержимость. История о том, как боль становится близостью, а лечение — зависимостью.
ISBN: 978-5-0070-4174-4
Я — студентка, которую родной брат продал на аукционе. Меня покупает Тахир — холодный, властный горец, привыкший к контролю. Он запирает меня в своём особняке и говорит: ты моя собственность.
— Ты псих! — кричу я, вырываясь. — Отпусти!
Тахир сжимает мои плечи:
— Ты моя. Смирись.
С этого момента начинается наша война. Он ломает моё сопротивление, я плачу от унижения. Но когда он приносит мне краски и просит нарисовать его портрет, когда ломает руку тому, кто меня оскорбляет, я понимаю: его одержимость — не просто жажда власти. И теперь я не знаю, что страшнее — остаться в золотой клетке или потерять того, кто стал моим домом.
— Ты псих! — кричу я, вырываясь. — Отпусти!
Тахир сжимает мои плечи:
— Ты моя. Смирись.
С этого момента начинается наша война. Он ломает моё сопротивление, я плачу от унижения. Но когда он приносит мне краски и просит нарисовать его портрет, когда ломает руку тому, кто меня оскорбляет, я понимаю: его одержимость — не просто жажда власти. И теперь я не знаю, что страшнее — остаться в золотой клетке или потерять того, кто стал моим домом.
«Я чувствую твой страх, девочка. Он пахнет кислым молоком и медью. Подойди ближе — я хочу вдохнуть тебя глубже».
Меня наняли, чтобы вернуть ему чувства. Пять миллионов евро за то, чтобы разбудить монстра, который пятнадцать лет живёт в серой пустоте.
Я думала, что справлюсь. Я — лучший нейропсихолог страны.
Я ошибалась.
В первый же день он унюхал мой страх. А потом — моё возбуждение. Моё тело, которое пятнадцать лет было ледяным, потекло от одного его взгляда.
Теперь он ставит правила: каждый сеанс — это шаг за грань. Зеркало, в котором я вижу себя его глазами. Его голос, приказывающий смотреть.
Он говорит, что я его лекарство.
Но кто исцелит меня, когда я узнаю, что ношу под сердцем его ребёнка?
Тёмная история о том, как два сломанных человека нашли друг в друге недостающие части. Очень откровенно. Очень эмоционально. ХЭА гарантирован.
Меня наняли, чтобы вернуть ему чувства. Пять миллионов евро за то, чтобы разбудить монстра, который пятнадцать лет живёт в серой пустоте.
Я думала, что справлюсь. Я — лучший нейропсихолог страны.
Я ошибалась.
В первый же день он унюхал мой страх. А потом — моё возбуждение. Моё тело, которое пятнадцать лет было ледяным, потекло от одного его взгляда.
Теперь он ставит правила: каждый сеанс — это шаг за грань. Зеркало, в котором я вижу себя его глазами. Его голос, приказывающий смотреть.
Он говорит, что я его лекарство.
Но кто исцелит меня, когда я узнаю, что ношу под сердцем его ребёнка?
Тёмная история о том, как два сломанных человека нашли друг в друге недостающие части. Очень откровенно. Очень эмоционально. ХЭА гарантирован.
— Мы пойдем в сауну, и я сделаю тебе массаж, — свекор накидывает полотенце на плечи, а я еле отвожу взгляд от его накачанной, обнаженной груди.
— Но… не надо, — я заливаюсь румянцем.
— Твои мышцы как камень. Тем более от профессионального, расслабляющего массажа еще никто не отказывался, — он кладет мне руку на талию и подталкивает в направлении раздевалки.
Я предстану перед этим мужчиной практически голая. В купальнике… Он будет касаться моего тела. Гладить… Мять… Массажировать… Мамочки!!!
— Но… не надо, — я заливаюсь румянцем.
— Твои мышцы как камень. Тем более от профессионального, расслабляющего массажа еще никто не отказывался, — он кладет мне руку на талию и подталкивает в направлении раздевалки.
Я предстану перед этим мужчиной практически голая. В купальнике… Он будет касаться моего тела. Гладить… Мять… Массажировать… Мамочки!!!
Он привык контролировать всё — сделки, людей, чувства. Она — слишком искренняя для его мира: наивная, живая, способная к глубоким чувствам.
Их знакомство начинается как игра. Чёткие правила, распределённые роли, безопасная дистанция. Никаких лишних эмоций. Никаких обязательств. Но игра выходит из-под контроля.
Их знакомство начинается как игра. Чёткие правила, распределённые роли, безопасная дистанция. Никаких лишних эмоций. Никаких обязательств. Но игра выходит из-под контроля.
Подборка книг про властных героев
Выберите полку для книги