Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Олеся нагло усмехнулась, явно наслаждаясь моей ревностью. Эта змея… она не просто хотела машину, она будто хотела видеть, как я страдаю!
— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.
«Одна», — пронеслось у меня в голове.
Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.
— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.
«Одна», — пронеслось у меня в голове.
Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.
— Вы позволите? — прозвучал надо мной негромкий женский голос.
Я подняла глаза, оглянулась — в столовой было полно пустых столиков, чтобы к кому-то подсаживаться. А потом её узнала.
Она была в той же толстовке, девушка с рыжими волосами из вестибюля.
— Да, конечно. Чем могу?..
— Как вы познакомились? — села она напротив.
— С кем? — я растерялась, инстинктивно блокируя экран телефона, где всё ещё были открыты фотографии.
— С Каховским, — она произнесла его фамилию так, будто проглотила горькое лекарство.
Я молчала, пытаясь понять, что происходит. Девушка выглядела взвинченной, её пальцы нервно теребили край рукава. С выразительными зелёными глазами на бледном лице, она была моложе меня, а может, мне так просто показалось из-за толстовки и отсутствия косметики.
— Авария. Мы попали в аварию, — пожала я плечами. — Он нас подрезал.
— Вас? Ты была не одна? Дай угадаю, с парнем?
Её вопрос прозвучал как откровение. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от неприятного предчувств
Я подняла глаза, оглянулась — в столовой было полно пустых столиков, чтобы к кому-то подсаживаться. А потом её узнала.
Она была в той же толстовке, девушка с рыжими волосами из вестибюля.
— Да, конечно. Чем могу?..
— Как вы познакомились? — села она напротив.
— С кем? — я растерялась, инстинктивно блокируя экран телефона, где всё ещё были открыты фотографии.
— С Каховским, — она произнесла его фамилию так, будто проглотила горькое лекарство.
Я молчала, пытаясь понять, что происходит. Девушка выглядела взвинченной, её пальцы нервно теребили край рукава. С выразительными зелёными глазами на бледном лице, она была моложе меня, а может, мне так просто показалось из-за толстовки и отсутствия косметики.
— Авария. Мы попали в аварию, — пожала я плечами. — Он нас подрезал.
— Вас? Ты была не одна? Дай угадаю, с парнем?
Её вопрос прозвучал как откровение. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от неприятного предчувств
— Твоя любовница пишет мне каждый день, — кладу телефон на стол. — Называет старой развалиной и считает дни до моей смерти.
Константин равнодушно пьёт кофе и листает новости.
— Маринка увлекающаяся. Не обращай внимания.
— Она желает мне смерти!
— Ну, — он делает ещё глоток, — ты же не умираешь? Вот и не парься.
Сижу напротив и пытаюсь узнать человека, за которого вышла замуж восемнадцать лет назад. Не узнаю.
— Я выходила тебя после аварии. Три месяца с ложечки кормила.
— И что теперь — медаль дать? Слушай, Тань, хватит жить прошлым. Маринка молодая, весёлая. С ней я чувствую себя живым. А с тобой — в могиле одной ногой.
— Мне сорок два.
— Вот именно. Бабий век короткий. А мужик в сорок пять — ягодка опять.
Муж подмигивает мне и уходит к своей Маринке. А я остаюсь — с его грязной тарелкой и восемнадцатью годами брака в мусорном ведре.
***
Как вдруг спустя время бывший стоит у порога моей двери.
Одинокий. С простатитом и долгами. И требует его вернуть…
Константин равнодушно пьёт кофе и листает новости.
— Маринка увлекающаяся. Не обращай внимания.
— Она желает мне смерти!
— Ну, — он делает ещё глоток, — ты же не умираешь? Вот и не парься.
Сижу напротив и пытаюсь узнать человека, за которого вышла замуж восемнадцать лет назад. Не узнаю.
— Я выходила тебя после аварии. Три месяца с ложечки кормила.
— И что теперь — медаль дать? Слушай, Тань, хватит жить прошлым. Маринка молодая, весёлая. С ней я чувствую себя живым. А с тобой — в могиле одной ногой.
— Мне сорок два.
— Вот именно. Бабий век короткий. А мужик в сорок пять — ягодка опять.
Муж подмигивает мне и уходит к своей Маринке. А я остаюсь — с его грязной тарелкой и восемнадцатью годами брака в мусорном ведре.
***
Как вдруг спустя время бывший стоит у порога моей двери.
Одинокий. С простатитом и долгами. И требует его вернуть…
— Куда собралась? — муж угрожающе щурится.
— Подальше от тебя, вот куда! Я не буду жить втроём с твоей беременной любовницей!
— Никакого развода, ясно? Ты моя жена и будешь делать то, что я скажу. Если прикажу нянчить моего ребёнка, пока Влада отдыхает, ты это сделаешь. И хватит беситься, у тебя нет выбора. Всё поняла?
***
Муж носил меня на руках, и я наивно полагала, что являюсь любовью всей его жизни. А на деле была удобной вещью, ширмой, с помощью которой он прикрывал связь с неугодной богатым родителям одноклассницей.
Теперь она беременна, и муж уверен, что я обязана ей прислуживать, ведь мои «нищеброды-родители зависят от его семьи». К моему ужасу, они с ним согласны и требуют, чтобы я вернулась.
Но я больше не собираюсь никому угождать.
— Подальше от тебя, вот куда! Я не буду жить втроём с твоей беременной любовницей!
— Никакого развода, ясно? Ты моя жена и будешь делать то, что я скажу. Если прикажу нянчить моего ребёнка, пока Влада отдыхает, ты это сделаешь. И хватит беситься, у тебя нет выбора. Всё поняла?
***
Муж носил меня на руках, и я наивно полагала, что являюсь любовью всей его жизни. А на деле была удобной вещью, ширмой, с помощью которой он прикрывал связь с неугодной богатым родителям одноклассницей.
Теперь она беременна, и муж уверен, что я обязана ей прислуживать, ведь мои «нищеброды-родители зависят от его семьи». К моему ужасу, они с ним согласны и требуют, чтобы я вернулась.
Но я больше не собираюсь никому угождать.
Подруги подарили мне мужчину на ночь.
Не цветы. Не сертификат в спа. Мужчину.
Я пришла, чтобы доказать им — и себе — что мне никто не нужен.
Он вошёл — и не улыбнулся. Не попытался понравиться. Смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что я скажу, ещё до того, как открою рот.
Профессионал. Эскорт высшего класса. Человек, который продаёт иллюзию близости.
Только вот...
Он вел себя так, будто мир принадлежит ему.
И когда я спросила, зачем он этим занимается, — он ответил:
«Здесь я могу быть никем. Это освобождает».
Никем?
Человек, от которого пахнет большой властью — хочет быть никем?
Одна ночь стала двумя. Две — тремя.
Я ищу подвох. Разбираю его приёмы, как маркетолог — рекламу конкурента.
Не нахожу.
И это тревожит больше всего.
Потому что если он настоящий — значит, я влюбляюсь в человека, которого не существует.
Не цветы. Не сертификат в спа. Мужчину.
Я пришла, чтобы доказать им — и себе — что мне никто не нужен.
Он вошёл — и не улыбнулся. Не попытался понравиться. Смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что я скажу, ещё до того, как открою рот.
Профессионал. Эскорт высшего класса. Человек, который продаёт иллюзию близости.
Только вот...
Он вел себя так, будто мир принадлежит ему.
И когда я спросила, зачем он этим занимается, — он ответил:
«Здесь я могу быть никем. Это освобождает».
Никем?
Человек, от которого пахнет большой властью — хочет быть никем?
Одна ночь стала двумя. Две — тремя.
Я ищу подвох. Разбираю его приёмы, как маркетолог — рекламу конкурента.
Не нахожу.
И это тревожит больше всего.
Потому что если он настоящий — значит, я влюбляюсь в человека, которого не существует.
— Подожди! — окликнул муж. — Дай я объясню!
— Да? — кивнула я. — Мне даже почти интересно, как такое вообще возможно объяснить. Мы что, в Дубае? Или, может, ты арабский шейх?
Он нахмурился.
— Причем тут это?
— Ты завел любовницу. Заделал ей детей. Потом назвал их «второй семьей». А теперь не понимаешь, причем тут это?
— Я не мог их бросить! Это мои дети!
— А я кто? — спросила я тихо. — Временный проект? Кредитный партнер? Копилка, из которой можно вытянуть последние сбережения? Просто терпила?
У моего мужа оказалась вторая семья.
Дом. Любовница. Близнецы.
А еще кредиты, оформленные на меня, которые он отказывается платить.
Я больше не верю в идеальные браки. И не верю в «терпеть ради семьи». Зато теперь я точно знаю: после предательства жизнь не заканчивается. Она только начинается.
Счастливая. Настоящая. Моя.
— Да? — кивнула я. — Мне даже почти интересно, как такое вообще возможно объяснить. Мы что, в Дубае? Или, может, ты арабский шейх?
Он нахмурился.
— Причем тут это?
— Ты завел любовницу. Заделал ей детей. Потом назвал их «второй семьей». А теперь не понимаешь, причем тут это?
— Я не мог их бросить! Это мои дети!
— А я кто? — спросила я тихо. — Временный проект? Кредитный партнер? Копилка, из которой можно вытянуть последние сбережения? Просто терпила?
У моего мужа оказалась вторая семья.
Дом. Любовница. Близнецы.
А еще кредиты, оформленные на меня, которые он отказывается платить.
Я больше не верю в идеальные браки. И не верю в «терпеть ради семьи». Зато теперь я точно знаю: после предательства жизнь не заканчивается. Она только начинается.
Счастливая. Настоящая. Моя.
(382)
Когда жизнь Лиоры обрывается внезапным выстрелом, ей даруют второй шанс — в мире, где камни шепчут, металл поёт, а судьбы сплетаются тоньше любой ювелирной вязи.
Она — ювелир, слышащая голоса самоцветов. В маленькой лавке, среди пыли и старых инструментов, Лиора создаёт украшения, в которых магия и красота становятся единым целым. Её артефакты защищают, меняют облик и хранят родовые тайны. Но вместе с признанием приходит опасность — зависть, страх и желание уничтожить то, что невозможно понять.
Рядом с ней — двое мужчин.
Аэрион — наследник древнего рода, спокойный и внимательный, чья сила скрыта в точности и заботе.
Рейн — следователь без магии, но с сердцем, волей и кулаком, крепче любого заклятия.
Каждый из них готов защищать Лиору. Каждый любит её по-своему.
И она чувствует обоих — одинаково глубоко.
Когда камни раскрывают правду, а на коже проступает вязь истинности, становится ясно: любовь не всегда требует выбора. Иногда она требует смелости принять всё сердце целиком.
Она — ювелир, слышащая голоса самоцветов. В маленькой лавке, среди пыли и старых инструментов, Лиора создаёт украшения, в которых магия и красота становятся единым целым. Её артефакты защищают, меняют облик и хранят родовые тайны. Но вместе с признанием приходит опасность — зависть, страх и желание уничтожить то, что невозможно понять.
Рядом с ней — двое мужчин.
Аэрион — наследник древнего рода, спокойный и внимательный, чья сила скрыта в точности и заботе.
Рейн — следователь без магии, но с сердцем, волей и кулаком, крепче любого заклятия.
Каждый из них готов защищать Лиору. Каждый любит её по-своему.
И она чувствует обоих — одинаково глубоко.
Когда камни раскрывают правду, а на коже проступает вязь истинности, становится ясно: любовь не всегда требует выбора. Иногда она требует смелости принять всё сердце целиком.
Та ночь казалась волшебной и невозможной одновременно: незнакомец, форум, несколько часов, ставших взрывом чувств.
Мы расстались, уверенные, что это конец.
Но жизнь любит иронию: спустя месяцы я узнала, что жду ребёнка от мужчины, который даже не вспомнил меня, когда я вошла в его дом как невеста его сына.
Теперь я стою на пороге новой жизни — и не знаю, как сказать правду, которая разрушит всё.
Мы расстались, уверенные, что это конец.
Но жизнь любит иронию: спустя месяцы я узнала, что жду ребёнка от мужчины, который даже не вспомнил меня, когда я вошла в его дом как невеста его сына.
Теперь я стою на пороге новой жизни — и не знаю, как сказать правду, которая разрушит всё.
Ночные звонки не сулят ничего хорошего...
Если бы это была просто измена... Их было несколько. Не одна и не две...
Вика узнала, что ее муж совсем не тот, за кого себя выдает.
Отрывок:
-Лиза! – прервала размышления Вики женщина из телефона.
-Вы ошиблись! – Вика облегченно выдохнула и даже слабо улыбнулась, - я Вика.
-Дура ты, Вика, - хохотнула тетка, - командировку твоего мужа зовут Лиза!
Если бы это была просто измена... Их было несколько. Не одна и не две...
Вика узнала, что ее муж совсем не тот, за кого себя выдает.
Отрывок:
-Лиза! – прервала размышления Вики женщина из телефона.
-Вы ошиблись! – Вика облегченно выдохнула и даже слабо улыбнулась, - я Вика.
-Дура ты, Вика, - хохотнула тетка, - командировку твоего мужа зовут Лиза!
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
VII век, славянское поселение.
Данко — сын врага. Есения — дочь предателя. Их любовь под запретом. Чтобы быть вместе, им придется раскопать страшную тайну, похороненную двадцать лет назад, которая либо спасет оба рода, либо похоронит их любовь навсегда.
VII век, славянское поселение.
Данко — сын врага. Есения — дочь предателя. Их любовь под запретом. Чтобы быть вместе, им придется раскопать страшную тайну, похороненную двадцать лет назад, которая либо спасет оба рода, либо похоронит их любовь навсегда.
Выберите полку для книги