Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «pervaya-lyubov»

Она живёт в 2026 году.
Он — в 1917-м.

Алиса никогда не верила в судьбу, пока однажды старые часы в квартире не открыли дверь в прошлое. За ней она встретила Виктора — мужчину, который родился за сто девять лет до неё.

Они из разных эпох. Их разделяют история, время и законы, которые нельзя нарушать. Им нельзя оставаться вместе, нельзя менять прошлое и, главное, нельзя влюбляться.

Но любовь не спрашивает, можно ли ей случиться.

Каждая их встреча длится всего несколько часов. Каждое расставание может оказаться последним. А когда Алиса узнаёт, что судьба Виктора связана с будущим, которое она знает, перед ней встаёт невозможный выбор: спасти любимого человека и изменить мир — или отпустить его, сохранив историю.

Лиам любил Эмму столько, сколько она его знала.

Он был рядом, когда она впервые влюбилась. Забирал её после неудачных свиданий, выслушивал ночные признания, помнил мелочи, которые она сама забывала, и каждый раз оставался тем человеком, которому она могла позвонить в любое время.

Для неё он был лучшим другом.

Для него — единственной любовью.

Лиам годами молчал, потому что боялся одного: если признается, то потеряет её навсегда. Но однажды чувства становятся сильнее страха, и он произносит три слова, которые навсегда меняют их отношения:

«Я тебя люблю».

Эмма не может ответить ему взаимностью.

Они расстаются — не как пара, а как друзья.

Но только потеряв Лиама, Эмма начинает замечать то, чего раньше не хотела видеть: все эти годы человек, которого она считала самым близким другом, был тем, кто любил её сильнее всех.

И теперь ей предстоит понять, что она чувствует на самом деле.

А если любовь была рядом всё это время — просто она называла её дружбой?

Я правда очень хотела убежать. Я даже сделала шаг. Но у меня просто не было шанса, потому что я сразу же оказалась в воздухе, вниз головой...
И вот теперь меня везут в отделение, как преступницу какую-то. Даже наручники на меня надели.
— Ох и обрадуется твой папка! — со смехом говорит мне Евгений, папин подчинённый.
— Не надо было папе говорить, — тихо говорю я.
— Ну ничего не поделаешь, Кристина, ничего не поделаешь.
— Папа меня убьёт, — обречённо говорю я.
— Зачем ты вообще туда полезла? Что за глупые игры вы там устроили со своей подружкой?
— Я была одна! — уверенно заявляю я.
— Да? А вторая преступница пойманная на территории Керимова — не она?
— Ещё кого-то поймали? — удивлённо спросила я. Я ведь была уверена, что она сбежала. Мы с ней так и договаривались, что если кого-то поймают, вторая убегает.
— Ага. Тоже везут в отдел. Там и встретитесь, — ржёт он.
Что за мужики такие пошли? Чуть что — сразу в полицию звонят. Слабаки!

Это должно было быть самое лучшее лето в моей жизни. У нас с Кэт был грандиозный план по его захвату. Но неожиданное решение папы перечеркнуло всё, отправив меня в ссылку в новый город, в новую семью, где мне никто не рад. Я чувствовала себя совершенно одинокой и чужой, пока в моей жизни не появился Дима. Взрослый, уверенный, пробивающий любую броню, он становится моим главным искушением и глотком свободы. И теперь мы вместе исполняем мой план. Вот только я еще не знаю, чем эта игра закончится для меня.

Они не виделись пять лет. Она — та самая «пышка», которую он когда-то променял на удобную пустоту. Он — мажор, привыкший получать всё, кроме права на искренность. Случайный ливень загоняет их в заброшенный особняк, где время застыло вместе с пылью на корешках книг. Снаружи — раскаты грома, внутри — тишина, которую нельзя нарушить словами. Между ними — километры обид, невысказанных претензий и недообнятых ночей. Но когда его пальцы скользят по её мокрой коже, а она вдыхает запах озона и его старого одеколона, они понимают: притяжение сильнее гордости. Это не прощение. Это признание того, что разрыв между ними — всего лишь трещина в зеркале, которая продолжает расходиться, открывая путь к свету.

Она — Пышка. Полная, рыжая, громкая и до безумия довольная собой. Он — Марк, ее лучший друг с песочницы, вечно закатывающий глаза на ее выходки. Двадцать лет они делили попкорн, секреты и дурацкие шутки, свято веря, что между ними нет и никогда не будет «искры». Искра — это для дураков, а у них есть настоящее: удобство и абсолютное доверие. Но в ту ночь, когда она, пьяная от свободы, падает на его кровать в его же старой футболке, внезапный электрический разряд прожигает всю их историю насквозь.
Его рука, неуверенно скользящая по ее позвоночнику, дрожит. Ее смех застревает в горле. Оказывается, страсть не всегда рождается с первого взгляда. Иногда она прорастает годами, чтобы взорваться одним прикосновением, разрушая дружбу и строя нечто гораздо более опасное — любовь.

В 2157 году эмоции запрещены. Город Искра живёт по «Кодексу чистой логики» — нейро-модератор вырезает любовь, страх и гнев. Айра — лучший детектив Департамента чистоты. Ее работа: ловить «сбойных» — тех, у кого просыпаются чувства. Но во время очередной облавы она видит Его. Дикий, нелегальный парень с синими волосами и смехом, который дрожит как запретный звук.
Она должна его стереть. Вместо этого Айра ловит его чужую эмоцию — взрыв солнечного света в пустой грудной клетке. Теперь ее нейро-чип фиксирует «критическую нестабильность». Ее парень по контракту — идеальный куратор Лин — замечает холодок между ними. За Айрой охотится ее же система. Единственный способ выжить — сбежать с главным врагом. Но что, если любовь — это самый опасный вирус? И он уже запустил обратный отсчёт.

Ур, 2000 год до нашей эры. Эриш — женщина-писец, циничная и практичная, потерявшая семью из-за эпидемии и верящая только в глиняные таблички. Она находит древний чертёж, доказывающий, что боги — не существа, а сложные астрономические механизмы. Но в архиве её находит Зу-Шушин — воин-изгой, последний из Шепчущих, умеющих читать язык звёзд. Он ищет именно этот чертёж, чтобы остановить кровавый ритуал жрецов, который убьёт всех жителей города.
Между ними вспыхивает искра — опасная магия, которая связывает их дары. Ненависть с первого взгляда перерастает в любовь, когда они отправляются в путешествие по Междуречью, чтобы собрать все чертежи и спасти мир от гибели.