Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
Ей 22, она интерн на первой практике. Ему 40, он — лучший хирург страны с тёмным прошлым: двадцать лет назад он был «пацаном с третьей линии», решавшим чужие судьбы ножом. Теперь он держит клинику и спасает жизни. Она не боится его — и это бесит его сильнее всего. С первой операции между ними искрит, но он клянётся не трогать подчинённую. Пока однажды ночью она не приходит к нему в кабинет с рассечением на руке — и он понимает, что не сможет остановиться.
Он держал скальпель твёрже, чем собственные чувства. Но она заставила его порезаться...
Он держал скальпель твёрже, чем собственные чувства. Но она заставила его порезаться...
Богатый наследник и его друг-телохранитель: один привык владеть всем, второй привык защищать. Между ними — девушка, которую герой привёз на закрытый курорт, чтобы «показать жизнь». Но она не впечатлена роскошью, зато тянется к спокойствию и честности его друга. От лица наследника: он не ревнует, он злится на свою слабость — потому что впервые не может купить нужное чувство. Соперничество здесь не про силу, а про доверие: она тянется к тому, кто не обещает больше, чем может дать.
У него было всё: деньги, власть, статус. Но она хотела того, кто ничего не обещал...
У него было всё: деньги, власть, статус. Но она хотела того, кто ничего не обещал...
Глупое пари между двумя друзьями: кто быстрее заставит её улыбнуться, тот и выигрывает. Она — новая стажёрка, тихая, собранная, не из тех, кто ведётся на обаяние. От лица героя, который привык выигрывать: сначала это просто игра, потом — азарт, потом — что-то, от чего становится тяжело дышать. Друг не играет грязно, но он делает то, чего герой не умеет: слушает. И чем ближе ночь, тем яснее: он не хочет выигрывать. Он хочет, чтобы она выбрала его не из-за пари, а потому что не может иначе. Это было просто пари. Пока не стало единственной ставкой в его жизни...
В тот вечер мы должны были просто отдохнуть. Забыть о дедлайнах, о начальстве, о бесконечной гонке за успехом, который казался всё более иллюзорным. Но судьба, или скорее случайность, распорядилась иначе.
На вечеринке в соседнем здании, куда мы забрели от скуки, я увидел её. Её звали Вера. Ей было двадцать семь лет. Она стояла у барной стойки, одетая в простое чёрное платье, которое облегало её фигуру, подчеркивая изгибы талии и бёдер. Её волосы, тёмные и слегка влажные от дождя, падали на плечи непослушными волнами. Но привлекало не это. Привлекал её взгляд.
Она смотрела на толпу так, будто искала кого-то конкретного. Или чего-то конкретного. В её глазах читался голод. Не сексуальный, хотя и он там был, а экзистенциальный. Голод по жизни, по ощущению, по чему-то настоящему, что могло бы вырвать её из серости обыденности...
На вечеринке в соседнем здании, куда мы забрели от скуки, я увидел её. Её звали Вера. Ей было двадцать семь лет. Она стояла у барной стойки, одетая в простое чёрное платье, которое облегало её фигуру, подчеркивая изгибы талии и бёдер. Её волосы, тёмные и слегка влажные от дождя, падали на плечи непослушными волнами. Но привлекало не это. Привлекал её взгляд.
Она смотрела на толпу так, будто искала кого-то конкретного. Или чего-то конкретного. В её глазах читался голод. Не сексуальный, хотя и он там был, а экзистенциальный. Голод по жизни, по ощущению, по чему-то настоящему, что могло бы вырвать её из серости обыденности...
Он жёсткий, прямолинейный, привык брать своё. Его женщина однажды шутит: «Спорим, ты не сможешь меня удержать?» И тут в игру вступает его лучший друг — спокойный, рассудительный, тот, к кому она всегда идёт за поддержкой. Герой воспринимает это как вызов: не просто «кто круче», а «кто ей по-настоящему нужен». Соперничество идёт по всем фронтам: ночные заезды, случайные касания, молчаливые переглядки. В какой-то момент он понимает, что готов не выиграть, а сломать любые правила, лишь бы она осталась. Он привык побеждать на трассе. Но эта гонка была за её сердце — и без правил...
Моя сестра оказалась в больнице. Врачи бессильны и не оставляют ей никаких шансов. Эта новость становится слишком тяжелой для меня и мужа сестры. А ведь у них есть маленькая дочка, о которой я обязана позаботиться. Вот только к чему приведут меня эти отношения? Ведь муж сестры теперь почти одинок…
Он смотрел на меня так, будто я самая желанная женщина на свете. Но у нас есть всего несколько дней, а потом я должна вернуться в город, где меня ждёт муж. А его, наверное, жена. Ведь такой мужчина не может быть свободен.
У нас нет будущего, есть только «здесь и сейчас». Готова ли я рискнуть всем, что бы начать с чистого листа?
У нас нет будущего, есть только «здесь и сейчас». Готова ли я рискнуть всем, что бы начать с чистого листа?
Ильяс Керимов должен был охранять жену человека, которому был обязан жизнью. Не смотреть на неё слишком долго. Не замечать синяки под дорогими браслетами. Не слышать, как тихо она закрывает дверь своей спальни, когда муж возвращается домой.
Лея Азарова давно поняла, что роскошный дом может быть тюрьмой, а обручальное кольцо ничем не отличается от кандалов. Она не ждала спасения и не верила мужчинам, которые обещают защитить. Но новый охранник не обещал. Он просто однажды встал между ней и пулей, а потом отказался отойти. Так родилась их любовь. Любовь, за которую жестоко наказывают, ведь она жена бандита, а он ее безопасник…
Дилогия
Криминальный любовный роман
Запретная страсть
Насилие
Лея Азарова давно поняла, что роскошный дом может быть тюрьмой, а обручальное кольцо ничем не отличается от кандалов. Она не ждала спасения и не верила мужчинам, которые обещают защитить. Но новый охранник не обещал. Он просто однажды встал между ней и пулей, а потом отказался отойти. Так родилась их любовь. Любовь, за которую жестоко наказывают, ведь она жена бандита, а он ее безопасник…
Дилогия
Криминальный любовный роман
Запретная страсть
Насилие
Вера Соколова двадцать два года была идеальной женой и матерью. Она варила борщи, растила детей и создавала уют, пока муж строил карьеру. Но однажды вечером муж и двое взрослых детей садятся за стол, чтобы сообщить ей: они уходят. К другой женщине. Вместе. «Ты их вырастила — спасибо и до свидания», — произносит муж, оставляя ей заблокированную карту и пустую квартиру.
В сорок восемь лет Вера оказывается за бортом собственной жизни. Работодатели не считают ведение дома опытом, а дети видят в ней лишь «скучную мать».
В сорок восемь лет Вера оказывается за бортом собственной жизни. Работодатели не считают ведение дома опытом, а дети видят в ней лишь «скучную мать».
– Марина, вы в порядке? – раздался рядом уже знакомый голос, наполненный тревогой.
Яр склонился надо мной, и его светлые локоны качнулись, спадая на лицо. Красивый, не отнимешь.
– В полном, – соврала я, принимая сидячее положение. – Зима, будь она неладна!
– О, зря вы так! Зима – это прекрасное время, – ответил Яр, протягивая мне руку.
Нехотя я приняла предложенную помощь и встала на ноги.
– Угу. Скользких тротуаров и несбыточных желаний, – мрачно закончила я.
– Они перестанут быть такими, как только вы их загадаете.
Яр склонился надо мной, и его светлые локоны качнулись, спадая на лицо. Красивый, не отнимешь.
– В полном, – соврала я, принимая сидячее положение. – Зима, будь она неладна!
– О, зря вы так! Зима – это прекрасное время, – ответил Яр, протягивая мне руку.
Нехотя я приняла предложенную помощь и встала на ноги.
– Угу. Скользких тротуаров и несбыточных желаний, – мрачно закончила я.
– Они перестанут быть такими, как только вы их загадаете.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги