Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»
С мужчинами так же. Я решаю. Всегда.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.
Самолёт. Пересадка. Ещё один самолёт. Маленький аэропорт в Бозмене. Аренда — пикап, старый, красный, с царапинами на дверях. Райан вёл. Ксения смотрела в окно.
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым
Декабрь принёс снег и Франсуа. Француз, двадцать девять лет, дипломат, прикомандированный к посольству на Большой Якиманке. Они столкнулись на Рождественском базаре у ГУМа — буквально столкнулись, и он подхватил её, не дав упасть на скользкой брусчатке.
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр
После болезненных разводов Настя из Новосибирска и Максим из Кемерово случайно встречаются в купе поезда, направляющегося в Анапу. Оба бегут от прошлого, надеясь найти покой на берегу Чёрного моря. Что начинается как попытка забыть старые раны, постепенно превращается в нечто большее. Совместные экскурсии, долгие прогулки по набережной и откровенные разговоры под звёздным небом помогают им открыть сердца навстречу новым чувствам.
Что может быть общего у тихой скрипачки, живущей по нотам, и дерзкого гитариста, играющего только по своим правилам? Алиса и Макс — полные противоположности. Она видит в музыке строгий порядок, он — хаос и свободу. Их миры сталкиваются, когда школьный оркестр и рок-группа вынуждены объединиться для участия в престижном конкурсе «Голос поколений».
Алиса, молодая художница из Москвы, приезжает в Красноярск, чтобы разобрать архив покойного деда — известного фотографа. Среди старых снимков она находит серию загадочных портретов незнакомой девушки с надписями на обороте: «Моя последняя весна. Жди меня у моста». Тот же мост — Коммунальный — Алиса видит из окна своей съёмной квартиры. Там она случайно встречает Илью, парня с пронзительными серыми глазами, который оказывается внуком той самой девушки с фото.
Она спасает чужие жизни, а дома её собственная — руины. Медсестра реанимации Полина случайно находит флешку мужа-офицера и понимает, что была не женой, а трофеем в его «журнале побед». Идеальный порядок, который она выстраивала годами, рассыпается в один миг.
Полина подаёт на развод и уезжает в приморский санаторий. Но бывший муж не отступает: он объявляет её нестабильной, шантажирует, плетёт интриги и готовится отсудить у неё право на собственную жизнь. Ей предстоит битва, в которой на кону — не просто свобода, а её рассудок в глазах закона.
В санатории её выводит из себя циничный инструктор по йоге Марк. Он не жалеет её, а злится: «Ты позволила ему сделать себя жертвой». Между ними вспыхивает притяжение, но у Марка своя незаживающая рана, а Полина боится доверять себе. Когда муж переходит все границы, именно Марк становится её неожиданным союзником в суде.
Полина подаёт на развод и уезжает в приморский санаторий. Но бывший муж не отступает: он объявляет её нестабильной, шантажирует, плетёт интриги и готовится отсудить у неё право на собственную жизнь. Ей предстоит битва, в которой на кону — не просто свобода, а её рассудок в глазах закона.
В санатории её выводит из себя циничный инструктор по йоге Марк. Он не жалеет её, а злится: «Ты позволила ему сделать себя жертвой». Между ними вспыхивает притяжение, но у Марка своя незаживающая рана, а Полина боится доверять себе. Когда муж переходит все границы, именно Марк становится её неожиданным союзником в суде.
Когда плюс-сайз кондитер Лиза Орлова находит помещение для своей мечты — кофейни «Сахарная вата», — кажется, что до счастья остался всего один шаг. Но этот шаг оборачивается катастрофой: самоуверенный красавчик Артём Ветров перекупает её будущее заведение и превращает его в свой барбершоп. Их первая встреча заканчивается скандалом, испорченным тортом и обещанием больше никогда не встречаться. Но жизнь вносит свои коррективы...
Герои этой истории не идеальны, у каждого свои проблемы, свои скелеты в шкафу, у каждого своя жизнь и только случай сводит их вместе. Их счастье может продлится на годы, а может оборваться не начавшись. Всё возможно. Но я, как автор этой истории, вижу ее счастливый конец. А каким видите его вы?
Ей когда-то сказали: «Держись от него подальше, ведь дикие звери не приручаются». Но судьба распорядилась иначе. Когда сестра Милы исчезла, единственным, кто мог протянуть руку помощи, оказался Лютов — мужчина, чья жизнь окутана мраком власти и опасности.
Цена за спасение оказалась высока: стать его женой и подарить наследника. Мила готова была пожертвовать всем ради сестры, но даже не подозревала, во что ввязывается. С первого взгляда он казался избалованным богатством пижоном, окружённым восхищением женщин. Но за этой маской таилось нечто большее, чем казалось на первый взгляд. У Лютова было много секретов, и он мастерски их хранил. Откроет ли он ей свои тайны? Сможет ли Мила полюбить столь опасного и сложного мужчину?
Цена за спасение оказалась высока: стать его женой и подарить наследника. Мила готова была пожертвовать всем ради сестры, но даже не подозревала, во что ввязывается. С первого взгляда он казался избалованным богатством пижоном, окружённым восхищением женщин. Но за этой маской таилось нечто большее, чем казалось на первый взгляд. У Лютова было много секретов, и он мастерски их хранил. Откроет ли он ей свои тайны? Сможет ли Мила полюбить столь опасного и сложного мужчину?
Подборка книг
Выберите полку для книги