Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «besplatnoe»
— У Максима появилась другая женщина, — говорит она с улыбкой на лице.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
– Я подписал контракт, – объявляет муж.
– На месяц? Полгода? Год?..
– Бессрочный, – на выдохе отвечает он. – Туда, куда я еду, семью с собой не берут. Слишком опасно.
После этих слов муж собрал свои вещи и оставил меня одну с двумя детьми.
После отъезда мужа мне позвонила подруга, и я узнала горькую правду!
– А у тебя есть лишний чемодан? – спрашивает она. – Моего мужа в командировку отправляют, а я не рассчитала с объёмами. Детских вещей так много, и мои совсем не влезают.
Я не успеваю осмыслить услышанное, как она продолжает:
– Тебе всё равно чемодан не нужен. Я, конечно, под впечатлением! Муж за тридевять земель, а ты впервые не поехала с ним! Я вот не могу так, мне нужно за своим ехать хоть под обстрел. Забегу за чемоданом?
Мой муж не взял семью с собой не потому, что «опасно», а потому, что так решил сам!
Я тоже принимаю решение и еду сама, чтобы узнать тайну своего мужа!
Он оставил меня и наших детей, потому что в том военном городке его ждёт другая...
– На месяц? Полгода? Год?..
– Бессрочный, – на выдохе отвечает он. – Туда, куда я еду, семью с собой не берут. Слишком опасно.
После этих слов муж собрал свои вещи и оставил меня одну с двумя детьми.
После отъезда мужа мне позвонила подруга, и я узнала горькую правду!
– А у тебя есть лишний чемодан? – спрашивает она. – Моего мужа в командировку отправляют, а я не рассчитала с объёмами. Детских вещей так много, и мои совсем не влезают.
Я не успеваю осмыслить услышанное, как она продолжает:
– Тебе всё равно чемодан не нужен. Я, конечно, под впечатлением! Муж за тридевять земель, а ты впервые не поехала с ним! Я вот не могу так, мне нужно за своим ехать хоть под обстрел. Забегу за чемоданом?
Мой муж не взял семью с собой не потому, что «опасно», а потому, что так решил сам!
Я тоже принимаю решение и еду сама, чтобы узнать тайну своего мужа!
Он оставил меня и наших детей, потому что в том военном городке его ждёт другая...
«Твои бёдра — то, во что я упираюсь лицом, когда мир бесит. Твоя грудь — то, чем я дышу. Ты моя. Похудеешь — запру и буду кормить через трубку.»
Эмили ненавидит своё тело: втянутый живот, утягивающее бельё, свитер оверсайз и работа, где все смотрят сквозь неё.
Доминик Блэк — CEO, которого боятся. Когда ей нужны три миллиона на операцию матери, она идёт к нему. Он не отказывает. Он видит не «толстую неудачницу», а богиню.
Он закрывает её долг. Цена — она сама. Запрещает худеть. Заставляет есть. Целует каждую складочку. Шепчет: «Ты моя».
Эмили думает: это сон. Он вот-вот её бросит.
Она не знает: о долгах он знал раньше, чем она назвала имя. Каждый шаг — план. Он не просит. Он присваивает. Раз и навсегда.
Эмили ненавидит своё тело: втянутый живот, утягивающее бельё, свитер оверсайз и работа, где все смотрят сквозь неё.
Доминик Блэк — CEO, которого боятся. Когда ей нужны три миллиона на операцию матери, она идёт к нему. Он не отказывает. Он видит не «толстую неудачницу», а богиню.
Он закрывает её долг. Цена — она сама. Запрещает худеть. Заставляет есть. Целует каждую складочку. Шепчет: «Ты моя».
Эмили думает: это сон. Он вот-вот её бросит.
Она не знает: о долгах он знал раньше, чем она назвала имя. Каждый шаг — план. Он не просит. Он присваивает. Раз и навсегда.
— Ты поживешь в гостиной. А мы с Алисой займём нашу спальню.
Муж сказал это... на свадьбе нашей дочери.
На следующий день закрыли завод, где я проработала двадцать пять лет, и в свои пятьдесят я осталась без семьи, без дома и без работы.
Но именно тогда меня нашёл мужчина, который заплатил миллиарды за золотое месторождение и теперь рисковал потерять всё.
Ему нужна была я - Железная леди.
Никто из нас не ожидал, что главным сокровищем этого месторождения окажется вовсе не золото.
Муж сказал это... на свадьбе нашей дочери.
На следующий день закрыли завод, где я проработала двадцать пять лет, и в свои пятьдесят я осталась без семьи, без дома и без работы.
Но именно тогда меня нашёл мужчина, который заплатил миллиарды за золотое месторождение и теперь рисковал потерять всё.
Ему нужна была я - Железная леди.
Никто из нас не ожидал, что главным сокровищем этого месторождения окажется вовсе не золото.
ОДНОТОМНИК Любовь не архитектура — у неё нет несущих стен по ГОСТу. Алиса узнала это на собственном опыте, когда брак с олигархом рухнул под звуки капающей воды и лжи. Вместо того чтобы рыдать в подушку, она сделала то, что умеет лучше всего: занялась реконструкцией. Сначала себя, потом отношений, потом мужа. Демид Морозов думал, что может купить прощение. Оказалось, любовь — не супермаркет, а стройка на века. Смешно, горько, честно и с верой в то, что даже из руин можно построить дом, где будет тепло.
— Давай без истерик. Собрала свои манатки и сгинула, — равнодушно цедит муж, по-хозяйски обнимая за талию мою младшую сестру.
— И бракованного своего прихвати, — довольно поддакивает свекровь.
— Тёмочке нужен здоровый наследник от нормальной женщины, а не твой бракованный... Сестра кокетливо хихикает, поглаживая свой огромный беременный живот.
Я смотрю на них и не могу сделать ни вдоха. — На улице ледяной ливень! Ванечке плохо! Тёма, где деньги на его операцию?! Я же три года пахала сутками!
— А деньги мы в казино просадили, — нагло ухмыляется муж. — Считай это компенсацией за то, что я вообще вас терпел. Пошли вон!
Я — кардиохирург, вытащившая с того света сотни пациентов. Но прямо сейчас жизнь моего собственного сына утекает сквозь пальцы. Они украли деньги, собранные по копейке на спасение моего мальчика, и просто вышвырнули нас за дверь умирать под дождем.
В тот момент, я даже не представляла, что случиться потом...
— И бракованного своего прихвати, — довольно поддакивает свекровь.
— Тёмочке нужен здоровый наследник от нормальной женщины, а не твой бракованный... Сестра кокетливо хихикает, поглаживая свой огромный беременный живот.
Я смотрю на них и не могу сделать ни вдоха. — На улице ледяной ливень! Ванечке плохо! Тёма, где деньги на его операцию?! Я же три года пахала сутками!
— А деньги мы в казино просадили, — нагло ухмыляется муж. — Считай это компенсацией за то, что я вообще вас терпел. Пошли вон!
Я — кардиохирург, вытащившая с того света сотни пациентов. Но прямо сейчас жизнь моего собственного сына утекает сквозь пальцы. Они украли деньги, собранные по копейке на спасение моего мальчика, и просто вышвырнули нас за дверь умирать под дождем.
В тот момент, я даже не представляла, что случиться потом...
Расческой провожу по длинным черным волосам. Снова я ложусь спать одна. Муж даже не предупреждает, что задержится, я и сама знаю это.
Немного жаль, что мы мало проводим времени вместе. Но он очень старается и работает для нас, для того чтобы мы ни в чем не нуждались. Просто иногда мне становится одиноко. А сегодня наш праздник, и я провожу его снова одна. Смотрю на часы: без пяти двенадцать. Утром я проводила мужа на работу, весь день готовилась, ждала его на ужин. Хотела подарить подарок вечером, но он не приехал. Даже не ответил на сообщение.
Обидно, что он забыл о нашей годовщине.
Дверь в спальню открывается, я с улыбкой спешу к мужу.
— Я устал, — сразу же говорит муж, обходя меня и направляясь в ванную, — в душ и спать, мне рано вставать.
— Не хочешь поговорить? — спрашиваю я.
— Мне вставать рано, — отвечает муж, в его голосе слышу неприязненные нотки, — отложи на утро разговор.
Я закрываю глаза и шепчу про себя: «Завтра. Завтра я скажу ему».
Немного жаль, что мы мало проводим времени вместе. Но он очень старается и работает для нас, для того чтобы мы ни в чем не нуждались. Просто иногда мне становится одиноко. А сегодня наш праздник, и я провожу его снова одна. Смотрю на часы: без пяти двенадцать. Утром я проводила мужа на работу, весь день готовилась, ждала его на ужин. Хотела подарить подарок вечером, но он не приехал. Даже не ответил на сообщение.
Обидно, что он забыл о нашей годовщине.
Дверь в спальню открывается, я с улыбкой спешу к мужу.
— Я устал, — сразу же говорит муж, обходя меня и направляясь в ванную, — в душ и спать, мне рано вставать.
— Не хочешь поговорить? — спрашиваю я.
— Мне вставать рано, — отвечает муж, в его голосе слышу неприязненные нотки, — отложи на утро разговор.
Я закрываю глаза и шепчу про себя: «Завтра. Завтра я скажу ему».
Я пятнадцать лет была уверена, что знаю мужчину, с которым делю постель, дом и дочь.
А потом познакомилась с Вероникой.
Она стала моей подругой. Мы пили кофе, смеялись, обсуждали детей и мужчин. Я знала, что она любит женатого, и даже советовала ей уйти от него. Не ждать. Не верить обещаниям. Не соглашаться быть второй.
Однажды Вероника спросила, что я сделаю, если узнаю об измене Максима.
Я ответила, что уйду.
Тогда я ещё не знала, почему она замолчала.
И почему мой муж слишком хорошо знает женщину, с которой, по его словам, едва знаком.
Правда открылась случайно. На фотографии Вероники был мужчина, о котором она рассказывала мне несколько месяцев.
Мой Максим.
Мой муж.
Отец моей дочери.
Человек, который вечером целовал меня и возвращался в нашу постель, а потом становился тем самым женатым мужчиной, которого любила моя подруга.
Я думала, хуже уже быть не может.
Ошиблась.
Потому что Вероника знала далеко не всю правду о Максиме.
А я — далеко
А потом познакомилась с Вероникой.
Она стала моей подругой. Мы пили кофе, смеялись, обсуждали детей и мужчин. Я знала, что она любит женатого, и даже советовала ей уйти от него. Не ждать. Не верить обещаниям. Не соглашаться быть второй.
Однажды Вероника спросила, что я сделаю, если узнаю об измене Максима.
Я ответила, что уйду.
Тогда я ещё не знала, почему она замолчала.
И почему мой муж слишком хорошо знает женщину, с которой, по его словам, едва знаком.
Правда открылась случайно. На фотографии Вероники был мужчина, о котором она рассказывала мне несколько месяцев.
Мой Максим.
Мой муж.
Отец моей дочери.
Человек, который вечером целовал меня и возвращался в нашу постель, а потом становился тем самым женатым мужчиной, которого любила моя подруга.
Я думала, хуже уже быть не может.
Ошиблась.
Потому что Вероника знала далеко не всю правду о Максиме.
А я — далеко
Олигархи не умеют любить.
Они привыкли брать.
Булат Валгаров – в том числе.
У него похитили дочь. Она её спасла. Но вместо благодарности получила прожигающий взгляд взрослого, пугающего до дрожи мужчины.
Он пришел за дочкой. Забрал и её.
Что будет, если нефтяной магнат полюбит?
***
Безопасник Мирон Скифский сорвал с шеи галстук и швырнул его на кожаное кресло.
- Рассказывай.
- Чего рассказывать, Доля? Я думал, что я в корень охреневший, когда дело касается Лиды… Но Валгар… Там полный треш. Я ни разу не видел, чтобы мужика так крыло.
Содержит нецензурную брань
Они привыкли брать.
Булат Валгаров – в том числе.
У него похитили дочь. Она её спасла. Но вместо благодарности получила прожигающий взгляд взрослого, пугающего до дрожи мужчины.
Он пришел за дочкой. Забрал и её.
Что будет, если нефтяной магнат полюбит?
***
Безопасник Мирон Скифский сорвал с шеи галстук и швырнул его на кожаное кресло.
- Рассказывай.
- Чего рассказывать, Доля? Я думал, что я в корень охреневший, когда дело касается Лиды… Но Валгар… Там полный треш. Я ни разу не видел, чтобы мужика так крыло.
Содержит нецензурную брань
- Я не собираюсь подчиняться такому зверю, варвару, дикарю! Я буду бороться до конца!
- В этом нет смысла, мышонок, я все равно заберу свое. Вопрос только в том, будет ли тебе больно или тебе понравится.
Случайность привела меня в клуб, хозяин которого решил меня присвоить.
Мне удалось сохранить честь, но я потеряла многое другое.
Я была уверена, что больше никогда его не увижу.
Кто же знал, что мой новый босс и мой мучитель - один и тот же человек?
- В этом нет смысла, мышонок, я все равно заберу свое. Вопрос только в том, будет ли тебе больно или тебе понравится.
Случайность привела меня в клуб, хозяин которого решил меня присвоить.
Мне удалось сохранить честь, но я потеряла многое другое.
Я была уверена, что больше никогда его не увижу.
Кто же знал, что мой новый босс и мой мучитель - один и тот же человек?
Выберите полку для книги