Книги в жанре «Современная проза» по тегу «izmena»

— Ты хочешь знать, с кем тебе изменяет муж?
— Я уже видела.
— Тогда задай ему другой вопрос. Чей на самом деле сын у вдовы его брата?
Я сама устроила Киру в нашу семейную клинику. Жалела её после смерти мужа, помогала с сыном, считала родной.
А потом увидела запись с камеры в кабинете моего Вадима.
Теперь вся семья требует от меня одного — не рубить с плеча.
Только они ещё не поняли: развод — далеко не самое страшное, что начнётся после этой записи.

— Ульяна Тарасовна, у нас на двадцать второе августа забронирована свадьба. Я не буду её регистрировать, пока вы не посмотрите.
Тоня стояла в дверях и внутрь не шла.
Я стояла у стеклянной стены и смотрела вниз, в зал. Двое поваров выкатили бак, ссыпали колотый лёд на горку, и звук шёл через стекло, будто это делали у меня за спиной.
— Свадьбы твоя епархия. Открытие в девять.
— Восемь двадцать. Успеем.
— Хорошо. Давай по графам пройдемся. Зал «Океан». Воскресенье, двадцать второе августа. Сто пятьдесят гостей. Меню крабовое. Задаток триста тысяч, внесён. Дата подписания — суббота тринадцатое марта, шестнадцать сорок.
Тоня смотрела в стол.
— Дальше две графы. Заказчик: Зимин Макар Филиппович. Мой муж. и невеста Токарева В. Я не поняла юмора!!!

— Я тебя больше не хочу, — муж пожимает плечами.
— А свою бывшую, значит, хочешь? — кошусь на телефон, лежащий рядом со мной на подоконнике. Словно наяву "вижу" видео с камер видеонаблюдения лифта одного из известных отелей нашего города, присланное лучшей подругой.
От воспоминания о том, как Слава страстно впивался в губы знакомой нам обоим блондинки, меня начинает мутить.
— Ну что сказать. Она изменилась, стала шикарной. Как будто другой человек. Возраст ей к лицу.
— А мне, значит, не к лицу? — хмыкаю, впиваясь ногтями в ладони.
— Тебе? — тяжело вздыхает муж. — Ты стала… слишком обычной. Приелась, что ли. А мне хочется чего-то нового, даже если это хорошо забытое старое.

— Папа, а кто такая Ольга? — спрашивает дочка, отрываясь от телефона. — Пишет и пишет тебе! Играть не дает.
— Это коллега по работе, — отвечает муж, стараясь говорить спокойно, но я вижу, как нервно забегали его глаза. — Играй дальше. Не обращай внимания.
— Илья, развернись боком и обними животик Катюши… — командует Света, продолжая фотосессию.
Съемка идет дальше, вспышки слепят глаза, но эта Ольга почему-то из головы не выходит. Так звали первую любовь Ильи, наверное, поэтому я так странно реагирую.
— Пап, она опять пишет! — возмущается Адель, надув губки. — Ну сколько можно?! Я из-за неё уровень пройти не могу!
— Аделина, дай сюда телефон! — рыкает Илья, делая шаг вперед, чтобы забрать свой гаджет у дочки.
Но… Она уже читает сообщение. Вслух. Медленно, по слогам:
— Я до сих пор не мо-гу отой-ти… За-едешь се-год-ня?
Внутри всё холодеет.
Медленно перевожу взгляд на мужа.
— Илья… — начинаю я, но ком в горле мешает говорить. — Что это значит?

— Мам, а почему папа целуется с тётей из магазина в нашей спальне?

Одна фраза моей дочери разбила жизнь на «до» и «после». Муж оказался предателем, идеальный брак — иллюзией, а я — обманутой женой. Но я не собираюсь сдаваться без боя. У меня есть план, и в нём неожиданным союзником станет тот, кто даже не подозревает о своей новой роли — босс моего мужа.

Лариса была сломлена предательством мужа и уехала подальше ото всех, в поисках уединения. Домик бабушки в глухой деревне идеально подходил для этих целей. Лара хотела спокойствия и никаких мужчин. Только вот первая любовь в доме напротив портила все планы. Павел помнил, как некогда любимая девушка бросила его ради амбиций. Встретившись снова спустя столько лет, оказалось, что огонек их любви еще теплился.

— Опять совещание?
— Да, не начинай.
— Странно… твоя «совещание» сидела у меня сегодня в кресле на маникюре.
Я — обычный мастер маникюра. Мои руки знают сотни чужих секретов. Но к предательству в собственной семье я не была готова. Сначала фото с корпоративом, потом чужая переписка, потом договор аренды… И каждый раз — новая женщина.
Лера. Светлана. Ольга. Их было несколько. А в конце — девочка с его глазами.
Один раз? Нет. Это была его жизнь.
И моя жизнь сломалась — чтобы начаться заново.

Я стояла у двери палаты с пакетом бульона и смотрела, как медсестра держит моего мужа за руку. Не помогает — держит. Сидит на краю его кровати, гладит по щеке и тихо смеется.
А он улыбается ей в ответ.
— С ней невозможно жить, — услышала я. — Она нудная, уставшая… выглядит на все сорок пять. Я все оформлю заранее. Детям перепишу. Она ничего не получит.
Девица в белом халате хмыкнула:
— Правильно. Такие женщины только тянут вниз. Ты живой, Леша. А она уже давно… все.
У меня выскользнул пакет. Бульон расплескался по полу. Они обернулись. Лицо мужа мгновенно пошло красными пятнами. Но не от стыда. От осознания, что теперь я все знаю.
— Варя? Ты что здесь делаешь?

Неверный муж хотел оставить меня ни с чем.
Но в итоге ни с чем остался он — без семьи, без дома, без будущего.
А я… начала жить.

И впервые получила самое ценное — себя, настоящую.
И ту любовь, которую он никогда не смог бы дать.

За столиком — мой муж. И другая девушка рядом с ним, та, которую он взял на мою должность на работе, пока я сидела в декрете с нашей дочерью.

Он склоняется к ней с той самой нежностью, с которой когда-то тянулся ко мне. Его рука касается её ладони, а в его глазах — то влюблённое спокойствие, что я так хорошо знала. Он не видит нас.

— Мама, там папа! И тётя… — голос Аленки звучит слишком громко в этой ватной тишине.
Она тянет меня за руку и радостно машет в их сторону.
— Идём?

Её глаза светятся искренностью. Она ничего не понимает. Для неё папа — это папа. А тётя — просто тётя.

Я не могу вымолвить ни слова.
В горле будто ком застывает, а я еле держусь на ногах.

Он улыбается ей, продолжая не замечать нас.
А я стою, прижимая к себе ребёнка, и понимаю: всё, что мы строили, разбивается о её беззаботную улыбку и его взгляд, в котором меня больше нет.

🔥Эксклюзивно🔥
— Я ухожу от тебя, – эти холодные отточенные слова повисли между нами, словно лезвие гильотины. — Наш брак изжил себя. Двадцать лет одно и то же. Надоело! — он произнёс это с такой будничной, леденящей простотой, будто объявил о том, что вынес мусор. Двадцать лет… Прожитых вместе дней, ночей, взглядов, смеха, слёз, тысяч “доброе утро” и “спокойной ночи”. И всё это теперь умещалось в одно короткое, обжигающее слово — “надоело”.
Я подняла на него глаза, искала в знакомом до каждой морщинки лице хоть тень шутки, игру, признаки нервного срыва. Однако видела лишь отстранённую, почти чужую маску. Мир перевернулся с ног на голову, и я наблюдала за этим со стороны, как в плохом кино, не в силах пошевелиться. Сквозь нарастающий гул в ушах я услышала собственный, до неузнаваемости изменившийся голос.
— У тебя кто-то появился?
— Причём здесь это? Я хочу развода! Собственно, какая разница?
*Предательство и измена
*Сильная героиня, ХЭ