Книги в жанре «Современная проза» по тегу «izmena»
— Ты правда прятал её в гостинице? — спрашиваю, глядя на мужа.
— Нина, не устраивай сцену.
— Она беременна от тебя. Какая тут сцена?
— Значит, веди себя разумно. Иначе Семён будет жить со мной.
Пятнадцать лет я была женой офицера. Ждала, терпела, держала дом, сына и его безупречную репутацию. А потом узнала, что муж восемь месяцев снимал квартиру моей подруге, ждал от неё ребёнка и уже готовил для меня отказ от квартиры, а для сына — перевод подальше от дома. Только он плохо знал женщину, которую привык считать удобной. Я не отдам ему ни сына, ни дом. И если он решил начать войну, я закончу её так, что весь гарнизон запомнит.
— Нина, не устраивай сцену.
— Она беременна от тебя. Какая тут сцена?
— Значит, веди себя разумно. Иначе Семён будет жить со мной.
Пятнадцать лет я была женой офицера. Ждала, терпела, держала дом, сына и его безупречную репутацию. А потом узнала, что муж восемь месяцев снимал квартиру моей подруге, ждал от неё ребёнка и уже готовил для меня отказ от квартиры, а для сына — перевод подальше от дома. Только он плохо знал женщину, которую привык считать удобной. Я не отдам ему ни сына, ни дом. И если он решил начать войну, я закончу её так, что весь гарнизон запомнит.
Между мной и мужем уже давно всё было не так гладко, как раньше. Любовь будто изжила себя, и с каждым днём мы только сильнее отдалялись друг от друга. Его равнодушие, придирки, а в дальнейшем глупая ревность ранили меня с каждым днём всё сильнее и сильнее, пока я не достигла точки кипения. А его измена окончательно меня добила.
Так что, собрав вещи, оставив на кухонном столе чек из ресторана, на котором красовался след от помады в виде поцелуя, так и намекавший на то, что любовница мужа решила подразнить меня, я съехала из квартиры Саши, решив начать новую жизнь.
– Оля, а ты случаем не офигела?
– И тебе привет, Сашенька. Что-то не так? Или ты только заметил моё отсутствие?
– Ты какого чёрта настроила против меня сыновей? Ты хоть представляешь, как Артур вчера опозорил меня? Это ты его подговорила?
– Саша, ты забыл, сколько лет нашим сыновьям? Или ты думаешь, что я запросто могу настроить их против тебя и заставить следовать моим указаниям?
Так что, собрав вещи, оставив на кухонном столе чек из ресторана, на котором красовался след от помады в виде поцелуя, так и намекавший на то, что любовница мужа решила подразнить меня, я съехала из квартиры Саши, решив начать новую жизнь.
– Оля, а ты случаем не офигела?
– И тебе привет, Сашенька. Что-то не так? Или ты только заметил моё отсутствие?
– Ты какого чёрта настроила против меня сыновей? Ты хоть представляешь, как Артур вчера опозорил меня? Это ты его подговорила?
– Саша, ты забыл, сколько лет нашим сыновьям? Или ты думаешь, что я запросто могу настроить их против тебя и заставить следовать моим указаниям?
— Подпиши, Алёна. Это просто старый дом и кусок земли.
— Это дом моей бабушки, Герман.
— Не глупи. Деньги получишь, из квартиры съедешь — начнёшь жизнь заново.
— Из какой квартиры? — холодею я.
— Из нашей. Я уже нашёл покупателей. А землю ты продашь. Полина всё оформила.
В один день мой муж привёл любовницу на встречу по разводу и разделу, попытался забрать квартиру и потребовал продать бабушкин дом под чужой коттеджный проект. Он был уверен, что я испугаюсь и подпишу всё, что он сунет мне под нос. Только Герман забыл одну простую вещь: у женщин после предательства резко просыпается характер. А в деревне, куда я приехала защищать свой дом, меня уже ждал сосед Назар — мужчина с тяжёлым взглядом, трактором и привычкой решать проблемы без лишних слов. Бывший хотел войны? Отлично. В деревне будет жарко.
— Это дом моей бабушки, Герман.
— Не глупи. Деньги получишь, из квартиры съедешь — начнёшь жизнь заново.
— Из какой квартиры? — холодею я.
— Из нашей. Я уже нашёл покупателей. А землю ты продашь. Полина всё оформила.
В один день мой муж привёл любовницу на встречу по разводу и разделу, попытался забрать квартиру и потребовал продать бабушкин дом под чужой коттеджный проект. Он был уверен, что я испугаюсь и подпишу всё, что он сунет мне под нос. Только Герман забыл одну простую вещь: у женщин после предательства резко просыпается характер. А в деревне, куда я приехала защищать свой дом, меня уже ждал сосед Назар — мужчина с тяжёлым взглядом, трактором и привычкой решать проблемы без лишних слов. Бывший хотел войны? Отлично. В деревне будет жарко.
Я привезла мужу торт к открытию его нового ресторана. Семь ярусов, три ночи без сна и открытка под подносом: «Я верю в нас». Очень зря. Надо было написать: «Проверь документы, Вера, и не будь сахарной дурой».
Через десять минут Артём благодарил за свою «новую жизнь» другую женщину. Беременную. Красивую. Улыбчивую настолько, что хотелось проверить, не приклеена ли улыбка к лицу канцелярским клеем.
— Это мой рецепт.
— Теперь уже наш, — сказала любовница.
У меня попытались забрать мужа, кухню, имя, мамину тетрадь и даже дочь втянуть в этот цирк с белыми скатертями. Но они забыли одну мелочь: женщина, которая умеет собрать торт из крошек, умеет собрать и доказательства.
Я не собиралась мстить. Честно. Просто у предателей внезапно началась аллергия на правду.
Через десять минут Артём благодарил за свою «новую жизнь» другую женщину. Беременную. Красивую. Улыбчивую настолько, что хотелось проверить, не приклеена ли улыбка к лицу канцелярским клеем.
— Это мой рецепт.
— Теперь уже наш, — сказала любовница.
У меня попытались забрать мужа, кухню, имя, мамину тетрадь и даже дочь втянуть в этот цирк с белыми скатертями. Но они забыли одну мелочь: женщина, которая умеет собрать торт из крошек, умеет собрать и доказательства.
Я не собиралась мстить. Честно. Просто у предателей внезапно началась аллергия на правду.
— Соня останется со мной, — сказал Денис.
Я не сразу поняла.
— С тобой? А я?
Муж даже не посмотрел на меня.
— А ты получишь деньги и уедешь. У Миланы дом, связи, отец-инвестор. Ребёнку там будет лучше.
— Ты сейчас предлагаешь мне отдать дочь твоей любовнице?
— Не устраивай сцену, Лада. Соня привыкнет.
Он говорил спокойно. Будто речь шла не о нашей дочери, а о чемодане, который пора переложить в другую машину.
А потом он оставил нас на горной дороге. В ливень. Без документов. Без денег. С ребёнком, который слышал, как родители ругаются.
Денис был уверен: я испугаюсь, сломаюсь и подпишу всё, что он принесёт.
Зря.
Потому что мать можно предать. Можно унизить. Можно оставить под дождём.
Но нельзя забрать у неё ребёнка и ждать, что она молча отойдёт в сторону.
Я не сразу поняла.
— С тобой? А я?
Муж даже не посмотрел на меня.
— А ты получишь деньги и уедешь. У Миланы дом, связи, отец-инвестор. Ребёнку там будет лучше.
— Ты сейчас предлагаешь мне отдать дочь твоей любовнице?
— Не устраивай сцену, Лада. Соня привыкнет.
Он говорил спокойно. Будто речь шла не о нашей дочери, а о чемодане, который пора переложить в другую машину.
А потом он оставил нас на горной дороге. В ливень. Без документов. Без денег. С ребёнком, который слышал, как родители ругаются.
Денис был уверен: я испугаюсь, сломаюсь и подпишу всё, что он принесёт.
Зря.
Потому что мать можно предать. Можно унизить. Можно оставить под дождём.
Но нельзя забрать у неё ребёнка и ждать, что она молча отойдёт в сторону.
Я двадцать лет принимала чужих детей своими руками. Слышала первый крик, останавливала кровь, вытаскивала женщин оттуда, где уже никто не обещал счастливого финала.
А потом мой муж решил, что моё место в родзале можно подарить другой.
Молодой, красивой, удобной. Той, которая улыбается ему в коридорах и носит под сердцем его ребёнка.
— Ты же не надеешься у меня принимать роды, Нина? — спросила она при всех. — Кирилл сказал, тебе нельзя доверять.
Они хотели унизить, раздавить, забрать у меня кабинет, имя, отделение и право быть врачом.
Только забыли одну вещь: я слишком хорошо знаю, где у людей слабые места.
И скальпель мне для этого не понадобится.
А потом мой муж решил, что моё место в родзале можно подарить другой.
Молодой, красивой, удобной. Той, которая улыбается ему в коридорах и носит под сердцем его ребёнка.
— Ты же не надеешься у меня принимать роды, Нина? — спросила она при всех. — Кирилл сказал, тебе нельзя доверять.
Они хотели унизить, раздавить, забрать у меня кабинет, имя, отделение и право быть врачом.
Только забыли одну вещь: я слишком хорошо знаю, где у людей слабые места.
И скальпель мне для этого не понадобится.
- Руслан Тимурович зашел просто посмотреть! Поговорить!
Наташа улыбается. Хитрая молодая….Сколько ей? Двадцать пять или двадцать шесть? Имеет ли разницу? Уже нет, ведь мне Елене Хрустальной, сорок три года…Сорок три….
- Наташа выйдете пожалуйста, я хотела бы побеседовать с мужем!
Взгляд падает на белую рубашку Руслана которую он застегивает. Внутри все сжимается. До жути, до сумасшествия… Вот и все, на этом конец. Конец и все…
Наташа улыбается. Хитрая молодая….Сколько ей? Двадцать пять или двадцать шесть? Имеет ли разницу? Уже нет, ведь мне Елене Хрустальной, сорок три года…Сорок три….
- Наташа выйдете пожалуйста, я хотела бы побеседовать с мужем!
Взгляд падает на белую рубашку Руслана которую он застегивает. Внутри все сжимается. До жути, до сумасшествия… Вот и все, на этом конец. Конец и все…
Мой муж должен был быть в командировке. Вместо этого я застала его с любовницей в квартире, которую получила в наследство от тёти. Восемь месяцев тайных встреч, вранья и обещаний другой женщине. А теперь Павел решил, что одной измены мало, и захотел забрать ещё и моё жильё.
— Отдай мне квартиру тёти Клавы. Я оставлю тебе свою долю в нашей.
— Чемодан в руки, Павел. Выход там.
Он уверен, что ради дочери я уступлю. Его любовница уже выбирает, где поставит свою мебель. Только ни один из них ещё не понял: мой дом им не достанется. А за попытку устроить счастье на моих квадратных метрах придётся заплатить.
— Отдай мне квартиру тёти Клавы. Я оставлю тебе свою долю в нашей.
— Чемодан в руки, Павел. Выход там.
Он уверен, что ради дочери я уступлю. Его любовница уже выбирает, где поставит свою мебель. Только ни один из них ещё не понял: мой дом им не достанется. А за попытку устроить счастье на моих квадратных метрах придётся заплатить.
Я застала моего парня с воздушной гимнасткой, а через несколько часов застряла в цирковой пушке – прямо во время представления, на глазах у полного зала зрителей.
Публика смеялась, думая, что это часть номера, а я слушала злые шутки моего бывшего о моих пышных формах и понимала: это месть.
Меня спасли. Приехавший на вызов пожарный оказался полной противоположностью моему бывшему.
Вот только после предательства снова поверить мужчине гораздо сложнее, чем взлететь под купол цирка.
Короткая история
Публика смеялась, думая, что это часть номера, а я слушала злые шутки моего бывшего о моих пышных формах и понимала: это месть.
Меня спасли. Приехавший на вызов пожарный оказался полной противоположностью моему бывшему.
Вот только после предательства снова поверить мужчине гораздо сложнее, чем взлететь под купол цирка.
Короткая история
Аннотация:
- Вернись! Я же люблю тебя!
Проглатывая горькие слёзы, я остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза некогда любимому мужчине.
- Так любишь, что изменял мне? Я отдала тебе всё, всю себя! И как ты мне отплатил?
- Остановись, Нонна. Ты моя. Ты только моя! Вернись, и мы будем жить как раньше!
Смотрю на него и понимаю, что часть меня всё ещё верит этому мужчине. Он был для меня самым лучшим, любимым и единственным, без которого я не представляла жизни. Но именно он поломал, растоптал, уничтожил… Оставил гореть одну в агонии.
Но я переживу, отпущу. И не забуду!
- Вернись! Я же люблю тебя!
Проглатывая горькие слёзы, я остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза некогда любимому мужчине.
- Так любишь, что изменял мне? Я отдала тебе всё, всю себя! И как ты мне отплатил?
- Остановись, Нонна. Ты моя. Ты только моя! Вернись, и мы будем жить как раньше!
Смотрю на него и понимаю, что часть меня всё ещё верит этому мужчине. Он был для меня самым лучшим, любимым и единственным, без которого я не представляла жизни. Но именно он поломал, растоптал, уничтожил… Оставил гореть одну в агонии.
Но я переживу, отпущу. И не забуду!
Подборка романов об измене
Выберите полку для книги