Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»

Светофор переключается. Я смотрю на него, уже думая – как я скажу ему, что именно произнесу – и малолитражка впереди резко тормозит…удар.
***
Не успеваю толком осмотреться, из той машины выходит девушка, разговаривает по телефону.
– Котёнок, – говорит она, – в меня въехала какая-то клуша, приезжай скорее, я не знаю что делать.
***
– Нам нужно вызвать полицию, – говорю я.
– Я знаю, – отвечает она, не поднимая взгляда.
Вот и весь разговор.
***
Сзади паркуется машина – я вижу её краем зеркала. Из неё выходит мужчина.
Я смотрю на него в зеркало – просто фиксирую силуэт. Потом – походка. Что-то в походке такое, что я знаю. Что я всегда узнаю из любой толпы, в любую погоду, с любого расстояния.
Нет.
Я смотрю внимательнее…я уже открываю дверь. Уже почти окликаю – хочу сказать: Андрей, помоги мне разобраться, у меня авария, я так рада, что ты оказался здесь.
Он целует её.

— Отменим свадьбу из-за того, что я просто её поцеловал? Я столько денег туда вложил, гостей позвали…

— То есть тебя волнует не то, что ты мне изменил, а что стыдно перед людьми?

— Поцелуй — не измена. Мы ещё не женаты, — отвечает спокойно. — Она просто моя бывшая. Не стоит из-за мелочи всё рушить.

— Ты лапал её при всех, Витя! — кричу. — Это не мелочь, это предательство!

Он лишь протягивает букет:

— Возьми цветы. Хочешь — поедем в ювелирный, выберешь что-нибудь?

— Ты хочешь купить меня этим?! — шепчу, чувствуя холод внутри.

Он молчит. И тут понимаю: ему стыдно не за измену, а за испорченный вечер. Я отворачиваюсь. Ухожу прочь.

Пальцы нащупывают в кармане тест на беременность — доказательство того, что жизнь всё ещё продолжается во мне, несмотря на то, что мы закончились. И я понимаю: он не достоин знать.

—Запомни, что я тебе сейчас скажу:на таких, как ты, не женятся, Алевтина, — говорит он тихо , чеканя каждое слово. — Ты просто обслуживающий персонал и как правильно моя мама сказала , человек второго сорта..

Слова бьют наотмашь , так сильно, что кажется , еще немного и я заплачу. Я чувствую, как они входят в сердце как кинжалы, как больно царапают. «Второй сорт». Я — просто вещь для него, которую можно взять, а потом выбросить за ненадобностью.

Любовь, которая прошла через ненависть. Страсть, которая выжила после предательства.

Вера Власова никогда не была стройной. Она привыкла к шёпоту за спиной и косым взглядам. Но когда её муж — властный, успешный Демид Власов — изменяет ей с идеальной моделью, мир рушится окончательно.

Фотография в телефоне. Чужая помада на его шее. Запах чужих духов на подушке.

Вера подаёт на развод, но суд решает иначе — до окончания процесса они обязаны жить вместе. В одном доме. В разных спальнях. С одной болью на двоих.

Роман о том, что остаётся, когда любовь сгорает дотла. Очень откровенно. Очень эмоционально.

Саша стоит у двери, смотрит на нас. Его лицо серьёзное, напряжённое. Он начинает разговор:
— Ира, нам надо его вернуть.
— Кому вернуть, Саша? — я выпрямляюсь, всё ещё держа Мишеньку на руках.
— Кате, его матери — отвечает он, пожимая плечами. — Это её ребёнок, она должна о нём заботиться.
Я чувствую, как внутри закипает возмущение, но стараюсь говорить спокойно:
— Дозвонись до неё, найди её и отдай. Только мне кажется, она уже не согласится. А отдать его в детский дом я не позволю. У ребёнка есть отец — прими уже это и неси свою ответственность.
Саша делает шаг вперёд:
— Я не готов сидеть с ним в свои выходные. Я хочу отдыхать, спать после дежурств. У меня тяжёлая работа, если ты забыла.

— Давно у тебя другая? — спрашиваю ровно, сжимая руки в кулаки.

— Давно, — отвечает глухо. — Хотел рассказать тебе в нашу годовщину, а ты мне радостно тест преподнесла. Не мог же я тебя бросить тогда. Потом не мог бросить с ребенком-инвалидом. Это было бы не по-мужски — оставить тебя одну с этим горем.

Мне даже смеяться хочется. Какое благородство! Он оставался со мной не потому, что любил, а потому, что считал это правильным. Он играл роль хорошего мужа — для себя, для других, для своей совести.

— Понятно, — произношу тихо, чувствуя, как внутри уходит что-то теплое, живое, чем я жила все эти годы. — Дом за городом — забирай себе. Нам с дочкой будет удобнее в квартире. Алименты — как договоримся, я не буду требовать лишнего.

Муж смотрит с удивлением. Что такое, милый? К разговору о любовнице был готов, а к разделу имущества нет?

— Давай чай, — тяжело опускаюсь на наш глубокий велюровый диван. Спина просто отваливается. Три часа за рулем — это уже испытание.
Тянусь к декоративной подушке, чтобы подложить ее под поясницу. Потягиваю ее на себя, и под ней что-то тихо шуршит.
Машинально опускаю руку в щель между сиденьем и спинкой и вытаскиваю небольшой квадратный клочок фольги. Серебристый, с неровно оторванным краем.
Обертка от контрацептива.
Мы купили этот диван всего три месяца назад, когда я уже была беременна.
— У нас были гости? — пытаюсь сохранить остатки надежды, что это сестра приводила кого-то, несмотря на мой строгий запрет.
— Какие гости? Нет, конечно.
Действительно, какие гости? Сестра решила не заморачиваться и никаких мужиков не водила. Ведь спала она — с моим мужем!
Двойное предательство от самых близких людей! Они пожалеют, что сделали это.

На улице уже темнеет, когда я вспоминаю, что не проверяла почту.
Открываю ящик.
Счета, реклама и — конверт.
Плотный, белый, без марки. Без обратного адреса. Только моё имя — «Виктории Моисеевой» — выведено аккуратным, незнакомым почерком.
Я держу его в руках секунду. Потом две.
Странно.
Думаю - вскрывать или нет.
Я смеюсь над собой — что за глупость, конечно вскрывать. Это просто письмо. Бумага. Чьи-то слова. Ничего страшного в конвертах не бывает.
Я подцепляю край, провожу пальцем под клапаном. Бумага поддаётся с сухим треском.
Внутри — что-то плотное. Матовое. Прямоугольное.
Фотография.
Я вынимаю её, не глядя, переворачиваю — и в следующую секунду она выскальзывает у меня из пальцев.
Падает на стол лицом вверх.
И я смотрю на неё.
И не могу пошевелиться.

Оля заваривает чай, садится напротив, смотрит на меня изучающе.
- Тяжело тебе, наверное, - говорит она вдруг. - С таким мужем.
Я вздрагиваю.
- Что ты имеешь в виду?
Она отводит глаза, мнётся.
- Да ничего. Забудь. Я не должна была...
- Оля, - мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. - Говори.
Она вздыхает, крутит чашку в руках.
- Мариночка, ты же понимаешь... Ты ушла, а мы тут остались. И мы видели... всякое.
Сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что не хочу слышать то, что она скажет. Но я должна.
- Что вы видели?
- Андрей Викторович... - она снова мнётся. - Он ведь сразу после твоего ухода начал. Ну, понимаешь... С молоденькими. Ординаторки, новенькие медсёстры. Вызывает к себе в кабинет, закрывает дверь...
Мир вокруг меня начинает плыть. Я вцепляюсь в край стола, чтобы не упасть.
- Что... что он делал?
Оля морщится, словно ей физически больно говорить это.
- А что он мог делать, Марин? То, что все такие делают. Обещал карьеру, повышение, хорошие смены. А взамен...

Она была идеальной женой.
Она готовила завтраки, которые он не ел. Она худела, чтобы он заметил. Она спала на краю кровати, потому что он поворачивался спиной.

Он называл её «ленивой коровой».

Очень честно и эмоционально.

Одно утро изменило всё.
Сообщение от «Анны» на экране его телефона. Пустота там, где должна быть боль.

Три года спустя он получил приглашение на переговоры. От нового партнёра, который выкупил все его долги.

В VIP-ложе клуба «Арабелла» его ждала женщина. Красивая. Холодная. Неузнаваемая.

Она смотрела на него так, будто он уже проиграл.

И он понял: эта игра будет не про деньги.