Книги в жанре «Романы о неверности»

– Кто там? – спрашиваю, указывая на бугор под покрывалом.
– Никого, – слишком быстро отвечает Рома. – Тебя это не касается.
– Отойди, – требую, пытаясь пройти мимо.
Рома хватает за руку, сжимает пальцы.
– Послушай меня. Ты моя жена и должна слушать. Здесь мое дело, твое дело подчиняться и драить полы. Выйди и жди.
Но я не намерена ждать. Три года брака рушатся за три минуты, а для него это всего лишь недоразумение. Чужая женщина в нашей постели, в день нашей годовщины, а он ...
К черту все!

— Девочки, я вчера купила новые туфли — просто бомба! — смеётся лучшая подруга в кафе. — Эксклюзив! Такие только у меня.
«А мне изменил муж», — думаю я, но машинально бросаю взгляд на туфли подруги.
И мир вокруг меня замирает.
Я знаю эти туфли.
Я видела их вчера. Они стояли в моей прихожей. Рядом с обувью моего мужа.
Кожа цвета темного шоколада. Уникальная металлическая пряжка в виде крылышка.
— Только у тебя, говоришь? — спрашиваю на автомате.
— Да-да!

Вчера я вернулась домой и услышала стоны из собственной спальни.
Перед глазами стоит та самая картина: шоколадные туфли на паркете моего дома. Ее каштановые волосы на моей подушке. Ее голос, который я слышала вчера из моей спальни.
Моя лучшая подруга спряталась под одеялом, и я бы ни за что не узнала о предательстве самых близких людей, если бы не эти туфли.
— Красивые туфли, — протягиваю с горечью. — Очень тебе идут.
Я отправляю в рот сладкий крем любимого десерта и понимаю, что игра началась. И теперь я буду диктовать

– Чего надо? – недовольно произносит бывший муж, отпирая дверь.– Снова деньги пришла просить или… А почему вы с чемоданами?

– Вы Олег Козырев? – снимает очки сотрудник органов опеки. 

– Да, а в чем, собственно, дело? 

– С этого дня дети будут проживать с вами. Проходите, Славочка, Катюша.

– Я против, я… Мы развелись, дети остались с матерью! Какая ты мать после этого? Любка, забирай их и…

– И я против! Милый, что это за ужас? – визжит его молоденькая любовница, отмахиваясь от моих крошек, как от назойливых мух.

– У вашей бывшей жены нет жилья и работы. Детям вы не помогаете, так что… Любовь Алексеевна обратилась за помощью к нам! Воспитывайте своих отпрысков сами! 

Муж решил избавиться от меня и надоевших ему детей… Выгнал из квартиры, приведя туда новую избранницу. Что там они планировали? Поездку в Дубай? Теперь их ждут уроки, каждодневная готовка и прочие развлечения! 

А меня… пригласил на свидание его босс! Чем не повод начать н

— Ты женился на мне, хотя любил другую? — кое-как выдавливаю из себя. — Зачем ты дал мне надежду на то, что наш брак будет настоящим?
— Наш брак настоящий, — отмахивается муж, надевая поднятый с пола пиджак. — Вот родим ребенка, и наша семья вообще станет идеальной.
— Ребенка? — сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не дотронуться до живота. — Ты уверен хочешь ребенка от меня? Или может, родишь его со своей Лизой? Или с Лидой? Не знаю, кто тебе сейчас ближе...
— Дети должны рождаться в браке, — как-то отстраненно произносит Эраст. — Или я тебя больше не устраиваю как муж?
Вспыхиваю мгновенно:
— Ты только что изменил мне, при этом называл свою любовницу именем любимой женщины! Какой из тебя муж?
— Получше, чем у многих. А впрочем… если тебя что-то не нравится, подавай на развод! А пока пошли на праздник, гости ждут...

Пятнадцатое ноября — особенная дата для нас с Владимиром. Ровно двадцать лет назад мы поклялись друг другу в верности. Сегодня я хочу напомнить ему о том, какой страстной и желанной женщиной я могу быть. В сорок лет я все еще в отличной форме. Открываю нижний ящик стола и достаю небольшую подарочную коробочку из бутика белья на Тверской. Черное кружево с золотистой отделкой, изысканное французское белье, которое стоило мне половину месячной зарплаты. Володя сейчас солидный мужчина сорока пяти лет, владелец престижного ресторана "Белла Вита".
На втором этаже ресторана царит полумрак. Слышу его голос:
— Катенька, ты такая красивая... Я схожу по тебе с ума...
— Катюша, — говорит Володя, прерывая поцелуй, — я больше не могу жить двойной жизнью. Хочу быть только с тобой. Навсегда.
— А Ирина Дмитриевна? — спрашивает она, но в голосе нет сочувствия, только лукавство.
— Ира поймет. Мы давно живем как соседи. Она умная женщина, не будет цепляться за мертвые отношения.

— Мужа надо держать, Оля, — назидательно говорила мать, и каждое её слово было как удар ножом. — Надо за собой следить, баловать его, быть женщиной, а не домохозяйкой.
Быть женщиной. Опять это слово. Опять это требование быть кем-то другим, не собой.
— А ты что? — она продолжала свою лекцию. — Разжирела, развалилась, ходишь как бабка в платках. Что мужик на тебя смотреть будет?
Разжирела. Моя собственная мать говорит, что я разжирела. В день, когда мой муж меня бросил. В день, когда мне больнее всего на свете.
— Мам, — тихо сказала я, — мне сейчас очень плохо. Можно поговорим в другой раз?
— Плохо? — она всплеснула руками. — А кому хорошо? Думаешь, мне легко? Позор на всю деревню! У всех семьи нормальные, а у меня дочка мужа потеряла!
Позор на всю деревню. Не трагедия женщины, которая потеряла семью. Не горе матери, которая осталась одна с больным ребёнком. Позор на всю деревню.
— И что теперь делать будешь? — продолжала мать. — Кто тебя такую возьмёт? Толстую, с ребёнком!

— Где ты был? Тебе вообще неинтересно, что с твоей женой и ребенком? Артем, ты мне изменяешь?
— А как ты хотела? — в его голосе появляется ядовитая насмешка. — Вика, посмотри на себя. Когда ты последний раз причесывалась? Ходишь в этих мешках по дому... У нас полгода ничего не было!
— Ты знаешь, что врач запретил... И не до причесок мне сейчас, я падаю с ног, у Ванюши животик болит, а на мне еще и хозяйство. И ты совсем не помогаешь. Только недовольство свое высказываешь! Эти трудности нужно пережить вместе! А ты просто бросил нас!
— Вместе? — усмехается он. — Я тебя оскорбил? Нет. Я просто констатирую факты. Потому что я мужик. Мне баба нужна. Живая, ухоженная, а не загнанная лошадь. Закончатся все эти твои «временные трудности» — позвонишь. Если еще будешь мне интересна.
И муж хлопает дверью, оставляя меня одну с ребенком и на грани нервного истощения. Но это он зря. Он еще не знает, на что способна обиженная женщина и мать.

— Развяжи меня! Мымра! Валите оба из моего дома! — истерит его любовница, обездвижено сидя на полу и зыркая на меня горящими от бессилия глазами.
— Лика! Что за дичь ты творишь!? — резкий голос супруга пробивается сквозь ее вопли.
Что я творю?
Ох, милый, себе бы этот вопрос задал, когда покупал дом любовнице.
Тем временем я обыскиваю ее ванную и… Бинго!
Нахожу свой телефон на раковине.
Мерзавка не унимается, атакуя мои перепонки пустыми шипящими угрозами.
У кровати я брезгливо хватаю пару грязных носков Тимура — он и здесь их разбрасывает. Как мило.
Она открывает рот, чтобы выдать очередную порцию истерики, и слишком поздно понимает, в чем дело.
Глупая, глупая девочка. Первый же писк обрывается на мычании. Наступает блаженная тишина.
Засовываю носки поглубже ей в рот и направляюсь к двери.
— Прощай! Наслаждайся вкусом победы.

После десяти лет брака муж решил мне изменить с родной сестрой. Они скоро об этом пожалеет.
Без единой мысли, на автомате, я достала банку с вареньем. Вернулась в спальню.Не стала целиться. Швырнула её в центр кровати, в ту самую точку, где только что было их единение.
Банка с глухим стуком угодила в центр спального места. На мгновение воцарилась тишина, а затем по белому белью расползлось густое, багровое пятно. Малиновое варенье, брызнуло на его спину и на её тонкие ноги.
Раздался визг. Он — от неожиданности и боли, она — от отвращения. Он резко отпрянул. Лиза моя сестра вскочила на колени, пытаясь стряхнуть с себя липкие ягоды.
Он, пытаясь прикрыться, бормотал что-то несвязное: «Я всё объясню... это не то...»
Но Лиза уже оправилась от шока.
— Объяснять? Зачем? Она и так всё видит. — Она обвила рукой его плечи, демонстративно прижимаясь. — Хотя, давай объясним. Мы просто любим друг друга. Хотя тебе, с твоими формами, наверно сложно понять.

— Дусь, ты чего… Доча!
Я зову её, а она — ноль реакции.
Тяну руку, чтобы схватить её за рукав, и она в этот же миг отмирает:
— Папа, — непонимающе смотрит на меня, — папа…
— Что папа, Эрика?
Терпение лопается. Я и сама уже как натянутая струна, и внутри всё клокочет, хотя причины я не понимаю.
— Папа с Иветтой. Он её целует.
Мир мой рушится за секунду. Я наконец въезжаю в происходящее, поворачиваю голову вбок и ловлю два силуэта.

Узнаю в них и преподавателя Эрики, и своего мужа, с которым мы пятнадцать лет в браке...

Очень эмоционально! Обещаем ХЭ!