Книги в жанре «Психологическая драма» по тегу «luchshee»
- Саш, что происходит? Что ты делаешь? – Лена предприняла попытку схватить его за руку
- Подружка, значит, подарила? – произнес он издевательски и бросил скомканным нижним бельем прямо в Лену. Комплект сейчас казался ему отвратительно вульгарным, и ослепительно красным, от чего невыносимо жгло глаза.
- Ну да… Ты можешь объяснить, что происходит. Что с тобой?
- Я в порядке, - саркастичный тон сменился на пугающе-стальной. – А вот с тобой что? Кувыркаться со спортсменом из моей команды!!!
- Ты рехнулся?! – от такой наглости у Лены перехватило дыхание.
- Хочешь, чтобы я поверил, что он просто угадал размер вот этих… тряпок?! Даже я не знаю твоего размера!!! И какой подарок замечательный…
- Да причем тут Руслан? Белье мне подарила коллега! Ты от ревности вообще соображать перестал!
- Подружка, значит, подарила? – произнес он издевательски и бросил скомканным нижним бельем прямо в Лену. Комплект сейчас казался ему отвратительно вульгарным, и ослепительно красным, от чего невыносимо жгло глаза.
- Ну да… Ты можешь объяснить, что происходит. Что с тобой?
- Я в порядке, - саркастичный тон сменился на пугающе-стальной. – А вот с тобой что? Кувыркаться со спортсменом из моей команды!!!
- Ты рехнулся?! – от такой наглости у Лены перехватило дыхание.
- Хочешь, чтобы я поверил, что он просто угадал размер вот этих… тряпок?! Даже я не знаю твоего размера!!! И какой подарок замечательный…
- Да причем тут Руслан? Белье мне подарила коллега! Ты от ревности вообще соображать перестал!
Что может разрушить нашу жизнь? Начатый блистер таблеток и фото.
Раньше бы сказали - не поверила.
Мне пришлось бежать из разбитой вдребезги реальности, случайно встретив по дороге тех, кто так же надломлен внутри, хотя успешен снаружи. Кто нуждается в тепле и готов подарить свое в ответ. Или не все так просто?
Людмиле за короткие новогодние каникулы выпало узнать, какое оно – настоящее счастье. Яркое, хрупкое и короткое. Но это приключение помогло ей вернуть давно утерянную часть… себя.
Все сюжеты – порождение Авторского сознания.
Все совпадения с реальностью – сюрприз.
Мнение героев может не совпадать с мнением Автора.
Герои ругаются матом!
ХЭ
Открывает цикл. Книги цикла можно читать отдельно.
Обложка Лины Мак
Эксклюзив на литмаркет.
Книга участвует в литмобе "Зимние страсти".
Раньше бы сказали - не поверила.
Мне пришлось бежать из разбитой вдребезги реальности, случайно встретив по дороге тех, кто так же надломлен внутри, хотя успешен снаружи. Кто нуждается в тепле и готов подарить свое в ответ. Или не все так просто?
Людмиле за короткие новогодние каникулы выпало узнать, какое оно – настоящее счастье. Яркое, хрупкое и короткое. Но это приключение помогло ей вернуть давно утерянную часть… себя.
Все сюжеты – порождение Авторского сознания.
Все совпадения с реальностью – сюрприз.
Мнение героев может не совпадать с мнением Автора.
Герои ругаются матом!
ХЭ
Открывает цикл. Книги цикла можно читать отдельно.
Обложка Лины Мак
Эксклюзив на литмаркет.
Книга участвует в литмобе "Зимние страсти".
Аннотация:
- Вернись! Я же люблю тебя!
Проглатывая горькие слёзы, я остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза некогда любимому мужчине.
- Так любишь, что изменял мне? Я отдала тебе всё, всю себя! И как ты мне отплатил?
- Остановись, Нонна. Ты моя. Ты только моя! Вернись, и мы будем жить как раньше!
Смотрю на него и понимаю, что часть меня всё ещё верит этому мужчине. Он был для меня самым лучшим, любимым и единственным, без которого я не представляла жизни. Но именно он поломал, растоптал, уничтожил… Оставил гореть одну в агонии.
Но я переживу, отпущу. И не забуду!
- Вернись! Я же люблю тебя!
Проглатывая горькие слёзы, я остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза некогда любимому мужчине.
- Так любишь, что изменял мне? Я отдала тебе всё, всю себя! И как ты мне отплатил?
- Остановись, Нонна. Ты моя. Ты только моя! Вернись, и мы будем жить как раньше!
Смотрю на него и понимаю, что часть меня всё ещё верит этому мужчине. Он был для меня самым лучшим, любимым и единственным, без которого я не представляла жизни. Но именно он поломал, растоптал, уничтожил… Оставил гореть одну в агонии.
Но я переживу, отпущу. И не забуду!
– Сегодня всё заканчивается, – произносит он ровным, деловым голосом без прежней влюблённой восторженности.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
— Женя, не бросай меня! — молю в отчаяние. — Я нужна сыну!
Он кидает на меня взгляд. В его глазах страх. Настоящий, животный. Физически ощущаю его ужас. Женя не хочет умирать. Боится, что ещё один взрыв — и всё. Конец.
— Надя, — его голос срывается. — Я не хочу умирать. Мотя не должен погибнуть. Нужно спасать его. Идти за помощью.
— Но я жива! — кричу, со всей силой упираясь плечом в деревянную створку. — Помоги! Дёрни на себя со всей силой. Ещё сантиметров десять и я пролезу. Ты можешь меня вытащить!
— Нет, не могу, — хрипит он отводя взгляд. — Если я останусь, мы с Мотей погибнем.
— Женя, умоляю!
— Прости, — он возвращается в комнату, с грохотом откидывается секретер с документами. Выходит с сумкой через плечо и замотанным в плед Матвеем. Бросает: — Отнесу сына и приведу помощь. Твоя задача дождаться!
Он кидает на меня взгляд. В его глазах страх. Настоящий, животный. Физически ощущаю его ужас. Женя не хочет умирать. Боится, что ещё один взрыв — и всё. Конец.
— Надя, — его голос срывается. — Я не хочу умирать. Мотя не должен погибнуть. Нужно спасать его. Идти за помощью.
— Но я жива! — кричу, со всей силой упираясь плечом в деревянную створку. — Помоги! Дёрни на себя со всей силой. Ещё сантиметров десять и я пролезу. Ты можешь меня вытащить!
— Нет, не могу, — хрипит он отводя взгляд. — Если я останусь, мы с Мотей погибнем.
— Женя, умоляю!
— Прости, — он возвращается в комнату, с грохотом откидывается секретер с документами. Выходит с сумкой через плечо и замотанным в плед Матвеем. Бросает: — Отнесу сына и приведу помощь. Твоя задача дождаться!
Я осмелился спросить:
- Вы – инопланетянин?
Мужчина кивнул. О, этот незабываемый кивок! Меня захлестнула такая волна восторга, что я сумел только вымолвить:
- А откуда?
Рука мужчины медленно поднялась, задержалась, словно он на секунду задумался, глядя в потемневшее небо, и указала в том направлении, которое я, когда вырос и вернулся в Тихвин, не раз сверял с картами звёздного неба:
- Вы зовёте это созвездием Цефей.
Акцент! Он говорил с небольшим акцентом. На миг у меня мелькнула мысль, что, возможно, надо мной пытается подшутить иностранец; но чувство чего-то совсем чужого, не покидавшее меня с той минуты, как я впервые разглядел его лицо в сумраке, вновь заставило меня поверить, что передо мной нечто более экзотическое.
- Я пока не знаю никаких созвездий, – вынужден был сознаться я. – Мы в школе не проходили.
Незнакомец, никак не реагируя на мои слова, вновь склонился над пыльной дорожкой. Были слышны хрипы; казалось, он хочет сделать вдох, но не может...
- Вы – инопланетянин?
Мужчина кивнул. О, этот незабываемый кивок! Меня захлестнула такая волна восторга, что я сумел только вымолвить:
- А откуда?
Рука мужчины медленно поднялась, задержалась, словно он на секунду задумался, глядя в потемневшее небо, и указала в том направлении, которое я, когда вырос и вернулся в Тихвин, не раз сверял с картами звёздного неба:
- Вы зовёте это созвездием Цефей.
Акцент! Он говорил с небольшим акцентом. На миг у меня мелькнула мысль, что, возможно, надо мной пытается подшутить иностранец; но чувство чего-то совсем чужого, не покидавшее меня с той минуты, как я впервые разглядел его лицо в сумраке, вновь заставило меня поверить, что передо мной нечто более экзотическое.
- Я пока не знаю никаких созвездий, – вынужден был сознаться я. – Мы в школе не проходили.
Незнакомец, никак не реагируя на мои слова, вновь склонился над пыльной дорожкой. Были слышны хрипы; казалось, он хочет сделать вдох, но не может...
Она потеряла ребёнка, дважды. И если в своём времени ей отомстить не удалось, то судьба решила расщедриться на второй шанс. Правда, её милость весьма условна, ведь Настя угодила в тело крепостной, бесправной женщины, проданной роднёй барину в полное подчинение. Сможет ли отомстить обидчику героиня?
В книге вы встретитесь:
– с самодурством барыни,
– с необузданностью юного барина,
– с неприятными сторонами крепостничества,
– с вольным духом степей Черноземья,
– со смешением народных говоров, что характерно для мест, о которых пойдёт речь.
Счастливый эпилог ожидается, но весьма условный.
В книге вы встретитесь:
– с самодурством барыни,
– с необузданностью юного барина,
– с неприятными сторонами крепостничества,
– с вольным духом степей Черноземья,
– со смешением народных говоров, что характерно для мест, о которых пойдёт речь.
Счастливый эпилог ожидается, но весьма условный.
Родная дочь не пригласила меня на свадьбу.
Когда я приехала в ресторан, она отвела меня за угол и сказала:
– Посмотри на себя и на моих гостей. Тебе здесь не место. Оставь меня в покое, ты мне больше не нужна!
Что я сделала не так? Растила её одна и отдала двадцать лет своей жизни. Любила, поддерживала, помогала во всём.
Кто повлиял на её решение?
Отец жениха – успешный предприниматель. Может быть, это он убедил мою дочь в том, что мать – лишний человек в её новой, красивой жизни?
Когда я приехала в ресторан, она отвела меня за угол и сказала:
– Посмотри на себя и на моих гостей. Тебе здесь не место. Оставь меня в покое, ты мне больше не нужна!
Что я сделала не так? Растила её одна и отдала двадцать лет своей жизни. Любила, поддерживала, помогала во всём.
Кто повлиял на её решение?
Отец жениха – успешный предприниматель. Может быть, это он убедил мою дочь в том, что мать – лишний человек в её новой, красивой жизни?
Муж ушёл к любовнице и оставил мне неподъёмный долг.
— Ир, ну ты же всегда выкручивалась. Ты сильная. Ты справишься, — сказал он на прощание.
Ну надо же! Оказывается, я сильная. А я-то думала, что просто выбора нет.
Два года я расплачивалась за его долги. Четыре работы, бессонные ночи и постоянный страх за дочь. И когда до свободы оставался всего один шаг, в моей жизни появился он.
— Всё равно ты будешь моей, Ирина. Никуда ты от меня не денешься. Решение принято.
— Кем принято?
— Мной!
— Только вот мне совершенно безразлично, что вы там себе решили.
***
Я привык получать желаемое. Деньги, власть, связи — в моём мире практически любую проблему можно решить. Вопрос лишь в цене.
Но однажды появилась она. Я мог избавить её от долгов, защитить от опасности, подарить всё, о чём она даже не мечтала.
Только одного не мог — заставить её остаться.
Впервые в жизни я столкнулся с тем, что не подчинялось моей воле.
Оказалось, есть вещи сильнее власти. И любовь — одна из них.
— Ир, ну ты же всегда выкручивалась. Ты сильная. Ты справишься, — сказал он на прощание.
Ну надо же! Оказывается, я сильная. А я-то думала, что просто выбора нет.
Два года я расплачивалась за его долги. Четыре работы, бессонные ночи и постоянный страх за дочь. И когда до свободы оставался всего один шаг, в моей жизни появился он.
— Всё равно ты будешь моей, Ирина. Никуда ты от меня не денешься. Решение принято.
— Кем принято?
— Мной!
— Только вот мне совершенно безразлично, что вы там себе решили.
***
Я привык получать желаемое. Деньги, власть, связи — в моём мире практически любую проблему можно решить. Вопрос лишь в цене.
Но однажды появилась она. Я мог избавить её от долгов, защитить от опасности, подарить всё, о чём она даже не мечтала.
Только одного не мог — заставить её остаться.
Впервые в жизни я столкнулся с тем, что не подчинялось моей воле.
Оказалось, есть вещи сильнее власти. И любовь — одна из них.
Алексия Стужева живёт с редчайшим диагнозом — эмоциональная анестезия. Мир для неё — лишь набор фактов и чисел, люди — функциональные элементы, а сердце — механизм, неспособный чувствовать радость, горе или любовь. После детской травмы она заключила свои эмоции в ледяную тюрьму, создав безупречную жизнь, основанную исключительно на логике и расчёте.
Макар Северов случайно спасает её из разбитой машины во время снежной бури и делает абсурдное предложение: стать его женой на 100 дней. За это время успешный разработчик терапевтических программ обещает невозможное — пробудить в Алексии способность чувствовать. Если ему не удастся растопить лёд вокруг её сердца, они просто разведутся.
История о том, как прошлое определяет настоящее, как математически выверенный мир сталкивается с хаосом чувств, и о том, что настоящее исцеление начинается не с признания болезни, а с принятия возможности полноценной жизни.
Макар Северов случайно спасает её из разбитой машины во время снежной бури и делает абсурдное предложение: стать его женой на 100 дней. За это время успешный разработчик терапевтических программ обещает невозможное — пробудить в Алексии способность чувствовать. Если ему не удастся растопить лёд вокруг её сердца, они просто разведутся.
История о том, как прошлое определяет настоящее, как математически выверенный мир сталкивается с хаосом чувств, и о том, что настоящее исцеление начинается не с признания болезни, а с принятия возможности полноценной жизни.
Выберите полку для книги